Среди искорёженных гор и рек огромный белый лис слабо содрогнулся — и дыхание жизни в нём окончательно оборвалось.

Горы погрузились в мёртвую тишину. Слышно было лишь тяжёлое дыхание присутствующих.

Все, не отрываясь, смотрели на фигуру в сине-зелёном одеянии, наблюдая, как она убирает демоническое ядро в хранилище и направляется прямо к скоплению лис-демонов.

У Даоань подплыл к Воплощению Закона Якши и глубоко вдохнул:

— Это всё ещё наш младший соученик Шэнь?

Только что он высвободил Зародыш Дао, превратив его в великие солнца Огня Ухода. Одним ударом кулака он подавил и убил лиса-демона стадии Превращения в Духа, показав ужасающую несокрушимую закалку тела. Но при этом он не применил ни одной техники, связанной с Инь-духом.

Чжу Цзюэ на мгновение задумался и со вздохом сказал:

— Это как раз и объясняет, почему он всё время стремился покинуть Великую Гань. Он идёт путём, совершенно отличным от нас.

— А ты забыл его Золотое тело-дхарму? — У Даоань поднял голову.

— Не могу понять. Не понимаю. Но я знаю одно — младший соученик Шэнь на нашей стороне, и этого достаточно, — Чжу Цзюэ по-прежнему смотрел на ту фигуру.

— Как и подобает человеку, столько лет проведшему в Хранилище Техник: старший соученик действительно видит всё ясно, — У Даоань подавил потрясение.

Кого же Цинчжоу отправил в Воинский храм — какое чудовище таланта!

То, что показал Шэнь И, уже полностью вышло за пределы их понимания.

Неужели в мире действительно существует существо, способное идти двумя путями одновременно?

Может быть, он разделил свою душу-шэнь надвое?

Или каким-то образом подавил сознание Зародыша Дао и Инь-духа, так что они не только не сопротивляются хозяину, но даже не думают о побеге и полностью подчиняются Шэнь И?

Неужели это всё ещё тот гордый дух, рождённый Небом и Землёй?

У Даоаня даже казалось, что у него дрожит мозг.

Он и так смотрел на Шэнь И с величайшими ожиданиями, но всё равно понял, что недооценивал его.

— …

На летающем челноке Сюй Хундэ окончательно замолчал.

Вместе с Шестым старейшиной они неотрывно смотрели на ту фигуру.

Этот немногословный юноша, стоило ему начать действовать, становился столь же свирепым и решительным.

Раньше они думали, что рассказы А Цин о нём преувеличены.

Теперь же оказалось — она ещё и преуменьшила.

Два лиса-демона стадии Превращения в Духа — и вот так просто были уничтожены.

— Вот что он имел в виду… — медленно выдохнул Шестой старейшина клана Сюй.

— Что именно? — спросил Сюй Хундэ.

Шестой старейшина указал вниз:

— Он сказал, что когда мы выйдем наружу, мы поймём, кто он такой. Он не имел в виду, что его опора — Великая Гань. Он имел в виду, что опора Великой Гань — это он. А значит, и нашей опорой может быть он.

Лицо Шестого старейшины стало сложным.

— Но одной этой силы недостаточно? — нахмурился Сюй Хундэ.

Он признавал, что Шэнь И уже обладает силой, достойной столпа.

Но клан Сюй оскорбил Пещеру Сокровенного Света — силу, способную закрыть небо одной рукой.

— Ты забыл, как он молод? — тихо вздохнул Шестой старейшина.

— Ему нужно время. И он обратился к нам именно за тем, чтобы мы выиграли ему это время. Если бы он уже был столь же силён, как Не Цзюнь, зачем бы мы ему были нужны?

— Тогда мы сейчас… — Сюй Хундэ нахмурился.

— Можно подумать о вмешательстве, — сказал Шестой старейшина. — Как твоя сестра.

Он положил руку на хранилище.

— Возможно, он привёл нас сюда именно для того, чтобы мы показали себя. Не забывай: настоящий предок-основатель Цинцю ещё не прибыл. План Пятого со свадебным союзом явно провалился. Если хочешь сотрудничества — не подсовывай ему женщину Шэнь И. Покажи ему истинную основу клана Сюй.

Тем временем среди горных вершин девушка с мечом теснила более десяти лис-демонов стадии Изначального Единства.

Они пришли вместе с предками, чтобы показать горе Утун: сила Цинцю не уступает Воинскому храму.

Они уже предвкушали спокойную жизнь в Великой Гань.

И кто бы мог подумать, что всего за полчаса всё перевернётся.

— Э… — выдохнула Сюй Ваньюнь.

Она сама не ожидала, что одним мечом сумеет заставить стольких лис-демонов отступать шаг за шагом.

Тан Юань, наблюдая за испуганными лисами, долго колебался, но так и не вмешался.

Если бы он действительно хотел контролировать ситуацию, он должен был сделать это ещё до гибели предков Цинцю.

Но тогда он не вмешался по двум причинам.

Во-первых, обе стороны признали это «личной враждой». Его учитель велел лишь сдерживать конфликт между Великой Гань и Цинцю, но не запрещал месть.

Они пытались убить даосского брата Шэня — и были убиты в ответ.

Это не его дело.

Во-вторых, он не был уверен, что сможет остановить Шэнь И.

При встрече в Логове Тысячи Демонов он ещё считал, что без Золотого тела не уступает Шэнь И.

Но теперь, без копья, на чистой силе, Шэнь И давил на него так же, как Владыка-демон Золотоглазого Льва.

И единственный шанс сравняться с ним — проглотить минимум три Огненных Семени Лотоса.

Проблема была только одна: как уладить всё, когда прибудут учитель и предок-основатель Цинцю.

«Зачем я вообще об этом думаю…»

Тан Юань покачал головой.

Он здесь лишь представитель учителя. Если обе стороны его игнорируют — у него и нет решений.

— Ты… ты, будучи старшим стадии Превращения в Духа, как смеешь подавлять слабых?! Посмеешь дождаться, пока прибудет наш предок-основатель Цинцю?! — закричали более десяти лис-демонов, обернувшись.

Шэнь И ответил действием.

Он слегка повёл ладонью.

Шесть летающих мечей в воздухе мгновенно устремились вниз.

Это была та самая Великая формация мечей, что едва не убила Владыку-демона Бай Юя.

Даже в неполном виде она была не по силам лис-демонам стадии Изначального Единства.

Пух! Пух!

Мечевой свет легко разрывал их защитные сокровища, после чего кровь брызгала во все стороны.

Каждого, кто пытался сбежать, в момент подъёма в воздух связывали терновые чётки.

Шэнь И завис в воздухе, глядя вниз.

Разрушенная гора теперь была залита кровью, воздух пропитался кровавой аурой — словно бойня.

Это была Личжоу — процветающая область Великой Гань, где чаще всего собирались странствующие практикующие.

Он должен был кровью демонов провести здесь границу.

И закрепить её в сознании практикующих.

Показать, что можно делать, а что нельзя.

И сейчас этой границе не хватало последнего, самого плотного штриха.

Он взмахнул рукой, убрал тела в хранилище и направился к горному пику Великой Гань.

Он опустился туда, где ранее стояло Воплощение Закона Якши.

Сел на вершине горы, скрестив ноги, и медленно закрыл глаза.

За его спиной Боевые Бессмертные из столицы и ученики Цицзуна не могли скрыть благоговейного взгляда.

Он был не столь ослепителен, как Золотое тело-дхарма.

Но просто сидя в тишине, он уже изменил то, как они смотрели на Великую Гань.