Старая деревянная лодка жалобно скрипела, пробиваясь сквозь густую белую пелену. Туман вокруг был настолько плотным, что Дайгон едва видел собственный нос. Это не было похоже на обычные утренние испарения над морем, к которым он привык в родной деревне. Этот туман казался живым — он лип к лицу, забирался под легкую куртку и оставлял на губах горький, едва уловимый привкус соли и тлена.

Дайгон сильнее сжал весла. Его абсолютно белые ладони уже окоченели от неестественного холода.

«Еще немного... Отчим говорил, что за этим проливом начнется архипелаг, — успокаивал себя парень, всматриваясь в пустоту перед собой. — Я должен узнать. Должен понять, кто я такой и почему я... другой».

В темноте тумана его золотистые радужки тускло светились, а правый зрачок, застывший в форме пятиконечной звезды, пульсировал в такт ударам сердца.

Сколько он себя помнил, эта звезда всегда вела себя странно, когда он оставался один.

Пальцы окончательно перестали слушаться. Дрожь пробирала до костей.

— Ну же... согрей хоть немного, — прошептал Дайгон, закрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям внутри тела.

Там, прямо за грудиной, спала она. Тяжесть.

Дайгон не знал, как назвать это иначе. Это не было силой в привычном понимании, скорее — густой, иссиня-черной смолой, которая жила в его организме. Когда в деревне нужно было помочь вытащить на берег перевернувшийся рыбацкий баркас, Дайгон просто «напрягал» эту Тяжесть, и его мышцы на секунду становились каменными, позволяя поднять вес, непосильный для троих взрослых мужчин.

Но сейчас ему нужно было другое. Он хотел распределить эту скрытую плотность по телу, чтобы выгнать холод из конечностей.

Дайгон глубоко вдохнул, пытаясь «подтолкнуть» Тяжесть из груди вниз по рукам, прямо к замерзшим пальцам.

Глухой удар. Словно внутри лопнула струна.

— Кха!.. — Дайгон резко согнулся, хватаясь за правое плечо.

Вместо мягкого тепла Тяжесть среагировала как кусок наковальни, сорвавшийся с цепи. Она с размаху ударила в сустав изнутри. Правую руку пронзило резкой, судорожной болью, а из пор на бледной коже вырвался лишь жалкий, крошечный клубок фиолетово-черного дыма. Он с шипением растворился в воздухе, оставив после себя запах паленой шерсти.

— Опять... — Дайгон тяжело дышал, баюкая онемевшую руку. — Опять она делает всё наперекор. Стоит только попытаться выпустить её наружу, как она будто пытается меня сломать.

Он был слишком неопытен. Энергия внутри него была колоссальной, но для Дайгона она оставалась диким, необъезженным зверем, который не желал подчиняться командам шестнадцатилетнего мальчишки.

Вдруг ухо уловило странный звук. Сквозь плеск волн пробился глухой, нарастающий гул.

Дайгон вскинул голову. Золотые глаза расширились.

Прямо перед носом лодки, разрывая белое сукно тумана, выросла колоссальная, иссиня-черная скала. Острые каменные рифы, похожие на зубы какого-то древнего чудовища, пенились от яростных ударов прибоя. Из-за тумана и отказавшей руки он заметил их слишком поздно.

— Назад!.. — Дайгон навалился на левое весло

уцелевшей рукой, но течение уже подхватило хлипкое суденышко.

Волна с грохотом швырнула лодку вперед. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева. Днище лодки мгновенно раскололось надвое, и ледяная, темная морская вода хлынула Дайгону в лицо, увлекая его за собой в бушующую бездну.

Ледяная морская вода, смешанная с липким черным песком, заставила Дайгона прийти в себя. Он судорожно закашлялся, выплевывая горькую соленую влагу, и перевернулся на живот. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах — физическая выносливость малого гиганта, о которой он даже не подозревал, была единственной причиной, почему его кости не превратились в кашу после удара о рифы.

Дайгон, шестнадцатилетний подросток, с трудом разлепил тяжелые веки. Его абсолютно белая кожа, контрастирующая с мрачным ландшафтом, покрылась мурашками от пронизывающего ветра, а золотистые радужки испуганно содрогнулись, когда он осознал, что остался совершенно один на незнакомом берегу. Правый

зрачок в форме пятиконечной звезды болезненно пульсировал, словно предупреждая об опасности. Лодка,

которую он так долго строил вместе с отчимом, исчезла — море поглотило её без остатка вместе со всеми скромными пожитками и припасами.

— Эй... есть кто-нибудь? — его голос прозвучал слабо, мгновенно растворившись в шелесте волн и зловещем шепоте прибрежных зарослей.

Ответа не последовало. Дайгон поднялся на колени, пытаясь унять дрожь. Он вырос в тихой деревне, помогая отчиму-моряку и мачехе с тяжелой работой, и никогда прежде не оказывался один на один с дикой, пугающей природой за пределами родного дома. Остров Эония встретил его негостеприимно: вместо цветущих земель перед ним расстилался серый, мертвый лес, где деревья походили на скрюченные пальцы мертвецов, тянущиеся к бледному небу.

Внезапно ветки впереди хрустнули. Из лесной чащобы, припадая к земле, бесшумно выплыл силуэт.

Дайгон замер, едва смея дышать. Это был волк, но искаженный до неузнаваемости темной, противоестественной силой. Его шерсть свалялась в грязные, покрытые запекшейся черной смолой клочья, сквозь которые проглядывали острые ребра. Глазницы зверя светились гнилостным фиолетовым огнем, а из пасти, усаженной ломаными клыками, капала густая темная жидкость, выжигающая дыры в прибрежном мху.

Зверь глухо зарычал. Звук этот шел не из горла, а словно из самой бездны.

«Надо бежать... Надо защищаться!» — паническая мысль обожгла разум Дайгона.

Волк сорвался с места, превратившись в размытую серую тень. Дайгон инстинктивно вскинул руки перед лицом и снова попытался воззвать к той самой Тяжести, что спала внутри него. В этот раз от страха перед неминуемой смертью энергия внутри груди забурлила, как пробудившийся вулкан. Она хлынула по венам с такой силой, что парень закричал от боли.

Но вместо того, чтобы послушно укрепить его тело, Тьма внутри него сорвалась с цепи. Она скопилось в его ладонях и детонировала хаотичным, неуправляемым взрывом.

БА-БАХ!

Фиолетово-черная вспышка на мгновение ослепила Дайгона, ударная волна воздуха швырнула прыгнувшего волка обратно в кусты, но плата за эту мимолетную защиту оказалась непомерной. Энергия буквально выпила все силы подростка. Дайгон рухнул на колени, его легкие горели, а руки дрожали так сильно, что он не мог даже опереться на них. В голове помутилось, перед глазами поплыли темные пятна. Он растратил весь свой колоссальный запас магии на один неэффективный, пустой хлопок.

Искаженный волк, путаясь в лапах, поднялся на ноги.

Взрыв не причинил ему серьезного вреда, лишь сильнее разозлил. Чудовище издало яростный хрип и снова бросилось на беззащитную жертву.

Дайгон попытался отползти, но тело не слушалось. Волк настиг его в один прыжок. Острые, как бритвы, когти полоснули парня по груди и плечу, разрывая ткань куртки и врезаясь в плоть.

— А-а-а-ах! — закричал Дайгон, падая навзничь на мокрые камни.

Боль была обжигающей, ослепляющей. Из глубоких рваных ран на его бледную кожу и черный песок хлынула теплая, ярко-красная кровь. Зверь навис сверху, прижимая слабеющего подростка тяжелыми лапами к земле. Пасть чудовища раскрылась прямо над лицом Дайгона, обдавая его зловонным дыханием смерти. Парнишка зажмурился, чувствуя, как сознание медленно покидает его, уступая место наступающей темноте. Он искренне верил, что в мире есть лучик света, но сейчас этот свет, казалось, окончательно угас.

Щелчок пальцев. Тонкий, свистящий звук рассекаемого воздуха.

Волк, уже готовый сомкнуть челюсти на горле Дайгона, внезапно застыл. Его фиолетовые глаза удивленно расширились, а из пасти вместо рыка вырвался глухой, булькающий хрип.

Дайгон приоткрыл один золотистый глаз и замер от ужаса и изумления. Кровь, которая вытекла из его собственных ран и попала на лапы и морду волка, внезапно начала вести себя неестественно. Она не стекала, а застыла, превратившись в багровые, острые как иглы нити.

— «Резной багрянец», — раздался спокойный, слегка ленивый мужской голос откуда-то сверху.

В ту же секунду багровые нити крови устремились внутрь тела монстра через его же раны, а затем с влажным, жутким треском проросли наружу, разрывая внутренности искаженного волка. Чудовище буквально разорвало на части изнутри его собственной и чужой кровью, превратив в бесформенную груду плоти. Черная смола и ошметки зверя разлетелись во все стороны, окрасив прибрежные камни.

Дайгон, тяжело и хрипло дыша, завороженно смотрел на то, как тяжелая туша врага безжизненно свалилась с него.

Из тумана, мягко спрыгнув со старого дерева, вышел человек. Джонни, тридцатилетний мужчина, облаченный в причудливое полухирургическое, полувоенное одеяние, бесшумно наблюдал за этой сценой. Лицо незнакомца полностью скрывала холодная фарфоровая маска, не позволяющая разобрать ни единой эмоции. В его осанке и движениях чувствовалась опасная грация опытного хищника, прошедшего сотни сражений. Будучи магом пре-1 уровня, Джонни мгновенно оценил обстановку, удерживая пальцы правой руки в странном, полусогнутом положении, готовый в любую секунду продолжить манипуляции с кровью.

Он медленно подошел к лежащему подростку, и фарфоровая маска наклонилась, изучая необычного пришельца.

Джонни застыл, когда его взгляд упал на распростертого на камнях Дайгона. Абсолютно белая кожа, светящиеся золотом глаза и этот пугающий, аномальный зрачок в форме пятиконечной звезды — всё в этом существе кричало о том, что перед ним стоит не человек, а высокоранговый Проклятый, замаскированный под подростка. В Легионе Справедливости за уничтожение таких тварей давали высшие награды.

Военно-хирургические одежды Джонни тихо зашуршали, когда он сделал шаг назад и резко взмахнул рукой. Кровь, оставшаяся от убитого волка, мгновенно собралась в воздухе, спрессовываясь в длинный, идеально прямой клинок, парящий прямо над грудью Дайгона. Острие кровавого лезвия остановилось в каком-то сантиметре от беззащитного горла парня.

— Кто ты такой, чертеняка? — голос Джонни из-за маски прозвучал глухо, холодно и угрожающе, полностью соответствуя его репутации расчетливого тактика на заданиях. — Говори быстро, пока я не пустил твою собственную юшку тебе же в легкие. Назовись, аномалия.

Дайгон, обессиленный, израненный и смертельно напуганный, сжался в комок. Из его глаз брызнули слезы.

Он не пытался призвать свою Тяжесть, не пытался сопротивляться — он просто закрыл голову руками, как обычный напуганный ребенок, коим он, по сути, и являлся.

— Пожалуйста... не надо! — взмолился Дайгон, его голос дрожал и срывался навзрыд. — Я не чудовище! Я... я просто Дайгон из прибрежной деревни... Я приплыл сюда, потому что хотел найти ответы! Я хотел узнать, кто я такой и почему я не похож на остальных... Не убивайте меня, прошу вас!

Джонни внимательно всматривался в лицо парня сквозь узкие прорези фарфоровой маски. Кровавый клинок продолжал подрагивать в воздухе, готовый оборвать жизнь мальчишки по первому щелчку. Но ветеран медлил. Он был пре-1 уровнем не только из-за грубой силы, но и благодаря колоссальному опыту и умению подмечать детали.

● Во-первых, кровь, которая толчками выходила из ран на груди Дайгона, была чистой, алой и горячей. Проклятые исходили черной, гнилой жижей, отравляющей землю.

● Во-вторых, Джонни, обладающий идеальным контролем над этой субстанцией, физически чувствовал структуру энергии в теле парня. В ней не было той безумной, хаотичной злобы, которая двигала монстрами. Там был лишь чистый, первозданный страх и... невероятный, но совершенно неотесанный потенциал. Мальчишка действительно не умел сражаться.

Джонни тяжело, шумно вздохнул. Напряжение, окутывавшее его фигуру, внезапно спало, и он принял свою привычную, чуть расслабленную манеру поведения, которая была свойственна ему в зоне комфорта. Парящий в воздухе кровавый клинок с тихим шлепком потерял форму и просто пролился на камни обычным дождем.

— Тьфу ты, ну и напугал же ты меня, мелкий, — проворчал Джонни, хватаясь за воротник своего одеяния и слегка качая головой. — Расплакался тут, уши развесил. Я уж думал, на меня целый Генерал Проклятых из тумана вылез, а это просто недоразумение ходячее. Белое, как кусок мела, да еще и со звездами в глазах. Твой отец тебя часом в бочке с известкой в детстве не мыл?

Дайгон осторожно опустил руки, все еще всхлипывая и удивленно моргая золотистыми глазами на странного спасителя в маске.

— Вы... вы не убьете меня? — тихо спросил он.

— Если бы хотел убить, ты бы уже работал удобрением для этих милых мертвых деревьев, — буркнул Джонни, присаживаясь на корточки рядом с парнем.

Он запустил руку в одну из сумок на своем тактическом поясе и извлек оттуда чистые бинты и склянку с резко пахнущей зеленоватой мазью. Его движения, несмотря на внешнее ворчание, были точными и удивительно бережными — сказывалось полухирургическое прошлое и долгие годы оказания первой помощи раненым бойцам Легиона.

— А ну-ка, не вертись, — скомандовал Джонни, ловко обрабатывая рваные порезы на груди Дайгона. — Сейчас щипать будет так, что твои золотые зрачки вообще из орбиты повылетают.

Мазь действительно обожгла кожу словно жидкое пламя, заставив Дайгона шумно втянуть воздух сквозь зубы, но почти сразу наступило благодатное, прохладное облегчение. Кровотечение начало быстро останавливаться.

— Спасибо... — прошептал Дайгон, с благодарностью глядя на фарфоровую маску. — Я... я пытался использовать Тяжесть внутри себя, чтобы согреться, а потом чтобы прогнать волка. Но она словно не слушается. Начинает застревать в суставах, взрывается, делает больно. В деревне я просто напрягал её, когда нужно было таскать бревна или сети с отчимом, и всё было нормально. А здесь...

— Тяжесть, говоришь? — Джонни хмыкнул, туго затягивая узел бинта на плече парня. — Понятно. У тебя внутри сидит колоссальный объем энергии, паря, а ты пользуешься им как первобытный дикарь, который нашел королевский мушкет и пытается забивать им гвозди. Естественно, она тебя калечит. Магическая энергия — это не просто мышца, которую можно напрячь. Это река. Если ты перекроешь ей русло в своей руке, она эту руку к чертям оторвет.

Джонни поднялся во весь рост, отряхивая штаны от черного песка, и критически осмотрел Дайгона. Парень выглядел жалко: израненный, без вещей, посреди одного из самых опасных островов архипелага, совершенно не понимающий законов этого мира. Оставлять его здесь одного было равносильно смертному приговору. К тому же, Джонни понимал: если такое уникальное существо попадет в руки к Проклятым или независимым магам, ничем хорошим это не кончится. А вот лидер Легиона Дизар определенно найдёт применение такому феномен.

— Значит так, звезда моя пятиконечная, слушать меня внимательно, — Джонни скрестил руки на груди. — Вариантов у тебя ровно два. Первый: ты остаешься сидеть на этом пляже, ждешь, пока у тебя заживут царапины, и тебя сжирает следующий же проклятый слизень или падальщик, которого мой «Резной багрянец» не успеет пустить на фарш.

Дайгон испуганно сглотнул и замотал головой.

— То-то же, — хмыкнул Джонни. — Вариант второй: ты поднимаешь свою белую невидаль с камней и топаешь за мной. Я отведу тебя в поместье Легиона Справедливости. Мы как раз расквартированы неподалеку. Там полно серьезных, угрюмых ребят, которые занимаются тем, что наводят порядок в этом хаосе. Там тебя хотя бы научат базовым вещам: как направлять твою «Тяжесть» туда, куда нужно, и как не подыхать в первые пять минут боя от собственной же глупости. Ну и на вопросы твои, глядишь, кто постарше ответит. Что скажешь?

Дайгон посмотрел на свои ладони, затем на уходящий вглубь острова мертвый лес, и, наконец, на протянутую руку человека в фарфоровой маске. Выбора у него действительно не было. Но в его добром, отзывчивом сердце затеплилась робкая, слабая надежда. Возможно, это именно тот шанс, который он искал.

— Я пойду с вами, — твердо сказал Дайгон, принимая помощь Джонни и поднимаясь на ноги. — Спасибо вам... эм...

— Джонни, — отозвался мужчина, уже разворачиваясь спиной и направляясь в сторону лесной тропы. — Просто Джонни. И не отставай, малый. Местные леса не любят тех, кто плетется в хвосте.