Ронан резко распахнул глаза — и тут же зажмурился: свет ударил ослепительной вспышкой. Он прищурился, медленно привыкая к резкому свету, и, опираясь на локти, приподнялся, обводя взглядом комнату. 

Он находился в деревянном доме — старые доски, потемневшие от времени, местами прогнили, и сквозь щели пробивались тусклые лучи. 

Воздух был тяжелый, пропитанным запахом сырой гнили, пыли и чего-то медицинского — едкого, как спирт. И поверх всего этого витал едва уловимый, приторно-сладкий аромат, от которого к горлу подкатил тошнотворный ком. 

Ронан медленно сел на кровати. Он пытался собрать разрозненные обрывки воспоминаний: тот момент, когда зараженные набросились на него, обжигающая боль, темные фигуры, мелькнувшие в полумраке… и чей-то неясный силуэт, который никак не удалось разглядеть. Он поморщился силясь ухватить ускользающую деталь, но память упрямо прятала ее за пеленой боли и темноты. 

— Не делай резких движений, — вдруг раздался голос за спиной. 

От неожиданности Ронан вздрогнул и резко повернулся — и тут же пожалел об этом: боль накатила новой волной, пронзив ребра и спину. Он стиснул зубы, сдерживая стон. 

— Я же сказал: без резких движений, — хмуро повторил голос. В нем слышались раздражение и усталость. — Что было непонятно? 

Перед Ронаном, опираясь о дверной косяк и скрестив руки на груди, стоял парень. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, будто он не расчесывал их несколько дней. Его лицо было сморщенным, будто он был чем-то недоволен. 

— Кто… ты? — прохрипел Ронан, прочищая пересохшее горло. 

Рыжий лишь прищурился, окинув его долгим, оценивающим взглядом, потом цокнул языком, пробормотал что-то себе под нос и подошел поближе. 

— Это не будет иметь значения, — скептически сказал он, хитро улыбаясь. 

— Что?.. — не понял Ронан. 

Рыжий развернулся, собираясь уйти, но ненадолго задержался у проема двери. 

— И почему тебя еще не убили? — полуслышно бросил он через плечо и исчез за дверью. 

— Что за жуткий тип? — прошептал Ронан в пустоту. 

Уже через несколько минут в комнату вошел мужчина с блондинистыми волосами. Он не смотрел на Ронана — его взгляд был прикован к блокноту в руках. Он что-то быстро записывал, потом задумчиво почесал голову ручкой, а затем машинально сунул ее кончик в рот, будто пытаясь выцедить из памяти ускользающую мысль. Наконец он поднял глаза — безэмоциональные и холодные. 

— Очнулся, — констатировал он, усадиваясь в кресло напротив. Его голос звучал ровно, без интонации, будто он отмечал очередной пункт в списке дел. — Как самочувствие? 

— В норме… — неуверенно ответил Ронан, невольно вглядываясь в лицо мужчины. 

Тот снова уткнулся в блокнот, промычал что-то невнятное в ответ и продолжил делать пометки. 

— Зови меня Калеб, — сказал он, подняв голову. 

Ронан коротко кивнул. 

— Где я… нахожусь? — не выдержал парень. 

Мужчина слегка наклонил голову. 

— Как это «где»? — уточнил он. Мужчина посмотрел в сторону двери, словно о чем-то догадываясь. — Ах, Эд… он не рассказал тебе? 

— Эд?.. 

— Ясно, — вздохнул Калеб, массируя виски. — Короче говоря, мы — группа выживших, которая просто пытается выжить, как и все остальные. 

— Группа… — эхом повторил Ронан. 

— Именно. Наш человек заметил тебя в том здании, поэтому мы тебя спасли. М-да, ну и дел ты мне добавил, приятель. — Калеб поднялся с кресла. Он подошел поближе к Ронану и сунул руки в свои карманы, рассматривая парня. 

— Как я вообще выжил? — удивленно спросил Ронан. 

— Это я должен спросить, — сказал он, указав на грудь парня. — Как ты смог выжить? — спросил Калеб, добавив акцент на первое слово. 

Ронан удивленно посмотрел туда, куда указывал мужчина, и машинально коснулся груди. Он ожидал почувствовать липкую корку запекшейся крови, рваную ткань, даже боль — но ничего не было. Под пальцами была лишь грубая ткань рубашки и ровная кожа. Он нахмурился, ощупывая себя, будто проверяя не сон ли это. 

— Когда тебя только привезли, я подумал, что у тебя нет шансов выкарабкаться, — начал Калеб. — У тебя было несколько укусов, местами не было кусков плоти, а также дыра в плече. Ты был как эти твари, но через день… твои раны сами затянулись. Я был в шоке и восторге одновременно, это было нечто невероятное.

— Ч-что? — удивился Ронан. — Вы… ничего не курили? 

Калеб рассмеялся — и впервые за весь разговор Ронан уловил на его лице искренние эмоции. Смех звучал чуть надтреснуто, будто прорвалась давно запертая пружина, и от этого казался ещё более настоящим. Калеб и правда походил на чокнутого учёного: глаза лихорадочно блестели, а улыбка выходила какой‑то взъерошенной, словно он только что разгадал невозможную загадку.

Внезапно Ронан замер. Время будто споткнулось, и в голове вспыхнуло воспоминание — яркое, до боли отчетливое: он и Джун в той самой комнате. Тусклый свет ложился на стены рваными пятнами, воздух был густым от тишины. Джун склонилась над ним, её пальцы осторожно коснулись места, где должна была быть рана. А потом она замерла, подняла на него ошеломлённый взгляд и тихо произнесла: «Там ничего нет…». 

— Что-то вспомнил? — спросил Калеб. 

— Нет… нет, — торопливо ответил Ронан, сам не зная, отрицает он воспоминания или то, что с ним происходит. — Просто… зачем вы меня спасли, если в том здании уже было ясно, что без шансов? 

— Это мне не понять, — он пожал плечами, неторопливо опустился в кресло и взял в руки потрёпанный блокнот. — Всем этим распоряжается наш босс. Он сейчас как раз решает, что с тобой делать.
— А что со мной нужно делать? — голос Ронана прозвучал тише, чем ему хотелось.
Мужчина цокнул языком и посмотрел на него с усталой снисходительностью.
— С тобой как с ребёнком разговаривать, ей‑богу, — пробормотал он. — Ты же практически монстр. Вот босс и взвешивает: убить или оставить.
По спине Ронана пробежали ледяные мурашки. Его поразило, с какой будничной лёгкостью люди решают, кому жить, а кому умереть — словно выбирают, выбросить вещь или сохранить.

Он сжал кулаки. 

— И долго он будет решать? — спросил Ронан, невольно сглатывая.

Мужчина хмыкнул, пролистал пару страниц блокнота, будто искал там ответ, и наконец поднял глаза — не злые, не добрые, просто равнодушные, как у человека, который привык быть посредником между чужими судьбами.

— Долго не будет, — спокойно ответил он. — Босс не любит тянуть. 

— А если я сам уйду? Прямо сейчас. 

Собеседник медленно покачал головой, и в этом жесте не было ни угрозы, ни сочувствия — только сухая уверенность.

— Тут так не работает. Ты не просто гость, ты — переменная. И пока босс не вычеркнет тебя из уравнения, ты никуда не денешься.

В коридоре за стеной раздался тяжёлый, размеренный шаг. Оба замерли, прислушиваясь. Шаги остановились у самой двери. 

— Калеб, где у тебя обезбол? — в комнату вошел тот самый рыжий парень. 

Калеб на секунду замер, а потом с видимым облегчением выдохнул — будто вместо угрозы получил спасательный трос.
— Эд, твою мать, не пугай так! — рявкнул он и запустил в парня потрёпанным блокнотом.

Рыжий ловко пригнулся, блокнот просвистел в сантиметре от его уха и глухо шлёпнулся о стену. Эд ухмыльнулся, потёр плечо, будто проверяя, не задело ли, и фыркнул:
— Я‑то в чём виноват? Это ты тут сидишь мрачнее тучи, будто тебя к расстрелу готовят.

— Я сейчас надеру тебе зад, сопля! — Калеб вскочил, но в голосе уже не было настоящей злости — только привычная бравада, за которой пряталась усталость.

Ронан смотрел на них, и в груди у него что‑то странно сжималось — не то от облегчения, не то от непонимания. В комнате только что решали, жить ему или умереть, а теперь двое парней ведут себя так, будто это обычный день, будто ругань и брошенные блокноты — нормальная валюта, на которую тут покупают время. Он не знал, смеяться ему или плакать, и в итоге просто застыл, сжимая и разжимая кулаки, пока мир вокруг балансировал между трагедией и фарсом.

Эд, заметив его взгляд, на секунду посерьёзнел, но тут же снова тряхнул рыжей шевелюрой и хлопнул Калеба по плечу:
— Ладно, хватит играть в крутого. Где таблетки? У меня рука после лестницы как чужая. 

Калеб медленно опустился обратно в кресло, провёл ладонью по лицу, стирая напряжение, и кивнул на ящик стола:
— В левом. 

Эд хмыкнул, выдвинул ящик, выудил оттуда помятую пачку таблеток и пару секунд изучал её, будто пытался прочесть между строк. 

— Не бери слишком много! — предупредил мужчина, строго глядя на Эда. — А то я тебя знаю.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Эд, будто от назойливой мухи.

— Я тебя предупредил, — спокойно, но твёрдо повторил Калеб. — У нас запасов не бесконечное количество.

Эд демонстративно закатил глаза, с громким хлопком задвинул ящик и вышел из комнаты, нарочито тяжело топая.

Калеб тяжело вздохнул — так, будто подобные сцены разыгрывались у него на глазах каждый божий день.

— Нынче подростки такие буйные, — усмехнулся он.

— Я вообще-то всё ещё здесь и прекрасно тебя слышу! — донёсся из коридора голос Эда. — И старше ты всего на три года!

— Не обращай внимания на этого сосунка, — бросил Калеб, снова надевая маску безразличия. — На чём мы остановились?

— Ты говорил, что я никуда не денусь, пока ваш босс не решит, что со мной делать, — тихо напомнил Ронан. 

— Ах, точно! — щёлкнул пальцами Калеб, будто наконец выудил нужную мысль из вороха других. — В общем, дальше говорить уже не о чем. Ты сам всё поймёшь. 

Ронан замер, переваривая эти слова. В голове крутилась одна и та же мысль: как его вообще угораздило попасть в это сумасшедшее общество, где жизнь и смерть не стоили и ломаного гроша? Он понимал одно: если его сочтут бесполезным, то на этот раз смерти ему не миновать.

Парень машинально положил руку на плечо — туда, где ещё вчера зияла дыра, а теперь кожа была гладкой, будто ничего и не было. Словно все то оказалось дурным сном. Но Ронан знал: это не сон. Больше всего его пугала именно эта нечеловеческая регенерация — ни один нормальный человек не смог бы за один день вырваться из лап смерти. И от этого становилось не легче, а только страшнее.

— О чём задумался? — внезапно спросил Калеб, вырывая его из размышлений.

Ронан нехотя поднял голову, встретился взглядом с мужчиной, а затем перевёл глаза на свои руки.

 — Неважно.

 — Если тебя беспокоит, какое решение примет босс, то я по секрету кое-что скажу, — произнёс Калеб, подмигнув. Он поднялся с кресла и подошёл к Ронану вплотную. Наклонившись к самому его уху, он прошептал: — В твоём случае беспокоиться не о чем. Босс принял решение ещё тогда, в здании. Это он приказал тебя спасти.

 Ронан вскинул на него удивлённый взгляд.

 — То есть?..

 — Тебя не убьют.

Калеб выпрямился и отступил на шаг, словно сказанного было достаточно. Ронан ждал продолжения — вопроса, объяснения, хоть чего-то. Но мужчина лишь бросил на него короткий, почти безразличный взгляд и направился обратно к креслу.

 — Погоди, — Ронан подался вперёд. — Что это значит? Почему он приказал меня спасти?

Калеб опустился в кресло и, не торопясь, откинулся на спинку. На его лице не дрогнул ни один мускул.

 — А вот это, — произнёс он ровно, — уже не твоё дело.

 — Но ты сам только что…

 — Я сказал ровно столько, сколько нужно, чтобы ты перестал дёргаться, — перебил его Калеб, и в голосе впервые прорезалась жёсткость. — Всё остальное тебя не касается. 

Ронан открыл было рот, но под взглядом мужчины слова застряли в горле. Он сжал челюсть и отвёл глаза.

 — Понял, — глухо выдавил он.

 — Вот и славно, — Калеб отвернулся к столу, давая понять, что разговор окончен. 

Ронан сидел на кровати, свесив ноги и монотонно покачивая ими — будто пытался вытрясти из головы тяжёлые мысли. Он потерял счёт времени; тишина в комнате давила, а Калеб теперь почти не заговаривал с ним, как в те первые минуты, когда всё казалось чуть менее безнадёжным. Время от времени мужчина поднимал голову, застывал в коротком раздумье, а потом снова склонялся над тетрадью, что‑то быстро и сухо вписывая.

В голове у Ронана царил хаос. Снова и снова он прокручивал тот роковой момент, когда они разошлись с Джун и Лэрном. Воспоминание было острым, как осколок стекла, но терзало его не собственное положение — он мучился вопросом: успела ли Джун убежать? Смог ли Лэрн отвлечь монстра и вырваться? Эти вопросы царапали изнутри, не давая ни секунды покоя.

Калеб громко вздохнул и откинулся на спинку стула, с глухим стуком врезавшись в деревянную перекладину. Этот звук резко выдернул Ронана из водоворота мыслей.

— Что ты вечно записываешь? — не выдержал Ронан. Вопрос прозвучал грубее, чем хотелось, почти дерзко — а ведь они едва знали друг друга. Но сейчас ему было всё равно: лишь бы заглушить эти бесконечные «а если», звеневшие в висках.

Калеб медленно развернулся и посмотрел на парня. В его взгляде читалась усталость, смешанная с терпением, которое вот‑вот могло иссякнуть.

— Понимаешь ли, — произнёс он с лёгкой хрипотцой, в которой угадывалось раздражение, — тот, кто должен был вести эти записи, погиб. А кто‑то ведь должен это делать.

Ронан почесал затылок, и внезапно неловкость накрыла его волной, смывая резкость.

— Прости… — пробормотал он, опуская взгляд. — Но что это за записи? Для чего они?

Калеб чуть помедлил, будто решая, стоит ли посвящать в это почти чужого парня, затем махнул рукой, приглашая Ронана подойти ближе.

Тот встал с кровати, скрипнувшей под ним, и шагнул вперёд. Калеб указал на тетрадь. Ронан вгляделся: обложка была грязной, в тёмных пятнах, местами виднелись капли засохшей крови, но на развороте чётко выделялись чёрные буквы: «Запись 10».

— Это вторая тетрадь, — пояснил Калеб, проводя пальцем по потрёпанному краю. — Первую он потерял на вылазке.

— Для чего всё это? — тихо спросил Ронан, пытаясь разобрать корявые, спешные строки, где чернила местами растеклись.

— Мы ведём учёт тех, кого потеряли, и фиксируем, из‑за чего это случилось, — ответил Калеб, не сводя глаз с текста. — Босс приказал. Ещё есть отдельная тетрадь — по продовольствию: сколько нужно, сколько потратили, где запасы.

Ронан промычал что‑то неопределённое, переваривая услышанное.

— Получается, у вас тут своя система архивов? — спросил он наконец, скорее чтобы заполнить тишину, чем из любопытства.

— Всё верно, — коротко кивнул Калеб.

На этом их разговор будто оборвался, как перерезанная нить. Калеб больше не пытался ни объяснять, ни заводить беседу, ни даже бросить в сторону Ронана хоть какой‑нибудь вопрос. Он держался так, словно присутствие в комнате практически бессмертного монстра ничуть его не тревожило — будто это была самая обыденная деталь обстановки. Ронан поймал себя на этой мысли и ненадолго задумался: «А ведь правда… я же теперь…»

Додумать он не успел. Дверь резко распахнулась, и в комнату шагнул ещё один парень.

— Калеб, — окликнул он мужчину. Тот поднял на него вопросительный взгляд. Незнакомец скользнул хмурым взглядом по Ронану, поджал губы, будто от чего‑то неприятно поморщился, и коротко бросил, кивнув на дверь: — Выйдем.

Калеб молча поднялся со стула и последовал за короткостриженным парнем. Ронан проводил их взглядом, а когда дверь закрылась, тяжело плюхнулся на кровать. Пружины скрипнули под его весом.

«Когда же это закончится?» — пронеслось в голове, горькое и усталое, как выдох.

Он уставился в потолок. Только сейчас Ронан по-настоящему заметил, каким тусклым и неживым был свет в этой комнате. По углам висела густая паутина, будто помещение обжили совсем недавно — или, наоборот, давно забросили и лишь недавно сюда вернулись. В воздухе витал отчётливый запах пыли, смешанный с горьковатым ароматом лекарств, оседавшим на языке.

Над головой, в сплетении паутины, сидел паук. Он поймал себе жертву: муха отчаянно дёргалась, пытаясь вырваться из липкой сети, но паук был быстрее и терпеливее. Он уже оплёл её тонкими нитями и теперь медленно, деловито разрывал на части. Ронан смотрел на эту сцену, и отчего‑то в этой беспомощной мухе он вдруг увидел себя — запутавшегося, дёргающегося, тщетно ищущего выход.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь снова открылась. Калеб вернулся, поправил куртку, будто собирался с мыслями, и кашлянул, прочищая горло. Ронан приподнялся на локтях, потом сел, выпрямив спину, готовый к чему угодно.

— Знакомься, — сказал Калеб, глядя на Ронана. — Это Джон. Правая рука нашего босса.

Джон стоял в дверном проёме, гордо скрестив руки на груди, и смотрел так, будто весь мир был обязан его уважать.

— Джон, — продолжил Калеб и запнулся, вспомнив, что Ронан так и не представился. — Это…

— Ронан, — подхватил парень, опережая неловкую паузу, и протянул руку.

— Приятно познакомиться, Ронан, — отозвался Джон, уверенно пожимая ладонь. Но вместо того чтобы тут же отпустить, он резко притянул Ронана к себе, не ослабляя хватки, и прошептал ему на ухо, так тихо, что слышал только он:
— Надеюсь, это не последняя встреча.

Когда Джон отстранился, на его лице расцвела улыбка — лёгкая, почти дружелюбная, с ямочками на щеках. Любой другой мог бы подумать, что он и правда рад знакомству. Но Ронан не сводил глаз с его руки: пальцы Джона по-прежнему крепко сжимали его ладонь, и в этом жесте не было ни капли тепла.

Джон наконец отпустил руку Ронана и резко встряхнул кистями, будто сбрасывая с них невидимую тяжесть.

— Познакомиться ещё успеем, — спокойно бросил он, словно и не было той зловещей интонации минуту назад. — А сейчас босс хочет видеть тебя.

Ронан приподнял брови, задержал взгляд на Джоне, вчитываясь в его лицо в поисках хоть намёка на угрозу, потом перевёл глаза на Калеба. Тот лишь едва заметно пожал плечами — мол, сам ничего не решает, тут чужие правила. В этом жесте сквозила не столько беспомощность, сколько привычная покорность чужой воле.

Ронан медленно поднялся, чувствуя, как от напряжения слегка подрагивают пальцы. Калеб хлопнул его по плечу — не то подбадривая, не то подгоняя.

— Давай быстрее, — недовольно вздохнул Джон, уже застыв в дверном проёме. Он постукивал носком ботинка по полу, будто отсчитывал секунды. — Ведёшь себя так, будто тебя ведут на смертную казнь.

«Как будто это чем‑то отличается», — пронеслось в голове у Ронана. 

Они вышли на террасу, и холодный ветер тут же скользнул по коже Ронана. Он оглянулся на дом, в котором только что сидел: старый деревянный сруб потемнел от времени, доски посерели и покоробились, а в стенах зияли огромные дыры. 

Ронан перевёл взгляд вперёд. Вокруг раскинулось небольшое поселение: помимо этого дома, здесь стояли ещё два таких же ветхих строения, а остальные люди ютились в палатках и шатрах, теснящихся на вытоптанной земле. Он заметил людей, занятых своими делами: кто-то чинил снаряжение, кто-то разжигал костёр, кто-то переговаривался вполголоса. Все они разом подняли головы, стоило Ронану появиться в поле зрения, и на мгновение время будто замерло — десятки взглядов скрестились на нём, оценивая, прикидывая, запоминая.

— Вы здесь живёте? — спросил Ронан, догнав Джона, который шагал впереди, не сбавляя темпа.

— Это временное место проживания, — коротко ответил тот, не оборачиваясь. — Зимой должны сменить.

Ронан промычал в ответ, укладывая эту деталь в голове. Временное. Значит, никто не строит здесь будущее — только пытаются пережить настоящее.

Пока они шли, несколько человек издали махали Джону. Он отвечал им широкими, почти беззаботными взмахами руки и легко улыбался. В этой улыбке не было ни следа той холодной угрозы — только привычная уверенность человека, который знает, что его здесь уважают. И от этого контраст становился ещё острее.

Через несколько минут они подошли к тёмно‑зелёному шатру — он был заметно больше остальных и стоял прямо в центре лагеря, словно сердце этого временного пристанища. Ткань местами выцвела, но держалась крепко, стянутая прочными верёвками, а у входа висели тяжёлые шторки, приглушавшие свет изнутри.

— Пришли, — сказал Джон, останавливаясь и кивая на вход. — Давай, заходи.

Ронан кивнул, сглотнул застрявший в горле ком и, собравшись с духом, протянул руку, чтобы отодвинуть шторку.