Утро в Цитадели Справедливости началось со странной и напряжённой суеты. Не успел Дайгон толком размяться после вчерашнего весёлого погрома на полигоне, как в казарму постучал бледный ординарец из главного штаба. Приказ был чётким и не терпящим возражений: Лидер Легиона, властный и загадочный Дизар, вызывал шестнадцатилетнего юношу к себе для «личного разговора и закрытого тестирования маны».

Дайгон заметно помрачнел. Тяжёлые мысли о том, что верхушка Легиона может догадываться о его истинной природе «сосуда», с новой силой зашевелились в голове. Коротко переглянувшись с напарниками, парень затянул походный ремень и молча вышел вслед за ординарцем, оставив Дебби и Джакку одних.

— Ну вот, белоснежного утащили на ковёр к боссу, — Джакку лениво потянулся, балансируя на одном пальце своей любимой игральной костью. — И чем нам теперь заниматься? Без его ворчания в комнате как-то слишком просторно.

— Тебе, может, и нечем, а у меня есть долг чести, — Дебби строго поправила воротник туники и взяла со стола пустой планшет для записей. — Вчера я пообещала мастеру Джеффу, что помогу разобрать архивные свитки и списать старое железо на дальнем складе кузницы. Там тридцать лет никто не прибирался. Так что я ушла. А ты сиди здесь и постарайся ничего не взорвать.

Джакку резко вскочил с кровати, его глаза азартно блеснули.

— Склад? Списанное железо? Пыльные архивы? — парень картинно прижал руку к груди. — О капитан, моя капитан, ты не можешь оставить своего верного мага один на один с этой удушающей скукой! Я иду с тобой. Буду твоим личным телохранителем от грозных складских мышей.

— Джакку, мне не нужен телохранитель, мне нужен тот, кто не будет путаться под ногами, — вздохнула Дебби, но останавливать его не стала. В глубине души она понимала, что вдвоём им будет как минимум не так уныло.

Дальний склад кузницы находился на самом нижнем, полуподвальном ярусе Цитадели, куда редко доходил даже грохот наковален Джеффа. Спустившись по длинной, сырой каменной лестнице, они оказались перед массивной кованой дверью, которая держалась на огромных противовесах и старинных зубчатых механизмах.

Внутри склад напоминал декорации к сказке про заброшенные замки. Огромное, тонущее в полумраке помещение было до потолка завалено ящиками с неотполированной рудой, стопками пожелтевших от времени документов, треснувшими щитами прошлых поколений Легиона и грудами старых, выцветших плащей. В воздухе стоял густой запах железа, старой бумаги и вековой пыли. А в самом дальнем, тёмном углу под огромным куском серого брезента угадывались контуры чего-то большого и прямоугольного.

— М-да, ну и дыра, — Джакку чихнул, тут же попытавшись пригладить свои волосы, которые от сырости, казалось, стали ещё сильнее напоминать пчелиные соты. — Тут можно прятать трупы или устраивать подпольные казино. Мне нравится!

— Меньше болтай, больше делай, — Дебби прошла вглубь помещения, сверяясь со старым списком. — Помоги мне перетащить вон тот деревянный ящик со свитками поближе к свету. Надо понять, что из этого сдать в архив, а что сжечь.

Они принялись за работу. Джакку, вопреки своим обычным капризам, на удивление покорно таскал тяжелые коробки, попутно комментируя каждую находку и заставляя Дебби то и дело прыскать от смеха. Время летело незаметно, пока они не добрались до самого дальнего стеллажа у стены.

— Так, здесь у нас... — Дебби потянула за край массивного железного ящика, намертво застрявшего между полками. — Джакку, подсоби, он заклинил.

— Спокойно, кэп, сейчас всё сделаем, — парень упёрся ногами в каменный пол и с силой рванул ящик на себя.

Металл с жуткой неохотой поддался, но от резкого толчка Джакку потерял равновесие и полетел назад, увлекая Дебби за собой. Пытаясь удержаться, девушка инстинктивно взмахнула рукой и со всей силы задела массивный, покрытый ржавчиной железный рычаг, который торчал прямо из каменной стены рядом с дверным проёмом.

Этот рычаг был частью старинной, аварийной противовесной системы шлюзования подвалов на случай прорыва маны.

ЩЕЛЧОК.

Где-то над потолком со свистом лопнул старый трос. Зубчатые колёса бешено закрутились, издавая предсмертный скрежет.

— Дебби, ложись! — крикнул Джакку, накрывая её собой.

БАМ-М-М!!!

С оглушительным, сокрушительным грохотом тяжелейшая стальная кованая створка двери сорвалась с противовесов и намертво рухнула вниз, наглухо перекрыв единственный выход из склада. Поднявшееся облако вековой пыли заставило обоих яростно закашляться.

Когда пыль немного улеглась, Джакку со стоном поднялся и подбежал к упавшей створке. Он изо всей силы упёрся руками в металл, активируя свои розовые магические круги, пытаясь поднять или хотя бы сдвинуть её с места. Мышцы парня напряглись до предела, но дверь даже не вздрогнула.

Дебби подошла ближе, осматривая замок с внутренней стороны через узкую щель. Её лицо побледнело.

— Бесполезно, Джакку. Это аварийный заслон. Механический штифт упал снаружи и намертво заклинил паз в полу. Эту дуру можно открыть только с той стороны... ломом или хорошим заклинанием земли.

— И что это значит? — Джакку обернулся, его привычная ухмылка на секунду сменилась растерянностью.

— Это значит, что мы заперты, — Дебби устало опустилась на ближайший ящик с рудой, подперев голову руками. — Склад находится на глубине десяти метров под кузницей. Стены — сплошной гранит. Нас никто не услышит, как бы мы ни орали. Дайгон у Дизара, Джефф по уши в экстренных заказах и до утра сюда точно не спустится. Мы здесь застряли, Джакку. Без свидетелей и минимум до завтрашнего дня.

Прошло около двух часов. Первоначальная ярость Дебби, сопровождаемая парой крепких легионерских ругательств, утихла, сменившись угрюмым смирением. Джакку к этому времени успел трижды обойти весь склад, пересчитать ящики с рудой и построить шаткую пирамиду из старых треснувших щитов. Когда все возможные способы развлечь себя иссякли, в полуподвале воцарилась удушающая, монотонная скука.

Дебби сидела на перевёрнутом ящике, подперев подбородок ладонями, и невидящим взглядом смотрела на тусклый свет магического фонаря. Джакку устроился напротив неё прямо на полу, лениво подбрасывая свою счастливую кость.

— Ну всё, я больше не могу, — наконец нарушил тишину азартный маг, поймав кость ладонью. — Если мы просидим в этой тишине ещё час, я начну петь. И поверь мне, Дебби, на этот раз это будет не «Daisy Bell», а что-то гораздо более заунывное.

Дебби вздрогнула и страдальчески зажмурилась: — Пощади. Моя нервная система не выдержит твоего вокала дважды за сутки.

— Тогда у меня есть предложение получше, — Джакку хитро прищурился и придвинулся чуть ближе, оперевшись локтями о колени. — Давай сыграем в игру. Называется «Честность или позор». Мы по очереди раскрываем друг другу свои самые нелепые, глупые или позорные секреты. Кто соврёт или откажется отвечать — тот безоговорочно признаёт себя дураком и выполняет любое желание победителя. Как тебе?

— Джакку, мы знаем друг друга не первый день, — Дебби устало вздохнула, даже не повернув головы. — Мы оба прекрасно знаем и про твою страсть к риску, и про то, почему ты прячешься за вечным весельем после того, как в двенадцать лет остался совсем один. И ты знаешь, почему я бываю невыносимо строгой, пока моя старшая сестра где-то пропадает, неизвестно жива ли… Какие ещё секреты ты хочешь услышать?

— О-о-о, нет-нет-нет, кэп, ты не путай горячее с пресным, — замахал руками парень, а на его лицо вернулась привычная наглая ухмылка. — Я говорю не про те мрачные драмы, о которых мы молчим по углам. Я говорю о мелких, постыдных, смешных глупостях! О том, что разрушает наш идеальный образ «крутых легионеров». Ну же, Дебби, кроме нас двоих это подземелье никто не услышит. Давай, ты первая.

Девушка недоверчиво посмотрела на напарника. Его карие глаза так и лучились искренним, детским любопытством. Скука действительно была невыносимой, и Дебби, сдавшись, тяжело вздохнула.

— Ладно. Но если ты кому-нибудь разболтаешь — я скормлю тебя тренировочным манекенам.

Она густо покраснела, отвела взгляд в сторону и тихо произнесла: — Я... абсолютно, катастрофически не умею готовить.

Джакку моргнул, явно ожидая чего-то другого: — И всё? Да ладно тебе, половина Легиона питается в столовой.

— Ты не понял, — Дебби раздражённо зыркнула на него. — Я не просто «плохо» готовлю. Я способна сжечь даже обычную яичницу, превратив её в угольный монолит. Однажды в детстве я пыталась сварить суп и умудрилась поджечь кастрюлю с водой. С тех пор я панически боюсь приближаться к кухонной плите и сижу на диете из столовской каши исключительно ради безопасности окружающих.

Джакку прыснул, изо всех сил стараясь сдержать хохот под грозным взглядом капитана. — Ладно, ладно, засчитано! Теперь моя очередь.

Парень взъерошил свои волосы и со скорбным видом вздохнул: — Все в Цитадели думают, что моя причёска в виде пчелиных сот — это результат многочасовой укладки, дорогого лака или магии. Так вот... это жестокая шутка природы и генетики. Я просто просыпаюсь таким каждое божье утро. Мои волосы физически невозможно расчесать по-другому, они растут в форме этих чёртовых шестиугольников. Если я попытаюсь их выпрямить, я просто останусь лысым.

Дебби на секунду застыла, представляя взъерошенного, сонного Джакку, у которого на голове красуется идеальный природный улей, а затем не выдержала. Склад огласился её искренним, громким и невероятно звонким хохотом. Она смеялась так заразительно, что Джакку сам невольно расплылся в улыбке.

— Жестокая шутка природы, надо же! — сквозь слёзы выдавила Дебби. — Ладно, твоя карта бита. Раунд два. Мой следующий секрет... только пообещай, что не умрёшь от смеха.

— Могила, кэп. Клянусь своими счастливыми костями.

— Под моим матрасом в казарме... — Дебби замялась, её щёки вспыхнули пунцовым цветом. — Под обложками суровых, скучных военных уставов и тактических справочников Легиона... я прячу дешёвые, слащавые любовные романы. Про благородных рыцарей, прекрасных принцесс и запретную любовь на фоне заката. Я читаю их по ночам с фонариком.

Джакку театрально открыл рот, прижав ладони к щекам: — Железная леди Дебби! Тактический гений Столицы! Читает про розовые сопли и рыцарей на белых конях?!

— Заткнись! — Дебби запустила в него скомканным архивным свитком, но парень ловко увернулся. — Твой черёд, шутник! Выкладывай что-то столь же постыдное!

— Легко, — Джакку подмигнул ей и бережно выставил на ладонь свои игральные кости. — Я считаю свои кости живыми девушками. У них есть имена. Вот эта, с чуть стёртой гранью — Люси. А эта, более тяжёлая — Розетта. Перед каждым важным броском или миссией я уединяюсь и шепчу им комплименты, вымаливая джекпот. «Ну давай, Люси, рыбка моя, не подведи папочку, покажи шестёрку». И, между прочим, это работает!

Дебби покачала головой, но в её глазах уже не было прежней строгости. Напряжение, державшее их в узде последние недели, окончательно растворилось в этом пыльном полумраке. Они сидели друг напротив друга, согретые общим секретом, и впервые за долгое время за масками солдат Легиона разглядели друг в друге кого-то гораздо более близкого.

Отсмеявшись, Дебби почувствовала, как многочасовое мышечное напряжение наконец начинает отступать. В полуподвальном помещении становилось всё прохладнее, и сухой воздух склада, пропитанный запахом старого железа, приятно холодил кожу.

Джакку тем временем лениво поднялся на ноги, засунул руки в карманы и принялся бесцельно бродить среди стеллажей, насвистывая какой-то незамысловатый мотив. Его шаги гулко отдавались от гранитных стен. Наконец парень добрёл до самого тёмного, дальнего угла склада, где под массивным куском серого запылённого брезента скрывался загадочный прямоугольный контур.

— Так-так-так, а прятать от налогов крупногабаритные контрабандные грузы в Цитадели — это законно, господин капитан? — насмешливо крикнул Джакку, ухватившись за край плотной ткани.

— Джакку, не трогай, это наверняка просто старый верстак или… — не успела договорить Дебби.

Парень с драматичным взмахом рванул брезент на себя. В воздух взвился целый фонтан многолетней пыли, заставив азартного мага снова оглушительно чихнуть. Но когда серое облако рассеялось, оба легионера застыли в удивлении.

Перед ними стояло старинное пианино. Его деревянный корпус из тёмного, почти чёрного ореха местами потрескался от сырости, а изящные резные ножки были покрыты густой паутиной. Джакку осторожно протянул руку и откинул лакированную крышку, обнажая плотный ряд слегка пожелтевших от времени клавиш.

Дебби невольно напряглась, ожидая, что её несносный напарник сейчас со всей силы бахнет ладонями по инструменту, издавая дикий, фальшивый грохот, или, упаси боги, снова затянет её «любимую» Daisy Bell.

Однако Джакку повёл себя совершенно иначе. На его лице не было и тени привычного паясничества. Он молча пододвинул поближе старый деревянный ящик, присел на него и бережно, почти благоговейно смахнул пыль с клавиш широким рукавом своей куртки. Парень закрыл глаза, сделал глубокий вдох, словно настраиваясь на совершенно иную волну, и его длинные пальцы мягко опустились на инструмент.

Раздался первый аккорд.

Пианино было слегка расстроено, но это лишь придавало его звучанию какой-то особенный, винтажный, щемящий оттенок. Джакку заиграл. Из-под его пальцев полилась невероятно глубокая, плавная и пронзительно грустная мелодия. Музыка, казалось, заполняла собой всё огромное пространство заброшенного склада, отражалась от каменных сводов и проникала прямо под кожу. Парень играл с поразительным, пугающим изяществом, полностью растворяясь в звуках. Его плечи расслабились, а вечная, наглая ухмылка исчезла, уступив место спокойной, сосредоточенной меланхолии.

Дебби замерла на месте, боясь сделать даже вдох. Она смотрела на Джакку во все глаза, словно видела его впервые в жизни. Этот парень, который ежедневно устраивал хаос, кричал, спорил и казался абсолютным воплощением безответственности, прямо сейчас творил настоящее волшебство.

Когда последние, затихающие ноты растворились в тишине подвала, Джакку ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя на клавиши.

— Обалдеть... — тихо, почти шёпотом произнесла Дебби, медленно подходя ближе. — Джакку, ты... ты где так научился? Это было потрясающе.

Парень легко усмехнулся, но эта улыбка была лишена привычного сарказма. Он мягко закрыл крышку инструмента.

— Мама учила, — негромко ответил он, не поднимая глаз. — В детстве, ещё в те самые времена... ну, до двенадцати лет, ты помнишь. Она очень любила музыку. Знаешь, кости и азарт — это то, чем я защищаюсь от мира сейчас. А музыка... это единственное светлое, что у меня от неё вообще осталось. Когда пальцы помнят клавиши, мне кажется, что я снова дома.

Дебби почувствовала, как к горлу подступил ком. Ей отчаянно захотелось подойти, обнять его или просто коснуться руки, выражая безмолвную поддержку, но атмосфера внезапно стала слишком интимной и тяжёлой для них обоих. Джакку, заметив её замешательство, мгновенно включил свой защитный механизм «весельчака» и резко вскочил с ящика.

— Так, стоп! Мы договаривались на позорные секреты, а не на слёзные драмы! — его карие глаза снова азартно блеснули. Он резко перевёл взгляд на тактическую сумку Дебби, лежащую на полу. — Погоди-ка... А что это за розовая книжная закладка торчит у тебя из бокового кармана? Неужели один из тех самых рыцарских романов прямо сейчас с тобой?!

— Что?! Нет! Джакку, не смей! — Дебби мгновенно перешла в оборонительную позицию, но парень уже молниеносным выпадом ринулся к сумке.

— Попалась, железная леди! Я должен лично зачитать вслух эти шедевры! — хохотал Джакку, уворачиваясь от её рук.

Между ними завязалась шутливая, хаотичная борьба. Дебби, превосходящая его в физической силе, попыталась перехватить его поперёк туловища и повалить на пол, чтобы отобрать сумку. Они сцепились, тяжело дыша и перетягивая злосчастный мешок, как вдруг Джакку, пытаясь удержать равновесие, случайно ткнул пальцами ей точно в область рёбер.

Реакция Дебби была мгновенной и оглушительной.

— А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! СТОП! ОТПУСТИ! НЕ НАДО!!! — капитан отряда внезапно взорвалась диким, визгливым, абсолютно неконтролируемым хохотом. Её грозный капитанский авторитет разлетелся вдребезги за долю секунды. Она изогнулась всем телом, растеряв всю свою боевую координацию.

Джакку застыл на месте, его глаза округлились от шока, а затем на лице расплылась самая коварная улыбка в его жизни.

— Нет... Не может быть... — протянул он с неописуемым восторгом. — Наша суровая, непоколебимая Дебби... панически боится щекотки?! Вот это настоящий джекпот! Это оружие массового поражения!

— Джакку, умоляю, если ты прикоснёшься ко мне ещё раз, я тебя убью, а-ха-ха-ха! — кричала девушка, пытаясь закрыться руками и уползти назад.

— Прости, кэп, но правила войны жестоки! — с весёлым воплем парень сделал ещё одно шутливое движение руками в сторону её талии.

Дебби, отпрянув, потеряла равновесие, запуталась в собственных ногах и полетела назад. Джакку, ухватившийся за её рукав, не удержался и рухнул вслед за ней.

С громким шорохом они оба повалились прямиком на огромную, полутораметровую гору старых, списанных легионерских плащей, скопившихся в углу. Ткань оказалась удивительно мягкой и уютной, смягчив падение и подняв в воздух лишь лёгкое облачко пыли.

Они лежали на спине, плечом к плечу, утопая в ворохе сукна. Склад снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь их тяжелым, прерывистым дыханием и тихими, остаточными смешками. Дебби прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как горят её щёки, а Джакку смотрел в потолок, и его грудь высоко вздымалась от пережитого весёлого хаоса. В этот момент, среди пыли и старого железа, они были невероятно далеко от войны, Легиона и долга. И это было прекрасно.

Постепенно дыхание выровнялось, и разгорячённые шутливой потасовкой легионеры затихли. Бархатная, глухая тишина старого подвала снова окутала склад. Магический фонарь, оставленный на ящике, горел всё тусклее, отбрасывая длинные, причудливые тени на груды древнего железа и надтреснутые щиты. Холод, незаметно подзиравший из тёмных углов гранитных стен, начал давать о себе знать. Воздух стал настолько ледяным, что при каждом выдохе изо рта вырывались едва заметные облачка полупрозрачного пара.

Дебби слегка передёрнула плечами, поплотнее прижимая локти к телу. Заметив это, Джакку без лишних слов поднялся на локтях, расстегнул свой тяжёлый, подбитый плотным сукном фирменный плащ и аккуратно, почти заботливо набросил его на плечи девушки.

— Держи, кэп. Не хватало ещё, чтобы наш лучший тактик подхватил простуду из-за дурацкого замка, — тихо произнёс он, садясь рядом и обнимая свои колени.

Дебби удивленно посмотрела на него, закутываясь в плотную ткань, которая до сих пор хранила тепло его тела и едва уловимый запах пороха и дорожной пыли. Она тоже села, опёршись спиной о мягкую гору старых плащей.

— Спасибо, — негромко ответила она, глядя на свои сапоги. — Знаешь... в такие моменты, когда Цитадель засыпает, становится особенно тяжело. Мы ведь так привыкли бежать вперёд, тренироваться, планировать миссии, спорить из-за пустяков.

Джакку молча кивнул, его взгляд стал рассеянным, устремлённым куда-то сквозь пространство. На его лице не осталось и следа от привычного наглого геймблера.

— Да. Когда затихает этот вечный гул, прошлое всегда пытается догнать, — парень горько усмехнулся, коснувшись пальцами Люси — игральной кости, лежащей в кармане. — Я ведь знаю, что ты видишь меня насквозь, Дебби. Ты знаешь, какая пустота осталась там, в моих двенадцати годах, когда я лишился всего. Мой вечный смех, эти глупые шутки, кости, риск на грани фола — это ведь не от хорошей жизни. Это просто мой щит. Если я перестану улыбаться хотя бы на день, мне кажется, что та старая тьма одиночества просто сожрёт меня целиком. Но сегодня... впервые за долгое время, этот щит мне не давит. Рядом с тобой мне не нужно притворяться вечным везунчиком.

Дебби повернула к нему голову. В тусклом свете фонаря её глаза блестели от нескрываемых эмоций. Она мягко потянула за край его плаща, безмолвно предлагая разделила тепло, и Джакку, помедлив секунду, придвинулся вплотную, садясь плечом к плечу.

— Я понимаю тебя, как никто другой, — тихо отозвалась девушка, и её голос слегка дрогнул. — Мы оба несём этот груз. Ты прячешься за смехом, а я — за своей железной маской «идеального капитана». Каждый раз, когда я смотрю на Дайгона или отдаю приказы, я панически боюсь облажаться. Моя старшая сестра... она была для меня всем, эталоном силы и чести. Я даже не знаю, жива ли она сейчас, ходит ли под этими звёздами... И я вечно заставляю себя быть безупречной, чтобы, если мы встретимся, ей не было за меня стыдно. Или чтобы прожить эту жизнь за двоих. Это так выматывает, Джакку. Но здесь, с тобой... слушая твои нелепые секреты о волосах-сотах и костях-девушках, я вдруг поняла одну вещь.

— Какую? — Джакку повернул лицо к ней, их глаза встретились на расстоянии всего нескольких сантиметров.

— Рядом с тобой я могу не быть капитаном, — Дебби едва заметно, тепло улыбнулась. — Мне не нужно командовать, не нужно держать строй. Я могу побыть просто обычной девчонкой. Глупой, слабой девчонкой, которая прячет романы под матрасом и боится щекотки. И за это... спасибо тебе.

Джакку замер, поражённый её искренностью. В его карих глазах отразилось что-то такое, чего Дебби никогда раньше там не видела — глубокая, трепетная нежность. Он медленно опустил руку на ворох плащей между ними. Его пальцы коснулись её ладони. Дебби не отстранилась. Напротив, она мягко повернула руку, позволяя его длинным пальцам переплестись со своими. Это не было бурным признанием, это было молчаливое, зрелое соглашение двух израненных душ, нашедших друг в друге долгожданную гавань.

Дебби устало и естественно склонила голову, опустив её на плечо Джакку. Парень покрепче прижал её к себе, укрывая их обоих широкими полами своего плаща. В такой уютной, согревающей тишине подвала, под мерное и спокойное биение сердец друг друга, они сами не заметили, как их глаза закрылись, и оба погрузились в глубокий, безмятежный сон без кошмаров.

Раннее утреннее солнце едва пробивалось сквозь узкие, расположенные под самым потолком вентиляционные отдушины склада, окрашивая пыльный воздух в блекло-золотистые тона. Магический фонарь на ящике уже давно погас.

БАМ-М-М!!!

Внезапный, оглушительный грохот разорвал утреннюю тишину подземелья так резко, что со стеллажей посыпалась мелкая гранитная крошка. Тяжёлая стальная дверь, заклинившая с вечера, содрогнулась от мощнейшего удара извне. Металл жалобно застонал.

ХРУСТ! БУМ!

Следом раздался скрежет выворачиваемых с мясом железных пазов и глухой рокот потревоженной магии земли. Нижняя часть кованой створки буквально вылетела внутрь помещения, и в образовавшийся пролом, тяжело дыша, ворвался Дайгон. Его правый зрачок-звезда яростно пульсировал, а костяные перчатки из глубинной руды до сих пор слегка дымились от избытка гибридной энергии, которой он помогал себе выламывать препятствие.

Сразу за спиной шестнадцатилетнего юноши, отдуваясь и вытирая пот с каменного лба огромной ладонью, ввалился мастер Джефф. Старый кузнец держал в руках массивный титановый лом, а вокруг его ног ещё кружились серые искры заклинания земли.

— Дебби! Джакку! Вы живы?! — взволнованно крикнул Дайгон, испуганно озираясь по сторонам в полумраке. — Мы обыскали всю Цитадель, Дизар отпустил меня только под утро, и Джефф сказал, что вы...

Парень резко осёкся на полуслове, застыв на месте как вкопанный. Его руки в грозных перчатках медленно опустились вдоль туловища, а рот приоткрылся от крайнего изумления.

Мастер Джефф, сделав ещё шаг вперёд, тоже резко остановился. Старый камнелюд внимательно всмотрелся в дальний угол склада, а затем его суровое, покрытое шрамами и окалиной каменное лицо медленно расплылось в широкой, понимающей и невероятно доброй усмешке. Кузнец гулко, но тихо хмыкнул в свои усы.

Прямо перед ними, на огромной горе старых легионерских плащей, спали их напарники. Они сидели в обнимку, укутанные в один большой плащ Джакку. Голова Дебби всё так же мирно покоилась на плече парня, а их пальцы были крепко и надёжно переплетены. Солнечный луч из отдушины падал точно на них, подсвечивая золотом растрёпанный природный улей волос азартного мага.

От грохота выломанной двери Джакку вздрогнул. Он медленно, с явной неохотой приоткрыл один карий глаз. Увидев ошарашенного Дайгона с открытым ртом и ухмыляющегося гиганта Джеффа, парень даже не шелохнулся, чтобы не потревожить чуткий сон спящей на его плече девушки.

Вместо этого Джакку лишь ещё плотнее прижал Дебби к себе свободной рукой. На его лицо вернулась его фирменная, самая наглая, победоносная и на редкость счастливая ухмылка. Он медленно поднёс указательный палец к губам, делая Дайгону и кузнецу чёткий, многозначительный знак:

— Тссс! — бесшумно одними губами произнёс Джакку, подмигнув другу.

Дайгон перевёл взгляд с их переплетённых рук на заговорщическое лицо напарника, и внезапное осознание обожгло его изнутри. Весь его утренний страх, паника и мрачные мысли после тяжелого разговора с Дизаром вмиг улетучились. Юноша тепло, искренне улыбнулся и понимающе кивнул. Динамика внутри их маленького отряда изменилась раз и навсегда, и эта новая, зарождающаяся связь делала их маленькую легионерскую семью ещё крепче перед лицом любых грядущих штормов.

Динамика отношений в отряде Легиона изменилась раз и навсегда.