Карикс Валентия, фигурировавший в моих воспоминаниях о прошлой жизни, был персонажем игры под названием «Ночь серебряной луны».

Открытый мир в сеттинге средневекового фэнтези.

Это была MMORPG, выпущенная в Корее спустя долгое время, и Карикс в этой игре выступал в роли кукловода, управляющего сюжетом целых пяти эпизодов.

Злобный, жестокий характер и выдающиеся способности.

С каждой новой деталью его прошлого становилось ясно, что он — законченный психопат. В сообществе даже шутили: «Серьёзно, было бы странно, если бы он не оказался финальным боссом». Настоящий безумец без капли морали.

Честно говоря, если бы у меня не было воспоминаний о прошлой жизни с самого момента рождения, я бы не стал спорить с тем, что превратился бы в такого же отбитого мерзавца.

Слишком высокий интеллект, из-за которого все вокруг казались идиотами; талант, позволяющий не только мастерски обращаться с оружием, но и по собственному желанию манипулировать маной; врождённые физические данные.

Более того, к этому прилагалась огромная власть могущественного рода Валентия, у которого — если не считать родителей, помешанных на превосходстве талантов, и королевской семьи — не было конкурентов на западе, в родовых землях семьи.

Если кто-то хотел встать на скользкую дорожку… Нет.

Просто дело в том, что для существа, чья жизнь становится куда проще, если жить не «по-доброму», а как заблагорассудится, подобный путь развития событий вовсе не был чем-то удивительным.

— Мо-молодой господин. Что вы такое говорите? Я, я…

— Молодой господин!! Это недоразумение! Я всего лишь уехал, потому что молодой господин Деолис сказал мне, что воспользуется почтовой каретой! Правда! Это не ложь! Если бы я совершил нечто столь безумное, стал бы я находиться в общежитии для слуг Академии!? Я бы лучше погрузил семью в карету и сбежал!! Правда! Поверьте мне!!

До сих пор я держал язык за зубами и старался не привлекать внимания, чтобы не ввязываться в уготованную кем-то роль и ради будущего старшего брата.

Раз у меня были воспоминания из прошлого, я мог позволить себе социализироваться и подстраиваться под окружающих.

Но они убили брата, наследника рода, и вытолкнули меня на передний план.

Пришло время миру сполна ощутить, с чем именно пришлось столкнуться, породив такое чудовище, как Карикс.

— Брамбл. У тебя довольно много долгов из-за азартных игр. Я знаю, что мы платим тебе как нашему давнему кучеру весьма неплохое жалование. Но всё же, долг в размере зарплаты за четыре года и восемь месяцев — это уже перебор, не находишь?

— Э. Мо-молодой господин, откуда вы…

— Дора. Тебя привел из приюта главный дворецкий, и из-за твоей расторопности двенадцать лет назад ты стала личной служанкой брата. Но, учитывая твою зарплату, сумма, которую ты жертвуешь в приют, не поддается логике. Ты отдаешь столько, что можно сказать, будто сама живешь на двенадцать хлебцев в месяц.

— Мо-молодой господин!! Я действительно ни при чем! Это не я! Я правда не…!!

Даже если герцогская чета блокирует для меня информацию о ходе расследования, это не значит, что перекрыты вообще все каналы.

Напротив, после гибели брата, под предлогом обучения наследника, я получил прямой доступ к значительной части документов по делам нашего рода, которые поступали к отцу — главе дома.

И информации, которую можно было извлечь оттуда, оказалось даже больше, чем я предполагал.

— Дора, я не хочу, чтобы ты, приговоренная к казни, узнала весть о том, что один из многочисленных приютов на наших землях остался без финансирования и исчез в одночасье.

— Брамбл, ты ведь не хочешь, чтобы твоя любимая жена и дочь каждый вечер валялись в постелях с незнакомыми мужчинами, пытаясь расплатиться за долги, которые ты наделал по глупости. Давай будем честны. Чтобы защитить хоть кого-то из близких, вам, обреченным на смерть, не нужно совершать ничего героического.

— «……»

На лицах обоих, измученных допросами в Центральной тюрьме столицы, наконец появилось чувство настоящего «страха».

В законах королевства существует принцип коллективной ответственности, но он применим лишь к тем, кто совершил государственную измену против королевской семьи.

Если они будут упорствовать, а потом выяснится, чьим именно приказом они пренебрегли, обслуживая брата в тот роковой день, казнь ждет лишь их самих.

Но наш род?

Зная, что эти двое помогали в убийстве брата, у нас нет причин оставаться в стороне.

По крайней мере, отец, мать и я — не те люди, что станут это терпеть.

— Вы двое никогда не говорили со мной по душам, поэтому не знаете, но ради семьи и брата я до сих пор жил очень тихо. Но это вы перерезали веревку, на которой держалась моя покорность, и сбросили меня под мост. Вам все еще нужно время на раздумья?

— …Человек из боковой ветви семьи.

— Дора!?

Первой сломалась не словоохотливый кучер, а служанка Дора, спонсировавшая приют.

— Из какой боковой ветви? Их там не один и не два.

— Берзен… Человек из графского дома Берзен… Графство перекрыло пожертвования, идущие в приют. А потом они начали шантажировать меня этим… Дети в приюте могли умереть от голода, мне стало слишком тяжело… Поэтому!! Но!! Я правда не знала, что с молодым господином случится такое несчастье!! Просто! Сказали лишь в тот день не ходить за ним, когда он выйдет из дома…!!

— Я тоже! Пришел человек из графов Берзен и сказал, что если молодой господин захочет выпить, я должен просто отвезти его в тот самый бар! Про почтовую карету — это не ложь!! Поверьте мне!!

Графы Берзен… Род, главой которого является двоюродный брат отца, довольно влиятельная семья среди вассалов.

К тому же, это имя я слышал в игре.

В оригинале Карикс использовал их, чтобы донимать игрока.

А когда ситуация повернулась так, что он оказался под ударом со стороны игрока, Карикс лично устранил их как второстепенных персонажей.

— Хорошо. Я понял. Верю вам.

— С-спасибо!!

— Молодой господин! Большое спасибо!!

— Дора. Когда начнется следующий допрос, дай четкие показания. Как только ты передумаешь, обещание потеряет силу. Запомни это, защити свою семью, а потом можешь умирать. Я сам найду и накажу тех, кто растратил пожертвования, и присмотрю за приютом.

— Да, да! Запомню, обязательно запомню…!! Огромное спасибо!!

Я немедленно встал и развернулся.

Больше мне не нужно было ничего слышать от этих двоих.

— Мо-молодой господин?

Но нашелся человек, который хотел услышать что-то от меня.

Кучер Брамбл.

Похоже, его смутило, что я ухожу, сказав это только Доре.

— В чем дело?

— Я, я тоже… показания…

— Не надо. Я ведь сразу сказал. Только тот, кто заговорит первым, получит гарантию безопасности для семьи.

— Э…?

Раз он долго соображал и поздно решился, что я могу поделать?

— Твоим жене и дочери я все передам как есть. Скажу, что их распродали по публичным домам за то, что глава семейства предал герцогский род Валентия, убил моего брата и присягнул графам Берзен. Думаю, узнав это, им будет не так обидно раздвигать ноги перед мужчинами.

— Ка-Карикс, молодой господин!! Н-нет! Пожалуйста!! Простите меня!! Д-дочь и жена ни в чем не виноваты! Молодой господин? Молодой господин! А-а-а-а!!

Я уходил, слушая проклятия кучера, срывавшегося на крик, и лишь усмехался.

Идиот.

В случае с Дорой проблему можно решить, просто разобравшись с графами, но с долгами кучера все иначе.

Наверняка ему пообещали, что если он все сделает правильно, графы Берзен дадут денег на погашение долга.

Однако он не знал, что это приведет к убийству старшего сына.

Нет, даже если бы знал, он все равно совершил бы это в своей наивной вере: «Неужели они тронут меня или мою семью?»

И теперь, попав в такую ситуацию, он наивно полагал, что если будет молчать, графы хотя бы позаботятся о его семье.

— …М?

— Молодой господин?

— Сколько моих охранников пошли за мной?

— Двое, вместе со мной…

— Не болтай ерундой. Считая тех, кого я не вижу.

— …Восемь.

Рыцарь, который вошел внутрь тюрьмы, чтобы охранять меня, выглядел удивленным, но это было ожидаемо.

Прошло всего два месяца с момента смерти старшего сына.

Какой безумный род отпустил бы единственного наследника, ставшего вторым сыном, на улицу в одиночку, приставив лишь двоих сопровождающих?

— Отправь половину из них к дому кучера.

— Что? Молодой господин, вы правда собираетесь продать всю его семью в бордель…?

— Меньше болтай и передай им приказ немедленно. Пусть летят во весь опор.

— Д-да!

Я увидел, как рыцарь, приободрившись от моего окрика, бросился передавать приказ остальным, едва выйдя из тюрьмы… А еще я заметил взгляды начальника тюрьмы и нескольких солдат.

«Кажется… теперь все решится одним махом еще до заката».

Месть за брата, безусловно, лучше всего будет смотреться, если я совершу её собственноручно.

— Карета едет не в ту сторону.

— ? …И правда. Эй! Джеринс! Куда мы едем? Это же не путь к герцогству!

Рыцарь, который сел в карету, сказав, что будет сопровождать меня ближе, так как количество охраны сократилось, был тем самым, кто входил вместе со мной в тюрьму.

— …Опусти голову.

— Что?

Едва я успел передать слова рыцарю, оравшему на кучера, как сквозь стенку экипажа, прямо возле места кучера, пронзил клинок.

— К-крак!?

Лезвие распороло плечо рыцаря, сидевшего передо мной.

— Видимо, ты все-таки человек герцогского дома.

— Мо-молодой господин…!!

— Умри!!

За этим последовал выпад стражника, которого мы до этого связали и задвинули в угол кареты.

— Идиоты.
Чик.

— А-а-а-а!!?

Выхватив меч из ножен на талии раненого рыцаря, я взмахнул им и отсек обе руки стражника. Тот даже не понял, что произошло, и лишь кричал, глядя на свои обрубки.

— Мо-молодой господин?

— Пара царапин еще никого не убила. Перевяжи его и держи на прицеле.

— Э. Ч-что!?

Рыцарь, не успев постичь происходящее, хотел что-то спросить, но в тот же миг карета резко остановилась, и он уткнулся лицом в сиденье передо мной.

Похоже, он не потерял сознание. Надеясь, что он исполнит приказ, я вышиб дверь остановившейся кареты и выбрался наружу.

— Трое… Нет, вместе с кучером четверо. Похоже, дом герцога тоже катится к закату.

— Молодой господин. Если бы вы, как обычно, тихо сидели дома, прожили бы дольше. Зачем вдруг начали чудить?

Двое охранников, которые прятались, пока я был на выезде.

И рыцарь, сидевший рядом с кучером.

На меня были направлены три клинка, но у меня лишь вырвался смешок.

— Вы что, сейчас шутить вздумали?

— Нет, нет. Извини. Просто немного смешно.

Они — люди, обучавшиеся фехтованию всю жизнь.

Потому и смогли занять места рыцарей герцогского дома. Конечно, были среди них и те, кто попал туда благодаря связям или деньгам, но даже для этого нужны минимальные навыки.

И тем не менее.

— Как же вы все не выглядите сильными? Неужели так может вести себя рыцарь дома герцога?

— Убить его.

Последний рыцарь, стоявший позади.

Джеринс, как его назвали ранее, отдал приказ остальным, и они мгновенно сократили дистанцию.

Их движения были очень быстрыми, но слишком прямолинейными и честными.

Разумеется, в этом нет ничего удивительного. Поскольку у меня не было таланта, я даже не был кандидатом в главы рода, а пока старший брат был наследником, я не то что тренировками — даже упражнениями, которые со стороны выглядели бы тяжелыми, не занимался.

Максимум, что я делал публично — это растяжку для гибкости да иногда сжимал эспандер, что вошло в моду лет пять назад.

Так что винить их за то, что они расслабились, не стоило.

— Угх.

— А?

У двоих рыцарей, с огромным усилием опустивших мечи, чтобы разрубить меня пополам, запястья полетели в небо, издав короткий резкий звук.

Зрелище собственных рук, летящих вместе с мечами, которые они крепко сжимали, — наверное, нечто подобное им и в страшном сне не могло привидеться.

— Меч — это просто инструмент, чтобы резать и колоть. Стойка? Конечно, она важна. Но это важно лишь тогда, когда у соперников одинаковая весовая категория. Не может же острое лезвие в руках ребенка и профессионала работать одинаково.

— А-а-а-а!!!

— Мои!! Мои руки!!?

Глядя на рыцарей, которые падали назад, вопя и корчась, я захихикал.

Как же люди, которые всю жизнь оттачивали искусство владения мечом, не смогли использовать истинную ценность этого инструмента?

Меч — это предмет, заменяющий руки там, где нужно что-то разрезать.

И самое важное при резке мяса — вовсе не стойка.

Это умение аккуратно следовать волокнам.

Чтобы лезвие не застревало в толстых костях.

Или же, если оно все-таки застревает, — умение рассчитать, под каким углом и в какую сторону приложить усилие, чтобы легко их сломать.

И я, будучи самым отъявленным злодеем, был способен идеально воплотить это через свою «умственную работу».

— Что, черт?! Невозможно!! Я же не чувствовал маны!!?

— Зачем для того, чтобы отрезать руки, нужна какая-то там мана? Или вы сделаны из железа?

— Не неси чуши!! Как меч, которым ты просто взмахнул…!!

Так и есть. Наверное, им показалось, что я взмахнул им просто так.

В конце концов, видишь лишь то, о чем имеешь представление.

— Если стоять на месте и осознанно передавать вращение от кончиков пальцев ног через мышцы бедер, талии, груди и плеч, то в самом конце, на запястье, получается щелчок, подобный взмаху кнута. Это передача кинетической энергии… но понимаете ли вы хоть слово из того, что я говорю?

— Что за бред ты несешь…

Джеринс отступал, словно готовясь к бегству.

Того рыцаря, что столь гордо приказывал убить второго сына герцога, больше не было.

Поскольку перед его глазами появился тот, кто отрицал сам принцип их многолетних тренировок и физически воплощал это в жизнь.

Он просто вернулся к тому, кем был по рождению: тем, кого герцог Карикс Валентия либо вырастит, либо пустит на бойню.

— Ты упомянул ману, похоже, ты из тех рыцарей, что умеют ею пользоваться? Попробуй убежать со всех ног. Я ведь только привел тело в форму, но еще не испытывал его как следует — хочу провести парочку экспериментов.

— …Тск!!

При моих словах, прозвучавших почти как приглашение, Джеринс прикусил губу до крови и рванул с места.

Скорость была действительно впечатляющей.

Взрывная прыть, позволившая ему двигаться, возможно, даже быстрее кареты, заставила меня невольно открыть рот от удивления.

— Мана… когда-нибудь все-таки стоит ей овладеть.

Глядя, как он удирает, я легко размялся, разминая мышцы ног, и встал в позу для бега, оптимальную для моего тела.

— Чтобы поймать его, потребуется около 7,3 секунды.

Через ровно 7,5 секунды после того, как звук легкого толчка от земли прошел через мою вестибулярную систему, ноги Джеринса навсегда попрощались с его верхней частью тела.