Grand тускло мерцал в руке Марка.

Чёрное лезвие, выросшее из ржавого прута и обломка в груди, выглядело так, будто его выковали в сердце потухшего вулкана, а потом окунули в ледяную воду. Оно не отражало свет — оно впитывало его, делая темноту вокруг ещё гуще. Марк поднял клинок перед собой и всмотрелся в глубину металла. Там, казалось, двигались тени — неясные силуэты, которые возникали и исчезали, как дым.

«Нравится?» — раздался в голове голос. Холодный, насмешливый, тягучий, будто смола, которая стекает с дерева.

Марк не ответил. Он всё ещё не привык к этому присутствию — чужому, древнему, которое ворочалось у него внутри, там, где раньше было сердце.

«Я старался, знаешь ли. Нашёл тебе железку, помог вырастить, соединил с твоим осколком… А ты даже спасибо не сказал» .

— Спасибо, — сквозь зубы процедил Марк. Кости челюсти скрипнули.

«Не за что. Теперь иди, убей кого-нибудь покрупнее. Этот скелет был слишком лёгкой добычей. Я даже не наелся» .

Марк посмотрел на груду костей у своих ног — останки того самого скелета, который стал его первым противником в новой жизни.

— Ты говоришь, от скелетов нет пользы?

«Ноль. Пустышки. Шелуха. Ни души, ни искры, ни вкуса. Живые — другое дело. Живые — это пир» .

— А гулы?

«Гулы — лучше. В них есть сердцевина. Маленькая, грязная, но хоть что-то. Короче, не болтай, пошли. Тут, на втором этаже, должно быть ещё несколько» .

Марк сжал Grand покрепче и двинулся по коридору.

Второй этаж подземелья встретил его всё той же сыростью, запахом гнили и далёким эхом капающей воды.

Стены были покрыты мхом, который светился бледно-зелёным — этого света хватало, чтобы видеть силуэты, но не детали. Марк шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Его собственные шаги звучали сухо — кости стучали по камню, и ему казалось, что этот стук разносится на много метров вперёд.

«Топаешь как слон» , — заметила Тьма.

— У меня нет выбора. Я скелет. Я не могу ходить бесшумно.

«Можешь. Просто не умеешь. Смотри» .

Марк почувствовал, как что-то изменилось в его ногах — будто кто-то поправил суставы, сделал их более гибкими. Он сделал шаг — звук стал тише. Ещё шаг — почти бесшумно.

— Откуда ты это умеешь?

«Я стар. Я видел тысячи убийц. Тени, воры, ночные бабочки. Все они ходили так. Запомни — и повторишь» .

Марк двинулся дальше, и теперь его шаги почти не выдавали присутствия.

Коридор вилял как змея. В одном из залов он наткнулся на остатки чьего-то лагеря — истлевший рюкзак, ржавый котелок, разорванную карту. На карте можно было разобрать часть надписи: «…ерлонтон, второй уровень, опасно…»

— Это подземелье называется «Перлонтон», — сказал Марк. — Я помню. Я брал задание на первый этаж. А нас завело на второй.

«И тут тебя убили. Да, я в курсе. Не ной, иди дальше» .

Запах смерти стал сильнее.

Марк свернул за угол и увидел его. Гуль стоял посреди небольшой пещеры, перебирая кости прошлых жертв. Серая кожа, облепленная грязью и засохшей кровью, длинные когти, красные глаза, в которых не было ни мысли, ни страха — только голод.

Он повернулся к Марку и зарычал. Звук был низким, горловым, похожим на рычание пса перед атакой.

«О, а это уже интересно» , — протянула Тьма. — «Свежатинка» .

— Ничего, что я сам — скелет? — спросил Марк, сжимая Grand.

«Ты — мой скелет. А он — просто мясо. Иди, угости меня» .

Гуль бросился первым.

Он был быстрее, чем ожидал Марк. Когти просвистели в миллиметре от черепа, распоров воздух. Марк отшатнулся, чуть не упал — тело скелета ещё не привыкло к резким движениям. Grand взметнулся вверх, но удар пришёлся в пустоту — гуль уже был сбоку и снова замахивался.

«Уворачивайся быстрее!»

— Сам знаю!

Когти вонзились в ребра. Марк не почувствовал боли, но услышал, как кость треснула. Его отбросило к стене, и он упал на пол, но тут же вскочил — движения стали резче, злее. Он сам удивился своей реакции.

«Злись! Злость — это топливо» .

Марк зарычал (насколько скелет может рычать — из горла вырвался скрежет) и бросился на гуля. На этот раз он не стал уклоняться. Он принял удар на левую руку — когти располосовали кость, но не перебили её, — и в тот же миг Grand вонзился гулю в плечо.

Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять. Гуль закричал — высокий, режущий слух звук. Он попытался ударить другой рукой, но Марк уже развернул Grand и рубанул по шее.

Голова отлетела в сторону. Тело рухнуло, как мешок с костями.

Grand замерцал.

Тёмные прожилки на лезвии ожили, задвигались, будто змеи, питающиеся теплом. Марк чувствовал, как что-то горячее перетекает из гуля в меч, а из меча — в его кости. Осколок в груди пульсировал — быстро, жадно.

«Ммм… Давненько я не пробовал такого» , — протянула Тьма. Голос стал глубже, почти удовлетворённым. «Гули — они живучие. В них есть искра. Небольшая, грязная, но искра» .

— Ты насытилась? — спросил Марк, чувствуя, как тепло разливается по рёбрам. Треснутая кость больше не хрустела — она срослась.

«Почти. Ещё пара таких — и будет праздник. Кстати, ты стал чуть быстрее. Чувствуешь?»

Марк сделал пробный выпад. Движение вышло резче, чем раньше.

— Чувствую.

«Это от гуля. Он был быстрым. Теперь и ты — быстрый. Немного» .

Марк посмотрел на тело. Впервые за всё время он не испытывал ни жалости, ни отвращения. Только холодную удовлетворённость.

Он пошёл дальше.

Убил ещё двух гулов — каждый раз Grand пил их жизнь, и каждый раз Марк чувствовал, как становится чуть сильнее, чуть быстрее, чуть злее. Тьма комментировала каждый удар.

«Ты бьёшь как мясник. Рубка дров, а не бой» .

— Зато эффективно.

«Эффективно — это когда враг мёртв, а ты даже не вспотел. А ты пыхтишь как кузнечные мехи» .

— У меня нет лёгких, чтобы пыхтеть.

«Я слышу. Бу-бу-бу» .

В большом зале его встретил паук.

Огромный, размером с телёнка, чёрный, с длинными волосатыми лапами и множеством глаз, которые блестели в зелёном свете мха. Паук висел на паутине под потолком, но, заметив Марка, спустился и замер, перебирая лапами.

«Пауки... интересный вкус. Терпкий. Ты когда-нибудь пробовал паука?»

— Нет. И не собираюсь.

«Я не про тебя. Я про себя. Убей его — я расскажу, каков он на вкус» .

Паук бросился вперёд быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Марк едва успел уклониться — лапа просвистела рядом, задев ребра. Из паутины, свисавшей с потолка, посыпались клочья, и Марк понял, что чуть не попал в ловушку.

«Липко! Не лезь в паутину!»

— Сам вижу!

Марк отпрыгнул назад, рубанул Grand'ом по ближайшей лапе. Лезвие вошло в хитин, но не перерубило — паук взвизгнул и отшатнулся, забрызгав пол какой-то серой жидкостью.

«Бей по голове. В голове много глаз, значит и нервов»

— Ты эксперт по паукам?

«Я эксперт по всему, что умирает» .

Марк нырнул под очередной удар лапы, подскочил к голове паука и вонзил Grand прямо в скопление глаз. Лезвие вошло мягко, будто в масло. Паук задёргался, забился в конвульсиях и рухнул на пол, поджав лапы.

Grand замерцал ярче, чем от гуля.

«О да... пауки — это выдержка. Они могут часами сидеть в засаде. Терпение, понимаешь? Теперь и ты станешь чуть терпеливее» .

— Я и так терпеливый.

«Ты? Ты вспыльчивый, как щенок. Но ничего, я тебя перевоспитаю» .

Марк свернул за угол и замер.

Он узнал это место.

Зал. Колонна в центре. Каменный пол с выбоинами от ударов мечей. И тёмные разводы на камне — старая, высохшая кровь. Марк медленно подошёл к одному из пятен и опустился на колени.

Он помнил, как упал здесь. Как ударился лицом о камень. Как последнее, что он увидел перед темнотой, была широкая улыбка.

«Здесь?» — голос Тьмы стал тише, почти уважительным.

— Да.

«Пахнет смертью. И обидой. Много обиды» .

— Я не обижен. Я зол.

«Злость — это сила. Обида — это слабость. Так что злись. Правильно» .

Марк провёл пальцами по тёмному пятну. Кровь давно высохла, превратилась в чёрную корку, которую не смыло даже подземной влагой.

— Я найду их, — сказал он. Не Тьме — себе.

«Найдёшь. Но не сейчас. Сейчас ты слишком слаб. Иди наверх. Там, в мире живых, будет еда. Вкусная. А эти... они подождут» .

Марк встал. Встал и пошёл к выходу со второго этажа, не оглядываясь.

Вход на первый этаж был завален камнями — старый обвал, который никто не разбирал. Марк разгрёб их голыми руками. Кости скрежетали, но не ломались. Тьма дала ему сил.

«Осторожнее. Не сломай пальцы. Они тебе ещё пригодятся» .

— У меня нет пальцев. У меня фаланги.

«О, какие слова знаешь! А сам скелетом по подземелью ползаешь. Стыдоба» .

Марк выбрался на первый этаж и остановился.

Здесь пахло иначе — сыростью, плесенью и... тысячами скелетов. Они бродили в темноте, перекликались скрежетом костей, щёлкали челюстями. Их были десятки. Может, сотни. Они не нападали друг на друга, но стоило появиться живому — они чуяли.

— Охренеть, — сказал Марк.

«Дааа... вот это пир, — протянула Тьма с откровенным разочарованием. — Жаль, что от них нет никакой пользы. Пустышки. Шелуха. Но... много шелухи» .

— Что ты предлагаешь?

«Убей их. Всех. Это будет хорошая тренировка. Набьёшь руку. Привыкнешь к телу. А я посмотрю» .

Марк вытащил Grand.

— Ты не будешь мне помогать?

«Я и так помогаю. Советами. А драться ты должен сам. Иначе какой смысл?»

Марк шагнул навстречу толпе.

Это была бойня.

Он рубил их десятками. Grand вгрызался в кости, разбивал черепа, крушил позвоночники. Скелеты не сопротивлялись — они были слишком слабы, слишком глупы, слишком медленны. Но их было много. Они лезли со всех сторон — из коридоров, из боковых залов, из ниш в стенах.

Марк кружился, уклонялся, бил, бил, бил.

Он пробовал новые движения — те, которые подсказывала Тьма. Шаг в сторону, уход влево, рубящий удар снизу. С каждым убитым скелетом его техника становилась чище.

«Не замахивайся так широко, тебя достанут сбоку» .

«Бей в шею — там позвонки тоньше» .

«Ты пропустил удар справа! Куда смотришь?»

Марк не успевал отвечать. Он просто делал, что велела Тьма, и с каждым разом получалось лучше.

Через час (или вечность) последний скелет рассыпался в прах у его ног.

Марк стоял посреди зала, заваленного костями, и тяжело дышал — не лёгкими, а чем-то другим, что заменяло ему дыхание. Grand пульсировал, но не рос. Тьма молчала.

«Молодец» , — наконец сказала она. — «Теперь ты умеешь махать мечом как мясник. Идём дальше» .

— Ты обещала, что они дадут мне силу.

«Я обещала, что они дадут тебе тренировку. Силу дают живые. Помни об этом» .

Марк побрёл к выходу, переступая через груды костей.

Он увидел его издалека.

Серое сияние, пробивающееся сквозь трещины в камне — там, где кончалось подземелье и начинался мир. Не солнце, скорее — пасмурное небо, но для Марка, который провёл в темноте целую вечность, этот свет показался самым ярким в мире.

«Ну, — сказала Тьма. — Почти на месте. Ты готов?»

— К чему?

«К людям. К тем, кто снаружи. Они увидят тебя и захотят убить. Ты для них — чудовище. Монстр. Нежить» .

— А я кто?

«Ты — мой скелет. А для них — враг. Так что не жди пощады. Нападай первым» .

Марк шагнул в полосу света.

Ветер ударил в кости — сухой, холодный, пахнущий лесом и дымом. Марк поднял голову. Вокруг был лес. Настоящий, живой, зелёный. Где-то пели птицы — первый живой звук, который он услышал за всё время.

И в двадцати шагах от него стоял человек.

Мужчина в кожаном доспехе, с мечом на поясе, с перепуганным лицом. Он смотрел на скелета, который только что вышел из подземелья, и трясся.

— Н-нежить... — прошептал он.

«Убей его» , — сказала Тьма. Голос стал жёстким, требовательным.

— Я не хочу.

«Убей, или он убьёт тебя. Выбирай» .

Мужчина выхватил меч. В его глазах страх смешался с ненавистью.

— Умри, тварь!

Он бросился на Марка.

Grand в руке Марка вспыхнул — чёрное лезвие отразило серый свет неба.

«Наконец-то, — прошептала Тьма. — Обед»

Grand замерцал, когда лезвие вошло в живое тело. Не в скелета — хрупкого и пустого. Не в гуля — гнилого и склизкого. В человека. Настоящего, живого, который дышал и боялся.

Мужчина в кожаном доспехе упал на колени, схватившись за грудь. Из раны толчками вырывалась кровь — горячая, почти кипящая. Она брызнула на кости Марка, залила нагрудник, потекла по рёбрам, закапала с локтей.

И Марк почувствовал.

Не вкус — он не мог чувствовать вкус. У него не было языка, губ, горла. Но Тьма внутри него зашевелилась, потянулась к этой крови, впитала её через Grand, через осколок в груди, через каждую трещину в костях.

Тепло.

Живое тепло, которого он был лишён всё это время. Оно разлилось по пустой грудной клетке, зажгло тусклый огонь в глазницах, заставило кости гудеть.

— Что… — начал он.

«Вот это — жизнь», — сказала Тьма. Голос был низким, довольным, почти бархатным. — «Пей. Запоминай. Это и есть настоящая сила».

Марк смотрел, как мужчина заваливается на бок, как его глаза закатываются, как последний вздох вырывается изо рта булькающим хрипом.

Я убил человека.

Мысль пришла холодная, как сталь. Он не жалел. Не боялся. Не торжествовал. Просто констатировал факт.

— Он напал первым, — сказал Марк.

«Оправдываешься?»

— Нет. Констатирую.

Тьма засмеялась. Смех был скрежещущим, как ржавые петли.

«Констатируешь. А я тебе скажу так: этот человек ничего тебе не сделал. Вышел из леса, увидел скелета, испугался. Испуганные люди опасны. Они бьют первыми. И умирают первыми. Таков закон».

Марк посмотрел на Grand. Лезвие больше не мерцало. Оно напилось и затихло, лишь иногда по чёрной поверхности пробегали багровые прожилки.

«Ну как, ощутил разницу?» — спросила Тьма.

— Какую?

«Между скелетом и человеком. Между гулём и человеком. Между камнем и человеком. Человек — это пир. Всё остальное — объедки со стола».

Марк не ответил. Он опустился на корточки и обыскал тело.

Кожаный кошелёк с мелочью — пять серебряных монет и три медяка. Ржавый ключ. Засохший кусок хлеба в тряпице. Маленький амулет — деревянное сердечко, вырезанное грубо, но с любовью.

— У него была семья, — сказал Марк.

«Была. Теперь нет».

— Ты могла бы быть помягче.

«Я могла бы быть сахарной ватой. Но я — тьма. И ты теперь тоже. Запомни это раз и навсегда. Ты мёртв, Марк. Ты не человек. У тебя нет ни семьи, ни дома, ни будущего. Есть только убийства и сила. И я».

Марк сжал Grand так, что кости скрипнули.

— Ты когда-нибудь заткнёшься?

«Когда ты научишься меня слушать».

Марк зарыл тело.

Не потому, что испытывал совесть. Потому что не хотел, чтобы его нашли быстро. Слишком быстро.

У меня есть время. Я должен выбраться из леса, найти дорогу, выйти к людям.

«К людям? — переспросила Тьма. — Ты собрался к людям? В таком виде?»

— А куда мне идти? К скелетам? Они не разговаривают.

«Я разговариваю».

— Ты не скелет. Ты — голос в моей голове.

«Обижаешь. Я — твоя судьба».

Марк двинулся на юг, туда, где лес редел и, по его расчётам, должна была пролегать дорога.

Grand он спрятал под остатками плаща — чёрный клинок слишком выделялся на фоне его белых костей. В левой руке он сжимал окровавленный меч убитого человека. Простая сталь, зазубренная, но острая.

«Зачем тебе эта железяка?»

— Запасная.

«У тебя есть я».

— Пока ты — осколок. Если я сломаюсь в бою, второй меч меня спасёт.

«Ты не сломаешься. Я не дам».

— Ты не всё можешь контролировать.

Тьма замолчала. Марк почти физически ощущал её недовольство — как давящую тишину после ссоры.

Он не дошёл до дороги.

На полпути лес затих. Птицы смолкли, ветер улёгся, даже листья перестали шелестеть. Марк замер, прислушиваясь.

Что-то здесь не так.

«Волки», — сказала Тьма.

— Где?

«Везде».

Из кустов вышли трое. Серые, лохматые, с горящими жёлтыми глазами. Обычные лесные волки — не монстры, не твари, просто звери. Но они чувствовали нежить. И они были голодны.

— Трое, — сказал Марк. — Справлюсь.

«Они умнее скелетов. И быстрее».

— Я справлюсь.

Первый волк бросился на него, целя в горло. Марк уклонился, рубанул запасным мечом по боку. Сталь вошла в шкуру, но неглубоко — волк взвизгнул, отпрыгнул, оставляя на земле пятна крови.

Второй атаковал сзади. Марк не успел развернуться — клыки вонзились в плечевую кость, пронзили её насквозь.

«Ай», — прокомментировала Тьма. — «Боль терпишь?»

— У меня нет нервов.

«Нервы не нужны. Я спрашиваю, терпишь ли ты унижение? Тебя кусает волк. Скелета. Волк».

Марк зарычал — не от боли, от злости. Он развернулся, схватил волка за шкирку свободной рукой и оторвал его от плеча, оставив кусок кости в пасти. Потом вонзил меч в брюхо. Волк захрипел, забился и затих.

«Один».

Оставшиеся двое бросились одновременно. Марк не успел уклониться от обоих. Его сбили с ног, повалили на землю, вцепились в рёбра, в ключицу, в череп.

Зубы скрежетали по кости, когти царапали сталь Grand'а, который Марк не успел обнажить.

«Доставай меня», — спокойно сказала Тьма.

— Не могу — прижали.

«Прижали? Скелета? Двумя волками? Ты серьёзно?»

Марк извернулся, вырвал правую руку, схватил Grand за рукоять и одним движением выхватил клинок.

Чёрное лезвие вспороло воздух, задело волка, сидевшего на груди, распороло ему шкуру от шеи до хвоста. Тот взвизгнул, отскочил и тут же рухнул замертво.

Третий попытался бежать.

Марк не дал.

Он вскочил, прыгнул, вонзил Grand в заднюю ногу, потом в бок, потом в шею. Волк упал, забился в агонии и затих.

Тишина.

Марк стоял посреди лесной поляны, весь в волчьей крови, с двумя мечами в руках. Плечевая кость была раздроблена — кусок, который отгрыз первый волк, болтался на сухожилиях.

«Теперь ты знаешь, — сказала Тьма. — Волки дают реакцию».

— Какую реакцию?

«Ты стал быстрее. На долю секунды, но быстрее. Увернись от следующего волка — и поймёшь».

Марк не ответил. Он вытащил из плеча застрявший кусок кости, приставил его к месту перелома и подождал, пока Тьма срастит его обратно.

К вечеру он вышел на тракт.

Старая, разбитая колея, которая вела от Гренвилла к шахтёрским посёлкам на севере. По ней изредка ходили караваны, ещё реже — одинокие путники.

Марк сел у обочины, положив Grand на колени.

— Что теперь?

«Теперь — жди».

— Кого?

«Живых. Они появятся. Рано или поздно».

— Я убью их?

«Если захотят убить тебя — да. Если нет — посмотрим».

Марк посмотрел на свои руки. Кости уже привыкли к весу мечей. Движения стали плавнее, удары — точнее. Он убил трёх человек? Нет. Одного. Двух волков? Четырёх? Не считая скелетов и гулей в подземелье.

Я стал сильнее.

«Сильнее? — Тьма усмехнулась. — Ты стал чуть быстрее и чуть выносливее. Но сильнее — нет. Пока что ты — самый слабый скелет во всей округе».

— Спасибо за поддержку.

«Не за что».

Стемнело. Лес наполнился звуками — уханьем совы, треском сучьев, далёким воем.

«Слышишь? — спросила Тьма. — Опять волки».

— Я не боюсь волков.

«А зря. Волки — стайные. Если бы их было десять, ты бы умер».

— Я уже мёртв.

«По-настоящему. Насовсем. Рассыпался бы на кости и всё. Я бы не успел тебя спасти».

Марк замолчал. Он не думал о смерти. Он думал о тех, кто его убил. Ян. Эрик. Их лица он помнил так же отчётливо, как своё имя.

— Они в Гренвилле, — сказал он.

«Вероятно».

— Я дойду до Гренвилла и найду их.

«Дойдёшь? В таком виде? Тебя любой стражник зарубит у ворот».

— Значит, буду выглядеть как человек.

«Ты — скелет».

— Значит, надену доспехи, шлем, плащ. Спрячу лицо.

Тьма задумалась.

«Это может сработать, — сказала она наконец. — Ты — сильный скелет. Не как те, что бродят в подземельях. Если одеть тебя в броню, никто не отличит от живого рыцаря».

— Где взять броню?

«Убей рыцаря».

— И где мне найти рыцаря?

«Подождём, может кто-то придёт»

Он появился на рассвете.

Мужчина на лошади, в лёгкой кольчуге, с арбалетом на плече. Ехал с севера на юг, в сторону Гренвилла.

Увидев скелета, сидящего у обочины, он натянул поводья. Лошадь заржала, встала на дыбы. Всадник выругался, спрыгнул на землю, выхватил арбалет.

— Нежить! — крикнул он. — Убирайся с дороги!

«Убей», — прошептала Тьма.

— Не хочет ли он просто проехать? — спросил Марк.

«Он выхватил арбалет. Он целится в тебя. Он хочет тебя убить. Что ещё тебе нужно? Приглашение на ужин?»

Всадник спустил курок.

Болт вонзился Марку в грудь, пробил рёбра и застрял в позвоночнике. Марк даже не пошатнулся — он привык. Он вытащил болт, бросил его на землю и встал.

— Ты промахнулся, — сказал он.

Всадник побелел.

— Н-невозможно…

«Беги», — посоветовала Тьма.

Всадник побежал.

Марк не стал его догонять. Он посмотрел на дыру в груди, потом на арбалет, который валялся на траве.

— Он стрелял в меня.

«Да».

— Не предупредив.

«Нет».

— Просто увидел нежить и выстрелил.

«Таковы люди».

Марк поднял арбалет, взвесил в руке. Тяжёлый, громоздкий.

— Он пригодится, — сказал он и повесил оружие на плечо.

К полудню Марк вышел к лесной заимке.

Три дома, окружённые низким плетнём. Ворота открыты. Во дворе — ни души.

«Осторожно», — сказала Тьма.

— Почему?

«Пахнет смертью».

Марк перелез через плетень, подошёл к первому дому. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её — она со скрипом отворилась.

Внутри были люди.

Мёртвые.

Трое — мужчина, женщина, ребёнок. Они лежали в луже засохшей крови, с перерезанными глотками. Мебель была разбросана, сундуки взломаны.

— Бандиты, — сказал Марк.

«Да. Недавно. Дня три назад».

— Они не похоронены.

«Зачем хоронить? Бандитам плевать».

Марк прикрыл дверь и вышел во двор.

— Я должен их похоронить.

«Зачем?»

— Из уважения.

«Ты не знал этих людей».

— Не знал. Но они были живыми. А я — нет. Значит, я должен почтить их память.

Тьма долго молчала. А потом сказала:

«Ты странный скелет».

— Может быть.

Марк нашёл лопату и вырыл три могилы за заимкой. Похоронил мужчину, женщину, ребёнка. На крестах написал: «Неизвестные. Убиты бандитами. Покойтесь с миром».

«Ты умеешь писать?» — спросила Тьма, когда он выводил буквы на деревянной дощечке.

— Умел. Когда был живым.

«А сейчас?»

— Теперь тоже умею. Рука — кость. Но движется.

«Трогательно».

— Заткнись.

Марк остался на заимке переночевать.

Он нашёл в одном из домов старый плащ, накинул его на плечи — скрыть кости. Grand спрятал под половицей. Арбалет положил на лавку у двери.

Сам сел у окна, глядя на темнеющее небо.

«Ты не спишь», — заметила Тьма.

— Скелеты не спят.

«Тогда думай».

— О чём?

«О завтрашнем дне. Ты выйдешь к людям. Что ты скажешь, когда тебя увидят?»

— Я не буду с ними говорить.

«А если спросят, кто ты?»

— Скажу, что странник.

«А лицо?»

— Замотаю тряпьём. Скажу, что обгорел.

«Поверят?»

— Вряд ли. Но нападать сразу не будут. А мне только дойти до Гренвилла.

«А дальше?»

— А дальше — найду Яна и Эрика.

«И убьёшь?»

— И убью.

Тьма довольно заурчала.

«Хороший план. Мне нравится».

Марк закрыл глаза (глазницы) и представил себе Гренвилл. Узкие улочки, грязные таверны, гильдию авантюристов, Елену за стойкой.

Скоро я вернусь.

Никто меня не узнает.

И никто не остановит.

«Ты забываешь об одном», — сказала Тьма.

— О чём?

«Ты можешь дойти до Гренвилла. Можешь найти своих убийц. Можешь убить их. А что дальше?»

Марк открыл глаза.

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю.

«Вот это ответ. Мне нравится твой настрой».

Тьма замолчала.

Марк сидел у окна и ждал рассвета.