Шэнь И, облачённый в чёрную рубаху с узорами облаков и черным нефритовым поясом, неторопливо вышел из комнаты. Одежда подчёркивала его прямую, словно клинок, осанку.

Старуха тут же расплылась в улыбке:

— Ох, да ты куда красивее Хэнъэра. Садись скорее.

Фан Хэн вынес во двор стол, поставил несколько простых блюд и лишь затем перевёл взгляд на облачную нить на рукаве Шэнь И.

Он ничего не сказал, молча разлил три миски густой каши.

Поддержав бабушку, он усадил её за стол:

— Здесь только я и бабушка, еда простая. Если не возражаешь — поешь.

— Спасибо за угощение.

Шэнь И, два дня питавшийся сухим пайком, не стал церемониться и спокойно сел, чередуя кашу и закуски.

Старуха, довольная его аппетитом, улыбнулась:

— Ты из уезда Байюнь? Байвэй в письме о тебе писала. Хороший ты мальчик… Женат? Может, бабушка тебе кого подберёт?

Шэнь И поперхнулся:

— …

Фан Хэн, похоже, давно привык к подобному, молча ел.

Когда миска опустела, он отложил палочки:

— Учитель вернётся не раньше чем через два месяца. До этого ты живёшь здесь.

Он вошёл в дом и вынес книгу толщиной в два пальца, положив её на стол.

— Учитель в молодости прославился в Цинчжоу пятью великими техниками.

— Каждому из нас он передал по одной. Освоив её, можно подавлять демонов равной ступени. Это не техники Управления Подавления Демонов, так что формально это не нарушение.

Он сделал паузу:

— Но ты не ученик нашей школы. Поэтому можешь только изучать, но не передавать дальше.

Шэнь И уже многое узнал от Мясника Чжана и больше не был наивным новичком.

В мире боевых искусств — будь то Управление Подавления Демонов или секты рек и озёр — за незаконную передачу техник карали крайне жестоко.
Наказывали и учителя, и ученика: в лёгком случае — отсечение конечностей и разрушение меридианов, в буквальном смысле «изъятие» техники, в тяжёлом — смерть.

Неудивительно, что даже в бедственном положении Линь Байвэй продолжала придумывать фальшивые техники, лишь бы замести следы.

Значит, «Истинная Ци Четырёх Единств», которую она в итоге передала, была единственной допустимой техникой.

— Моё искусство называется «Перехват жил и поимка дракона». Это глубинная техника стадии Нефритовой Росы, кулачно-ладонное искусство.

— Я возьму месяц отдыха от службы. Каждый день буду показывать её три раза: утром, днём и вечером. Если будут вопросы — спрашивай.

Фан Хэн спокойно поднялся:

— Пока не освоишь — из двора не выходи. И не связывайся с бездельниками вроде Ли Синьханя. Облачная нить на рукаве не добывается заискиванием.

Шэнь И лишь слегка поднял взгляд, не проявив ни злости, ни раздражения.

Когда-то он считал Линь Байвэй сложной и непредсказуемой.

Но теперь, оказавшись в Цинчжоу, он понял: и Ли Синьхань, и Фан Хэн — разные люди, но одинаково говорят свысока, будто отлиты по одному шаблону.

Та же спокойная, но непререкаемая властность.

Старуха нахмурилась и вдруг подняла ветку, легонько ударив Фан Хэна по ноге:

— Ты ещё людей пугать вздумал! Дай человеку спокойно поесть!

Фан Хэн молча выдержал:

— Я был неправ.

Когда она успокоилась, он подошёл к молодому деревцу во дворе.

Его тело напряглось, и ладонь, переходящая в удар, резко обрушилась на ствол.

Дерево, которое Шэнь И мог бы сломать легко, под серией ударов Фан Хэна даже не шелохнулось.

— У всего есть жилы. Найди их — и раскрой.

Он убрал руку и спросил:

— Кстати, ты получил Пилюли Открытия Меридианов?

Шэнь И достал флакон:

— Это?

— Каждому офицеру Управления, если он не прошёл через питательные ванны, выдаётся три таких пилюли.

— Их принимают напрямую, затем перерабатывают. Они расширяют меридианы и точки. По одной раз в три месяца. После полного усвоения двенадцать главных точек расширяются почти на девять десятых, и скорость накопления ци почти удваивается.

Шэнь И посмотрел на флакон.

Если воспринимать буквально — это почти удвоение скорости культивации, фактически резкое усиление таланта.

Но куда важнее было другое.

Ёмкость отверстий была ограничена. Даже после долгих лет он лишь медленно сгущал энергию в нефритовую росу.

А теперь расширение почти на девять десятых означало резкий рост запаса энергии и выносливости.

И подобное средство выдавалось каждому.

— Это обычная вещь?

Фан Хэн отвёл взгляд:

— Раньше это было секретное средство школы Сунхэ в Цинчжоу. Называлось «Пилюля трансформации меридианов и отверстий». Его давали только внутренним ученикам.

— Потом школу уничтожили за связь с демонами, а рецепт забрало Управление. У других сект есть похожие пилюли, но максимум — половина эффекта.

Он добавил:

— В Управлении платят не так много, но снабжение неплохое… если ты выживешь.

Сказав это, он ушёл в дом.

Во дворе осталась тишина.

Шэнь И посмотрел на дерево — оно выглядело как прежде, но в нём чувствовалась странная «мертвенная пустота», словно жизнь была перерезана изнутри.

Он раскрыл книгу.

Спустя мгновение в его восприятии появилась строка:

【Стадия Нефритовой Росы. Покорение дракона, отсечение меридианов (не освоено)】

Старуха снова заговорила:

— Ну что ты так книгу листаешь? Поел? Понравилось? Иди в дом, там почитаешь.

— Ничего, времени достаточно.

Он помог убрать со стола.

Хотя он легко распоряжался людьми вроде Чэнь Цзи или Линь Байвэй, поднимать руку на пожилого человека без причины он не привык.

К тому же в последнее время он всё чаще видел так называемых «гениев».

И вдруг понял, что ему куда привычнее такие люди.

Даже если они спрашивают про женитьбу или жалованье.

Лучше это, чем когда тебе без причины навешивают ярлык.

Фан Хэн, наблюдая из дома, смотрел на него холодно.

Сначала — требование сразу двух техник стадии Нефритовой Росы.

Потом — связь с людьми Ли Синьханя.

Потом — облачная нить уже в первый день.

И теперь — попытка расположить к себе даже старуху.

Жадный. Бесстыдный. Наглый.

Он явно не скрывает своих намерений ни на шаг.

И если это не лесть и не алчность…

То что это вообще такое?