Пурпурно-золотая пилюльная печь медленно вращалась в воздухе. Практикующий, совершенно не сведущий в лекарских науках, при изготовлении Пилюли Небесного Феникса и впрямь приобрёл некоторую осанку мастера. Шэнь И привычным движением переплавлял лекарственную силу, а затем добавлял в неё чистую кровь Золотого Огненного Воробья. Ощущая перемены внутри печи, он понимал: очевидно, что по качеству чистая кровь Золотого Огненного Воробья далеко уступала тому, прежнему, Алому Глазу, Таинственному Фениксу, но за счёт высокой культивации она давала даже лучший результат. Десяток с лишним дней пролетели как единый вздох. Шэнь И твёрдо управлял Огнём Ухода, и чистая кровь всех четырёх демонов-воробьёв до капли слилась с лекарственной силой. В тот же миг из пурпурно-золотой пилюльной печи брызнул знакомый свет, и множество призрачных теней фениксов закружило вокруг неё. С открытием печи один за другим вылетели лучи золотого света и упали прямо в ладонь Шэнь И. Семнадцать готовых пилюль! На этот раз запас снадобий для Пилюль Небесного Феникса, взятых им из четвёртой пещеры, можно сказать, был исчерпан до конца. Он сомкнул веки и вдохнул благоуханный аромат пилюль. Этого, наверное, должно было хватить. Шэнь И положил одну Пилюлю Небесного Феникса в рот, открыл панель и направил срок жизни демонов в неё.

【Возвращение в Пустоту. Нетленное Истинное Тело Небесного Феникса: малое свершение】
【Первый год: Ты проглатываешь Пилюлю Небесного Феникса, перевариваешь заключённую в ней лекарственную силу и направляешь её к золотому яйцу феникса в своём теле, залечивая трещины на нём…】

В прошлый раз, сражаясь со старым псом и Жабой Зелёного Моря, Шэнь И получил тяжёлые увечья. Только проявлялись они не на его теле, а всё это принимало на себя то самое золотое яйцо феникса. Эта вещь была подобна второй жизни, и не зря носила имя «Нетленный Небесный Феникс». С поглощением лекарственной силы проблем не было — на это уходило немного времени. Куда больше срока жизни демонов расходовалось на это самое золотое яйцо феникса, которому для роста требовались долгие-долгие годы. Шэнь И сидел, скрестив ноги, и одну за другой отправлял Пилюли Небесного Феникса в рот. В подобных техниках духовного тела, ради лучшего действия, нарочно сохраняли демоническую природу и свирепую злобу чистой крови. Не привыкни Шэнь И давно к демонической силе, от такого огромного количества его разум, пожалуй, и впрямь пострадал бы. Его лицо приобрело неестественный красный оттенок, и этот блеск, словно живое существо, струился к золотому пламенному узору в его межбровье, и даже создавалось впечатление, будто это золотое пламя подрагивает и пляшет.

— Фу-ух.
【Тридцать восьмой тысячелетний год: Ты переварил пятнадцать Пилюль Небесного Феникса, и золотое яйцо феникса, что так долго вынашивалось, наконец изменилось】
【Возвращение в Пустоту. Нетленное Истинное Тело Небесного Феникса: великое свершение】

В тот миг, когда на панели вспыхнуло уведомление, Шэнь И вдруг ощутил прилив грандиозной, безбрежной жизненной силы, которая изо всех сил поддерживала его тело. В ушах раздался непрерывный хруст. На пяти внутренних органах его Зародыша Дао это золотое яйцо феникса начало трескаться, но на этот раз не от чужого насильственного удара: из него наружу вырвалось слепящее золотое пламя!

— А-о-он!

Существо, возрождающееся в пламени, разразилось пронзительным, резким клёкотом и закружило внутри тела Шэнь И; скорлупа яйца обратилась потоками света и влилась в его тело, делая его всё более могучим. Наконец этот золотой феникс застыл с расправленными крыльями, и золотое пламя на его теле растеклось и обратилось в древо утун, соединившее пять внутренних органов. Он гнездился на этом древе и стал вторым сердцем Шэнь И.

— Х-хе… — Шэнь И протяжно выдохнул обжигающее дыхание, и его лицо наконец снова стало белым. Лишь это золотое пламя, подобное зрачку золотого феникса, вертикально сияло в его межбровье, переливаясь ослепительным блеском. Чёрный халат колыхался без ветра, и на этом тонком, прекрасном лице в зрачках мерцал золотой свет; руки его были по локоть в крови, но сейчас в нём проступила какая-то нездешняя, отстранённая бессмертная дымка.

— Какое чудовищное усиление.

Попробовав сжать ладонь, Шэнь И расправил брови. Аура, что сейчас исходила от него, ничуть не уступала тому старому демону-воробью четвёртого слоя Возвращения в Пустоту, а от малого свершения до великого свершения он прямиком перешагнул через водораздел начальных слоёв Возвращения в Пустоту. С одной этой техникой духовного тела, явись он в любую из школ Семи Сынов Южных Великих Вод, на должность управителя его хватило бы с лихвой. В бессмертной школе такая культивация не считалась высокой, но она давала Шэнь И куда больше простора для действий, и по крайней мере теперь у него появилось право в одиночку покидать бессмертную школу и странствовать по миру. Немного прочувствовав перемены в технике духовного тела, он глянул на оставшийся срок жизни на панели, приподнял бровь и ощутил некоторую странность. Что закалка тела, что техника духовного тела — ни то, ни другое не требовало работы ума, и, по идее, это должны были быть самые времязатратные техники. К примеру, обычный практикующий уровня Возвращения в Пустоту, обрати он свои помыслы на Нетленное Истинное Тело Небесного Феникса, — за тридцать-пятьдесят тысяч лет срок жизни почти иссяк бы, а потолком был бы лишь четвёртый слой Возвращения в Пустоту, и оставалось бы это лишь безысходным выбором для тех, у кого талант зауряден и нет надежды на прорыв. Но для него самого эта техника вдруг стала наилучшим выбором, потому что отнимала меньше всего времени.

— Ладно, пожалуй, хватит.

Теперь, с защитой техники духовного тела, Шэнь И наконец-то расщедрился поместить Камень-Основу Золотого Воробья в Дворец Дао. Он извлёк из межбровья свой кроваво-красный Дворец Демона почти в пятьсот чжанов, и тот занял собой весь небосвод, а затем принялся отбирать Камни-Основу. Золотой Воробей, Жаба Зелёного Моря, Олений Демон Облачного Духа, Алый Глаз, Таинственный Феникс — все они были третьего разряда, и среди них Золотой Воробей почти достигал второго. Напоследок он добавил ещё Божественного Ветра и Белого Феникса — два четвёртого разряда со стадии Превращения в Духа. Пусть это и не могло сравниться с Ли Сюаньцином, но уж точно было не тем, что мог бы собрать обычный практикующий. А в придачу с Шестистолпной техникой возведения Дворца Наньянской школы наивысшего качества — лицо Шэнь И постепенно стало серьёзным, и он открыл панель.

【Первый год: Ты применяешь Шестистолпную Наньянскую технику возведения Дворца и начинаешь сгущать второй этаж Дворца Дао】

С этой вспыхнувшей строкой уведомления Дворец Дао в небесах начал понемногу меняться. Прямо под пуховой подушкой, которую обступали Девять Демонов, те самые свирепые, жуткие Камни-Основа вдруг начали слегка подрагивать. И в то же время все практикующие в пределах внутренней территории Наньянской школы ощутили колебание ауры. В то время как большинство пребывало в недоумении, Не Цзюнь, который как раз сидел, погружённый в мучительные раздумья, вдруг поднял голову и в оцепенении уставился в пустое небо. Ощутив эту лёгкую демоническую ауру, он сжал брови, и на лице его отразилось сложное чувство. Почему… можно так быстро? Всё это время Не Цзюнь не выходил из закрытого совершенствования и как раз читал в Павильоне Хранения Законов о дао-столпах. Он хотел хоть чем-то, пусть самой малостью, помочь Шэнь И, который в одиночку, без всякой поддержки, противостоял Семи Сынам Южных Великих Вод, и потому, стиснув зубы, решился созерцать один дао-столп третьего разряда. А сейчас он как раз ждал, когда управитель из Школы Чистой Луны придёт читать Закон. Кто бы мог подумать, что, не дождавшись управителя с чтением, он сперва получит урок от самого главы Шэня. Подумав об этом, он поднялся, вышел за дверь и устремился туда, откуда исходили колебания ауры.

В этот самый миг в главном зале со статуей патриарха на внутренней территории тот самый деревянный человек, что с благочестием признавал свои грехи, наконец с некоторым любопытством разомкнул глаза и, подняв голову, сквозь крышу зала устремил взгляд куда-то вверх.

— Шестистолпная техника возведения Дворца, значит, — Ли Сюаньцин вдруг улыбнулся. Похоже, амбиции у этого юного главы были весьма велики. Те, кто отваживался выбрать эту технику, все метили в Бессмертный Дворец и выше, стремясь стать теми, кто взойдёт в Яшмовую Столицу. Жаль только, что он чересчур поспешил. Ли Сюаньцин отдёрнул взгляд и с лёгким вздохом подумал, что сам-то он, по сути, не вправе судить чужой нрав: в конце концов, именно он был величайшим бедствием для Наньянской школы. В молодости, окажись он под таким чудовищным давлением и неся на своих плечах жизни всех существ в Земле Слияния с Дао, он бы, наверное, давно уже, размазывая слёзы, побежал плакаться к учителю. Вот что значит практикующий, несущий на себе облик дракона. Он лишь сожалел, что сам бессилен разрешить хоть какие-то чужие трудности. Ощущая, как один за другим оформляются дао-столпы, Ли Сюаньцин медленно смежил веки… Но лишь на миг, а затем снова раскрыл глаза и с недоумением уставился в небо. Хрусть-хрусть-хрусть! В Дворце Беспредельного Демона, что клубился заполонившим небо багрянцем, с каменных изваяний Белого Феникса и Божественного Ветра без остатка осыпалась вся каменная корка, и взметнувшееся до небес алое сияние обратилось в два подпирающих небо столпа; когда же сияние рассеялось, под ним проступили самые заурядные столбы. Если и было в них что-то особенное, так это барельефы на их поверхности — белый конь и безглазый свирепый зверь. Дао-столп, конечно, зовётся «столпом», но надо быть до крайности глупым практикующим, чтобы и впрямь созерцать его в виде столба. Однако заставило Ли Сюаньцина поднять голову вовсе не это, а третий Камень-Основа. Камень-Основа Алого Глаза, Таинственного Феникса бешено задрожал, и из него хлынула аура, далеко превосходившая два первых! Неумолчный крик феникса разносился повсюду.

— … — Ли Сюаньцин на мгновение замолчал. Опираясь лишь на жалкие остатки древних книг, оставшихся от Наньянской школы, без чьих-либо наставлений, в столь юном возрасте суметь созерцать дао-столп третьего разряда, — и, дай ему ещё немного времени, он, пожалуй, мог бы продвинуться ещё дальше. Ему вдруг стало жаль: несмотря на то, что сам он сейчас был почти бессилен, если бы он мог выступить вперёд и дать этому юному главе немного уверенности, тот, может быть, и не стал бы так спешить. Но эта мысль продержалась недолго, потому что колебания ауры снаружи не утихали, а, напротив, становились всё сильнее и сильнее! Шаг за шагом, всё выше и выше! Столп Таинственного Феникса, Столп Зелёного Моря, Столп Облачного Духа — они проступали один за другим, и наконец раздался пронзительный клёкот, что пронизал всё небо и будто возвещал миру о своём рождении! Ли Сюаньцин, казалось, что-то почувствовал. Он наконец поднялся с пуховой подушки и медленно вышел из главного зала. Его деревянное лицо не могло выразить никаких чувств, а в примитивных деревянных глазах не было блеска. Но в том, как он тихо смотрел в небо, сквозило сложное, трепетное ожидание, будто он ждал возвращения старого друга. И в том направлении, куда смотрел Ли Сюаньцин, среди бескрайних белых облаков вдруг проступила одна-единственная пурпурная искра; она была совсем крохотной, но прямиком пронзила формацию Наньянской школы и проникла в эту драгоценную землю. Подобная крохотному благовещему облачку, она устремилась в одну сторону, будто спеша поздравить кого-то. Пурпурная ци приходит с востока. Небесный Дворец — свершился. За эти сто тысяч лет Ли Сюаньцин видел немало такой пурпурной ци, но та, что принадлежала Наньянской школе, была первой. Долго помолчав, он медленно выдохнул и со вздохом проговорил:

— Патриарх-основатель, прошу взглянуть на гордость Небес моей школы. По крайней мере, это весьма неплохое начало.

Он улыбнулся в сторону статуи патриарха за своей спиной, а в следующий миг сложил руки в сторону неба, и его голос, подобный гулкому колоколу, разнёсся в вышине:

— Бывший прямой преемник Сюаньцин поздравляет главу моей Наньянской школы с Небесным Дворцом!

С этими словами из его иссохшего деревянного тела медленно отделилась такая же точно пурпурная ци и влилась в это пурпурное облачко, отчего его размеры разом выросли вдвое. Переплетаясь, они проникли в двухэтажный Дворец Беспредельного Демона и впитались в того самого Владыку Демонов, что держал пыльник и восседал, скрестив ноги, и в его багровом, струящемся теле проступила умиротворяющая пурпурная дымка.

Когда голос Сюаньцина разнёсся по всей внутренней территории Наньянской школы, все слушали его в полном недоумении. И лишь в Зале Чтения Закона старейшина Ян, который как раз с помощью песчаного стола вёл лекцию, и стоявший рядом Янь Вэньчэн одновременно застыли в оцепенении, а затем, бросив песчаный стол, опрометью вылетели из обветшалого зала. Они уставились на оставшийся в небе пурпурный отблеск и долго стояли на месте, не в силах шевельнуться, и казалось, что по сравнению с Ли Сюаньцином эти двое ещё больше походили на деревянных людей. Прежде четвёртого слоя Возвращения в Пустоту трёхэтажный Духовный Дворец или одноэтажный Бессмертный Дворец — это уже было достоинство прямого преемника. А что до Небесного Дворца, способного привлечь пурпурную ци с востока… Если и дальше так пойдёт и он в том же духе прорвётся в четвёртый слой Возвращения в Пустоту, — то это будущий глава школы, без всяких оговорок, и он будет пользоваться теми же привилегиями, что и прямой преемник при главе. Единственная переменная — кто из братьев-соучеников раньше, кто позже, и когда подойдёт его черёд.

— Поздравляю… — старейшина Ян уже сложил руки, но тут же с неловкостью замер. И не то чтобы он не мог выдавить из себя «глава школы» — в сиянии этой пурпурной ци глава Шэнь всё же имел некоторый вес. Дело было в том, что старший Сюаньцин преподнёс в дар одну пурпурную ци, а во всех Семи Сынах Южных Великих Вод только он и мог достать такую вещь; другие прямые преемники, даже имея Небесный Дворец, не могли извлечь её, не то что подарить кому-то. Старейшина Ян был всего лишь внешним старейшиной, и перед лицом такой пурпурной ци, даже если бы он вывернул все свои карманы, он не смог бы преподнести достойного дара.

— Молчи, быстро обратно. Это же чистая погибель, — старейшина Ян потащил Янь Вэньчэна, и они пугливо юркнули обратно в зал. Наньянская школа что — рождает сплошных чудовищ? Старший Сюаньцин подавлял собою всё поколение на протяжении десятков тысяч лет, так что всем практикующим Яшмовой Столицы оставалось лишь стыдливо молчать. А теперь эта пришедшая в запустение на сто тысяч лет драгоценная земля Южных Солнц, едва открывшись, снова явила ещё одного «Сюаньцина».

— Фу-ух, — там, куда были прикованы все взоры, Шэнь И наконец раскрыл глаза. Сперва он сложил руки в сторону главного зала, и лишь затем тихо уставился в небо, на принадлежащий ему Дворец Беспредельного Демона. Он и сам не ожидал, что всё пройдёт настолько гладко. В тот самый миг, когда шесть столпов оформились разом, ему вдруг показалось, что этот тяжёлый, плотный небесный свод обрёл жизнь, и он бросил на него один-единственный взгляд, в котором сквозило что-то похожее на одобрение. А тот дар, что преподнёс деревянный старший, оказался ничуть не меньше того, что пожаловал сам небесный свод, а пожалуй, и больше, — и Шэнь И вдруг стало немного жаль свой Камень-Основу Золотого Воробья… Хотя, разумеется, не докажи он сперва свой Небесный Дворец, разве удостоился бы он столь щедрого, поражающего воображение дара? Как бы там ни было, первый, почти совершенный, шаг был сделан, и Шэнь И остался им вполне доволен. Он попробовал сложить дао-технику Поклонения Десяти Тысяч Демонов; его дух дрогнул, и пурпурная дымка в теле фигуры на пуховой подушке вдруг хлынула прямо в кровавое море, и в то же мгновение аура этой дао-техники взметнулась более чем в десять раз! Шэнь И взмахом руки развеял печать техники и направился в сторону главного зала. Прежде Ли Сюаньцин говорил, что бессилен помочь, потому что разница в уровнях была слишком велика, и для такого, как он, гордого ученика, многие опыты не годились для обычных практикующих. Но теперь, когда он сам худо-бедно ступил на тот же путь, пусть лишь в самом начале, — опыт этого человека становился воистину бесценным сокровищем.

— … — глядя, как Шэнь И устремляется прочь, все соученики с горы Утун так и застыли на месте.

— Старший соученик, что с тобой? — Юй Чаоань глянул на Не Цзюня. — Этот Небесный Дворец — он что, настолько могуч?

Прорыв Шэнь И, конечно, потрясал, но не до такой же степени: они ведь не первый день знали главу Шэня — когда он вообще хоть раз замедлялся?

— Ничего, — покачал головой Не Цзюнь, и в его глазах засветилось чувство. — Могуч… из сильнейших во всей поднебесной.

Лишь тот, кто сам пробовал созерцать дао-столп, мог понять, сколь ужасающе то, что творилось сейчас перед глазами. Что до самого Не Цзюня, он, по правде говоря, не чувствовал, что ему чего-то недостаёт: в конце концов, техники можно было смотреть свободно, и тем, что было в пещерах, Шэнь И никогда не ограничивал их пользоваться, а дыхание Неба и Земли стало куда обильнее, чем прежде. Такие условия в любой другой школе считались бы по меньшей мере половиной привилегий прямого преемника. Не Цзюнь был уверен, что ничуть не уступает ученикам других школ, и ему не хватало лишь времени, чтобы наверстать разрыв, накопившийся за эти годы. Но, глядя на Шэнь И, он не испытывал даже зависти. Разница была слишком велика, и сравнивать было попросту незачем. Увидеть воочию рождение Небесного Дворца — это даже породило в душе Не Цзюня смутное прозрение. Он кивнул:

— Я пойду обратно.

…

В главном зале патриарха Ли Сюаньцин, будто что-то предвидя, не вернулся на пуховую подушку, а стоял у дверей и тихо ждал. Когда с небес примчалась пурпурно-белая радуга и Шэнь И явил свой облик, тот ещё не успел и рта раскрыть, как Ли Сюаньцин покачал головой:

— Это всего лишь то, что мне самому уже не нужно. Главе школы не стоит церемониться, говорите сразу по делу.

— Благодарю, — Шэнь И легонько кивнул; он и сам не был любителем разводить лишние сантименты и подобную милость привык воздавать делом. — Я как раз хотел спросить…

Но тут Ли Сюаньцин вдруг положил ладонь ему на плечо и с недоумением прервал его:

— Что же ты ел, что весь в пилюльном яде?

На это Шэнь И на мгновение задумался:

— Пилюли Превращения в Духа, Пилюли Рассеивания Заблуждений и ещё Пилюли Небесного Феникса.

— … — Ли Сюаньцин погрузился в размышления. Он не знал, что такое Пилюля Рассеивания Заблуждений, но о двух других был наслышан. Не может быть, это лишено смысла: если бы эти пилюли имели столь серьёзные последствия, Наньянская школа ни за что не включила бы их в свои собрания.

— Погоди-ка, сколько же ты их съел?

— Сотню с лишним штук, точно не помню, — Шэнь И покосился на него.

— Кх-кх, — Ли Сюаньцин подумал, что в землях Великих Вод уже ничто не способно заставить его потерять самообладание, но, услышав это чудовищное число, он всё же невольно поразился. Разве можно так поглощать Пилюли Превращения в Духа?! Он с сомнением глянул на него: — А откуда в этом пилюльном яду столько разных примесей дыхания?

— Наверное, из-за Пилюль Небесного Феникса.

Шэнь И не видел в этом ничего особенного: пока ещё держалось. Но раз уж старший Сюаньцин соизволил помочь, он заодно и рассказал ему в подробностях, какую именно чистую кровь он использовал для своих прежних Пилюль Небесного Феникса. Ли Сюаньцин застыл на месте и заново оглядел стоявшего перед ним юношу. Так, значит… этот юный глава и впрямь полагал, что, назвав всю эту разнородную дрянь «Пилюлей Небесного Феникса», он достигнет того же действия?

— Фу-ух, — выдохнул Ли Сюаньцин и с серьёзным видом произнёс: — Я знаю, что ты хочешь спросить о Небесном Дворце, но, думаю, с этим можно пока повременить. Лучше сперва разберись с пилюльным ядом в своём теле, иначе твоё Нетленное Истинное Тело Небесного Феникса скоро начнёт разрушаться.

Он выразился довольно мягко, но Шэнь И понял его без труда. Нетленное Истинное Тело Небесного Феникса равнялось второй жизни, и «разрушаться» на деле означало — умереть от пилюльного яда.

— Вот как, — Ли Сюаньцин глядел на Шэнь И, который явно всё понял, но оставался всё таким же спокойным, и на миг перестал понимать, кто же из них двоих на самом деле прозрел преграду между жизнью и смертью. Он снова задумался, а затем легонько поднял руку и запечатлел в сознании Шэнь И карту маршрута.

— Ступай в Школу Сокровищ. Они могут тебе помочь. Когда доберёшься туда, можешь назвать моё имя, — возможно, там ещё остались кое-какие старые чувства. Поспеши, у тебя в лучшем случае ещё около десяти лет.

Ли Сюаньцин изо всех сил старался, чтобы его голос звучал предостерегающе, но он и представить не мог, что Шэнь И, услышав «около десяти лет», невольно, с облегчением выдохнет. И тут Ли Сюаньцин, который даже при виде Небесного Дворца лишь слегка расчувствовался, наконец в некотором ошеломлении замер: «…»

— Благодарю старшего Сюаньцина за напоминание.

Шэнь И, сложив руки, развернулся и вышел из главного зала, а в душе у него шевельнулось странное чувство. В прошлый раз, у клана Юй, он уже слышал о славе Сюаньцина: говорили, что тот спас того практикующего, над которым надругались водные кланы. А теперь, не прошло и нескольких дней, — снова всплыла какая-то Школа Сокровищ. Этот старший, пожалуй, вовсе не так прост и бесхитростен, как кажется с виду.