Мяо Цинхуэй крепко сжала ладонь. Было очевидно: младший соученик Тун уже не питал ни малейшей надежды убить Владыку-демона Золотых Крыльев. Он собирался остаться и прикрыть отступление.

— Береги себя.

Мяо Цинхуэй понимала, что сейчас не время колебаться. Оставив лишь это краткое напутствие, она вновь с помощью тёмной пагоды помогла старшей соученице отбросить Владыку-демона Золотых Крыльев и громко крикнула:

— Расходимся!

С этими словами она стремительно ушла в сторону.

Тун Синьчуань выровнял дыхание и мгновенно развернул Великую Построяющую Массив. В небе взмыли фениксы, осыпая пространство небесной пылью, а золотая нить очертила границу, внутри которой оказалась вся тигрица-демон.

Он обернулся и увидел, что Истинный Линси всё ещё дрожащими пальцами складывает печать техники, но не для атаки, а лишь инстинктивно пытаясь залечить раны.

— Да уходи же быстрее! — сердце Тун Синьчуаня сжалось до ледяного комка.

— А… а как же ты? — лицо Истинного Линси было растерянным, голос дрожал.

— Прочь!

Тун Синьчуань яростно уставился на неё, и его дух окончательно надломился.

При их слаженной работе, если бы старшая соученица действовала нормально, они могли бы, пусть и не победить эту великую Владыку-демона, но хотя бы сражаться с ней на равных. Кто бы мог подумать, что та, столь грозная на горе Утун, выйдя наружу, окажется ничем не лучше глупца. Два столкновения — и она уже тяжело ранена Владыкой-демоном того же уровня. О каком бою вообще может идти речь.

От этого внезапного крика Истинный Линси на мгновение опешила, а затем в оцепенении полетела прочь, то и дело оглядываясь.

— Старшая соученица! Вам в другую сторону! — Истинный Чистого Ветра в отчаянии хлопнул себя по лбу, вызвал летающий челнок и указал ей направление, после чего сам рванул в другую сторону.

С влажным треском гигантский феникс был разорван когтями пополам. Владыка-демон Золотых Крыльев ударом кулака разрушила световую завесу и неторопливо вошла во второй ловчий массив.

— Вообще-то мне, владыке, любопытно: вы редко действуете вместе. Этот лев вас чем-то обидел?

Полная женщина, разрушая массив, с улыбкой подняла голову. До сих пор она даже не раскрыла истинную форму.

— …

Тун Синьчуань помолчал мгновение и равнодушно произнёс:

— Убили гордость Небес нашего человеческого рода, значит, должны заплатить жизнью. Я ещё хочу жить, поэтому не могу смотреть, как он поднимается. Просто не повезло.

Пока он говорил, лицо его становилось всё бледнее: он одновременно сражался с великой Владыкой-демоном и пытался, пока та разрушала массив, установить уже четвёртый Великий Построяющий Массив. Нагрузка на душу-шэнь достигла предела.

Наконец Небесная Нить Ковки Духа на кончиках пальцев иссякла. Он, пошатываясь, рухнул на землю и начал доставать из хранилища материалы для восстановления массива.

Владыка-демон Золотых Крыльев равнодушно наблюдала за его действиями и вновь ударила кулаком. Огромная демоническая сила, подобная океану, обрушилась наружу и разрушила второй массив.

— Неплохо. В награду можешь умереть первым.

Тун Синьчуань холодно просчитывал время.

Когда он понял, что уже не успевает поставить пятый массив, он улыбнулся Владыке-демону Золотых Крыльев:

— Если можно, я бы всё же попробовал сбежать. Вдруг случится какая-нибудь перемена?

— Надеюсь, в следующей жизни ты будешь таким же оптимистом.

Полная женщина медленно опустилась на четвереньки. Демоническая сила взметнулась вихрем, и на месте бесшумно проявилось огромное тигриное тело.

Глядя на удаляющуюся спину Тун Синьчуаня, она резко рванулась вперёд. Золотые крылья окутались потоками света, и величественное тело с грохотом сорвалось с места, грубо разрушая один массив за другим.

…

Тун Синьчуань бежал изо всех сил. Такого унижения он не испытывал за всю жизнь, и теперь переживал его уже второй раз.

Ощущая за спиной дыхание свирепой тигрицы, он на мгновение закрыл глаза.

Чёрт… и зачем он вообще пришёл на эту гору Утун. Лучше бы сразу умер, чем терпеть такой позор.

И в этот момент издалека донёсся знакомый голос:

— Сюда.

Сердце Тун Синьчуаня резко подпрыгнуло, и он инстинктивно бросился в ту сторону. Он сказал это почти шутя, но теперь не мог понять — кто, кроме учителя и Не Цзюня, вообще осмелился бы протянуть ему руку помощи перед Владыкой-демоном Золотых Крыльев.

— О чём задумался?

Раздался тихий, почти игривый голос прямо за спиной.

У Тун Синьчуаня волосы встали дыбом. В следующий миг огромная тигриная лапа обрушилась на него. Его тело с хрустом треснуло, а прозрачное сияние вырвалось в небо.

Он не издал ни звука.

Он понимал: он жив лишь потому, что эта великая Владыка-демон играет с ним, как кошка с мышью.

Сквозь боль он продолжал двигаться туда, откуда звучал голос.

…

Тун Синьчуань с грохотом рухнул на землю. Одеяние было разорвано и испачкано грязью.

Он с трудом поднял глаза.

Перед ним стояли сапоги.

Он медленно поднял взгляд выше — чёрный халат с золотыми узорами, драконы и фениксы, словно живые.

И наконец он увидел лицо юноши.

— Ты жив?!

В его голосе прозвучал шок.

Шэнь И лишь взглянул на него с лёгким недоумением и спокойно перешагнул через него.

Он действительно не понимал, что у этих людей с головой, раз они снова лезут в Логово Тысячи Демонов в такой момент.

Если бы не необходимость отвлекать демонов и дать Великой Гань больше времени, он бы вообще не стал вмешиваться.

— Ещё один?

Владыка-демон Золотых Крыльев и Девяти Полос зависла в воздухе и с интересом посмотрела вниз.

— Он думал, что ты умер… значит, ты и есть та самая «гордость Небес»?

Она внимательно осмотрела его и покачала головой:

— Не похоже.

Перед ней стоял лишь маленький практик начальной стадии Превращения в Духа. Слишком слаб.

— Ладно, всё равно умрёт.

Она отвела взгляд и снова подняла лапу.

В тот момент, когда тень накрыла землю, Тун Синьчуань инстинктивно дрогнул.

И в следующий миг в поле его зрения появилась тонкая чёрная линия, остановившая тигриную лапу в воздухе.

Владыка-демон медленно прищурилась и снова посмотрела вниз.

После паузы она рассмеялась:

— Ошиблась. Опять возня с массивами… хм, значит, я уже внутри массива.

Она снова подняла лапу и с глухой жестокостью обрушила её вниз:

— Тогда скажи мне, чем заканчивают те, кто смеет играть с такими вещами передо мной?