Цзян Цюлань в этот момент спокойно сидела у стола, но всё её тело источало острую, почти несдерживаемую силу — наконец-то проявился истинный облик «самого острого меча Цинчжоу».
Шэнь И с равнодушным видом отвёл взгляд, взял небольшой кувшин вина и сорвал глиняную печать.
Он сделал спокойный глоток лекарственного вина.
«Обманывать приятелей — не проблема, всё равно не убудет…»
Если у неё действительно была такая уверенность, позволяющая смотреть на всех свысока, разве стала бы она надевать это длинное платье?
Это была цена возложенных на неё ожиданий.
Когда весь Цинчжоу воспринимает тебя как надежду, ты становишься словно поднятым над костром: каждый взгляд уважения — как ещё одна охапка сухих дров.
Шэнь И не стал ничего говорить.
Их отношения были лишь отношениями сослуживцев. Она сильно помогла ему, и если бы понадобилась помощь в других вопросах, он бы не отказал, но до доверительных разговоров они ещё не дошли.
К тому же, в отличие от остальных в Цинчжоу, он доверял только сабле в своей руке.
В комнате повисла тишина.
«…»
Цзян Цюлань пристально смотрела на лицо юноши, её прекрасные глаза мерцали.
Через мгновение острота, окружавшая её, медленно рассеялась.
Словно небесная дева на картине вдруг сошла в мир смертных — стало меньше холодности, больше человеческой реальности.
Перед другими она должна была всегда выглядеть так, будто всё находится под контролем. Но перед Шэнь И он с первого взгляда видел её истинное состояние.
Цзян Цюлань подняла кувшин и осушила его залпом. Янтарное вино стекало по уголку губ вниз по белоснежной шее, пропитывая ворот одежды.
Она закрыла глаза, длинные ресницы слегка дрожали:
— Он вот-вот прорвётся. Я немного тороплюсь.
Ей не требовался ответ. Ей нужно было лишь место, где можно высказаться. А молчаливый юноша, привыкший к тишине, был для этого наиболее подходящим.
— Когда я надеваю эту одежду, все годы практики будто превращаются в шутку.
— Я убью его.
Цзян Цюлань снова открыла глаза.
В её чёрных зрачках больше не было нарочитой остроты — лишь предельное спокойствие, под которым скрывалась холодная, убийственная решимость.
В тишине комнаты будто бы раздался едва слышимый треск. Но это был не звук — это колебнулась ци.
Шэнь И поставил кувшин и с лёгким раздражением посмотрел на неё:
«…»
Культивация — дело серьёзное. Оно требует огромного количества ресурсов и времени для накопления стадий. Нельзя же так — сказал пару фраз, и уже происходят такие вещи.
— Спасибо тебе.
Цзян Цюлань успокоила дыхание, подавила убийственное намерение и мягко посмотрела на него.
Она стала на шаг ближе к стадии смешения и становления мастером Единства.
— Не стоит благодарности. Поставь рядом деревянный чурбан — эффект был бы тот же, — равнодушно сказал Шэнь И.
Однако Цзян Цюлань серьёзно покачала головой:
— Не тот же.
Её всегда гордая одарённость впервые ощутила, что её действительно превзошли. Это её задело.
Кроме того, его спокойствие, будто ему всё безразлично в этом мире, тоже вызывало у неё зависть.
Именно поэтому этой ночью она и пришла сюда.
— Ты сейчас уже должен быть на уровне совершенного Сгущения Ядра. С твоей сообразительностью ты, возможно, пройдёшь три великих барьера намного быстрее меня, — с лёгкой тяжестью в голосе произнесла Цзян Цюлань.
Семя Дао, зарождение Дао-эмбриона, формирование Дао-ребёнка… а затем, когда Дао-ребёнок накопит достаточно основания, происходит разрушение внутреннего ядра — и тогда достигается уровень Единства , мастер.
— А если человек не слишком сообразителен, сколько времени нужно? — вдруг спросил Шэнь И.
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — мягко ответила Цзян Цюлань. — Каждый воин на стадии входа в Объятие Ядра испытывает тревогу. Ты просто ещё не понимаешь, насколько твоя одарённость велика.
— Я спрашиваю за других, — спокойно уточнил Шэнь И.
— Не слишком сообразительные… — Цзян Цюлань задумалась. Ей было немного неловко говорить это прямо, но она всё же ответила: — Например, как генерал Чэнь. Примерно к двумстам годам он заложил божественное семя и вошёл в стадию Объятия Ядра. До последнего раза у горы Цинфэн он только тогда прорвал второе ограничение… И это при том, что он идёт по пути Боевого Бессмертного и управляет всем округом через подношения, не испытывая нехватки ресурсов.
Было очевидно, что Чэнь Цянькунь — это уже предел её примеров.
Он шёл по пути духовной сущности, более простому, чем путь Единения.
Но даже так, за шестьсот с лишним лет его духовная сущность так и не пробудилась полностью — он лишь частично заимствует её силу.
«…»
Шэнь И взглянул на свой чёрный доспех.
Забавно.
В маленьком Линьцзянском округе оказалось сразу два «средних» по таланту великих усмиряющих демонов генерала.
Но в конечном счёте, перед лицом демонической продолжительности жизни несколько сотен лет — это не так уж и много.
После изучения метода «Пожирание Неба, Поглощение Ядра» Шэнь И уже хорошо понимал стадию Объятия Ядра.
Сложность сводилась к трём пунктам.
Первое — ресурсы.
Если использовать ци крови, нужно собирать множество духовных трав, перерабатывать их в ци крови и затем вливать в ядро. Процесс медленный, а объёмы требуются колоссальные.
Но у него уже была идея.
Он собирался использовать демоническую силу — самую доступную энергию. Внешнее ядро Небесного Демона может мгновенно поглощать и хранить её, избавляя от переработки. Достаточно сразу подавать её во внутреннее ядро — минуя целый этап.
Второе — как из накопленного сформировать семя Дао.
Третье — как после этого вложить в него божественное сознание.
И именно эти два этапа, вероятно, и были причиной медленного прогресса генерала Чэня.
Но для Шэнь И всё это решалось демонической продолжительностью жизни.
Единственная проблема сейчас — недостаток демонических ядер.
Как только он получит своё драгоценное оружие, пора будет возвращаться в Цинчжоу.
И в этот момент снаружи раздались быстрые шаги.
Цзян Чэнъюнь почти вбежал во двор и посмотрел на двух сидящих в комнате людей.
Его выражение стало странным:
— Вы…
Неудивительно, что он никого не мог найти. В итоге на приём пошёл только он один?
Он не был зол — скорее просто чувствовал, что ситуация вышла за рамки нормы.
Он слегка отступил в сторону, открывая стоящего позади изящного юношу в тёмно-зелёном одеянии.
Наследник Цзиньцзян подошёл к двери, окинул взглядом комнату и остановился на пустых кувшинах на столе.
Шэнь И в чёрных доспехах и Цзян Цюлань в чёрном платье — они не говорили ни слова, но их спокойное присутствие само по себе создавало странную гармонию.
— Госпожа Цзян, — нарушил тишину наследник Цзиньцзян.
Цзян Цюлань обернулась.
Она не собиралась больше связываться с домом Цзи, но, поскольку уже нарушила обещание, спокойно поднялась и слегка кивнула:
— Я уже передала людям, чтобы сообщили княгине. В Цинчжоу есть срочные дела, мне необходимо ими заняться, я не могу отвлекаться. Прошу наследника Цзиньцзян передать княгине мои извинения за нарушение обещания. Простите мою неучтивость.
Она изначально согласилась лишь дать наставления наследнику в боевых искусствах — и не более.
Но после вчерашней встречи стало очевидно, что его интерес вовсе не в боевых искусствах.
А значит, у неё больше не было причин оставаться.
Назад
Том 1 · Глава 169