Слышал я, что жизни нужны острые ощущения, но это уже как-то чересчур остро.

В первой жизни Хицудзитани Мива перевелась в школу Хирасака обычной красавицей-новенькой и, едва разрешилась проблема со сталкером, тут же влилась в гарем.

А на деле она — подумать только — подруга детства Амады.

Как это вообще понимать? Автор оригинала рассудил, что с одним стартовым статусом «новенькая» против прочих героинь ей не выстоять, и задним числом прикрутил ей атрибут «подруга детства»?

Если так, то он промахнулся со сроками. Такое однозначно надо было проворачивать в первой жизни.

Зачем добавлять подобное во второй жизни… как раз тогда, когда главный герой исчез со сцены?

— Эй, Исии-кун. Ты меня слушаешь?

— А, ага… Слушаю, да…

Мельком глянув в зал магазина, я увидел Хидаку: она застыла наизготовку с таким видом, будто вот-вот вылетит к нам.

Наверное, заметила, что со мной творится неладное.

Я остановил её жестом — мол, всё в порядке, — и она угомонилась.

Так. Спокойно. Прецедент уже был: подруга детства главного героя его люто ненавидела. А раз Хицудзитани тоже подруга детства, то и она…

— Ну так расскажи мне про Тэрути!

Ага, всё, приехали. Шкала симпатии забита до отказа.

Это у нас стадия «Тэрути-бэйби, я обожаю Амаду-куна», не иначе.

— Раз вы друзья детства, пошла бы да спросила у него сама.

Для начала хоть немного посопротивляюсь. Хотя в глубине души мне хочется только одного — чтобы Хицудзитани с Амадой не связывалась. Правда, что-то подсказывает, что всё без толку.

— Ну… я же не знаю, помнит ли меня Тэрути. А если забыл, будет так грустно…

Ой, батюшки, а вот и героиня. Прежние замашки как рукой сняло: сама кротость, и жесты такие милые.

А можно эту настройку прямо сейчас стереть? «Волшебным ластиком» каким-нибудь.

— Сразу предупреждаю: история не из приятных.

— Ничего, я готова ко всему.

Вот незадача: она у нас крутая. Крутая, как яйцо вкрутую. И вообще, с какой стати она подруга детства?

Но тогда разве Хидака не должна знать Хицудзитани? Они же обе подруги детства одного и того же парня.

Стоп. Вопросов у меня хоть отбавляй, но сперва выложу свою часть.

Если честно, рассказывать не хочется. Хочется наплевать на уговор и сбежать.

Но, даже если сейчас сбегу, Хицудзитани ни за что не отступится и начнёт баламутить всё вокруг меня.

Значит, остаётся одно — идти на риск с открытыми глазами. Тем более что это ещё и шанс.

Рассказать не как было, а приукрасить так, чтобы Амада выглядел хуже некуда.

Если выгорит, симпатия Хицудзитани к Амаде уйдёт в минус.

— В общем, некоторое время назад…

И я принялся обстоятельно, во всех подробностях и с приукрасами, расписывать Хицудзитани злодеяния Амады.

Что Амада считает себя главным героем ромкома и живёт в уверенности, будто все красавицы на свете просто обязаны в него влюбляться. Однако главной героиней он назначил Хидаку Микото, а остальные героини шли исключительно в запас. Чтобы подогреть ромком — и лишь затем, чтобы потешить собственное чувство превосходства, — он «проходил» одну героиню за другой. Мало того: руками этих героинь он разгребал всевозможные неприятности, а самое вкусное под конец забирал себе. Я же — главная жертва этого Амады: Хидака Микото, назначенная им главной героиней, питала ко мне нежные чувства, так что меня записали в помехи и решили устранить. Способ — выставить меня автором тайной съёмки, которой я не делал. Он без спроса залез в мой смартфон, заснял переодевающуюся героиню и с помощью этих снимков попытался выставить меня подонком, который её шантажирует. Однако план провалился. Я его раскусил, и уже его собственное истинное лицо увидели и одноклассники, и героини, которых он использовал, — так он и лишился своего места в школе. Потому и перестал ходить на занятия.

…Я-то собирался сгустить краски до предела, но факты и без того оказались настолько гнусными, что сгущать было некуда.

И так, оказывается, бывает.

— Вот как… Значит, вот что было. Спасибо, что рассказал…

Лицо у неё сделалось серьёзным и притихшим.

Ну что, Хицудзитани? Уж теперь-то разочаровалась? Он ведь даже твоего беспокойства не стоит, согласна?

Так что давай, обнуляй симпатию к Амаде прямо сейчас и становись обыкновенной красавицей-новенькой…

— И всё-таки… нет, как раз поэтому мне хочется быть на стороне Тэрути!

Похоже, мой расчёт с треском провалился. Улыбка у неё — ослепительнее некуда.

Это что же, «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» наоборот?

Увидь она всё своими глазами, мнение бы переменилось, но раз сама она через это не прошла, толку мало.

Даже если о ком-то говорят дурное и это правда, пока сам не пострадал, тебе до этого дела нет.

Наоборот: того, о ком так говорят, становится жалко, и ты встаёшь на его сторону ещё твёрже.

Так уж устроен мир: порой доброта оборачивается для кого-то мучением.

— И потом, это ведь в каком-то смысле шанс, правда? Рядом с Тэрути сейчас ни одной симпатичной девчонки!

Куда ни кинь — всюду клин.

— Кстати, Хицудзитани…

— Что такое?

— Ты сказала, что вы с Амадой друзья детства? В одной начальной школе учились?

— Не-а, школы у нас разные. Мы ходили в один бассейн.

Нет, ну этот тип и правда разводит ромком где ни попадя!

— Так что Тэрути меня, наверное, и не помнит. Я тогда была совсем не такая, как сейчас.

Ну-у, кто ж его зна-ает…

В первой жизни он насчёт того, что Хицудзитани — его подруга детства, делал вид, будто знать ничего не знает, но сдаётся мне, он просто нарочно притворялся, что не узнаёт её: главной-то героиней он уже назначил Хидаку-у.

Он ведь, знаете ли, все силы бросал на то, чтобы быть недогадливым.

— Знаешь, раньше я была ужасно застенчивой.

Никто не спрашивал, а она уже пустилась рассказывать о своём прошлом. Может, ты уже пойдёшь домой, а?

Сюжет с застенчивой девочкой у нас уже отработан на Каниэ-сан, так что истории ещё и повторяются.

— Из-за этого меня травили в бассейне. А спас меня Тэрути!

Подозри-ительно. Небось на самом деле больше всех старался кто-то другой.

Чтобы этот тип храбро попёр на обидчиков — простите, но в такое мне ну никак не верится.

Да что там — не исключено, что он сам исподтишка этой травлей и заправлял.

— Он договорился с тем, кто в бассейне лучше всех плавал, и они сказали другим девочкам: «Не смейте обижать Хицудзитани-сан». Я тогда так обрадовалась…

Ну, что я говорил! Защищать-то он поручил заступнику по доверенности.

Уж не Цукияма ли это, часом? Он ведь тоже в плавательной секции.

— С тех пор меня больше не травили. Но я решила, что так дальше нельзя, собралась с духом и стала держаться весело и бойко! Ну, слабые места у меня, конечно, ещё остались…

Ври больше. Ты же нахалка, у которой сердце обросло щетиной погуще бороды Теоскара Эрнандеса, — толстокожая, каких поискать. И не надо давить на жалость, чтобы набрать у меня очков симпатии.

— Поэтому теперь моя очередь помогать! Раз Тэрути тяжело, я должна его выручить!

Да не надо, не выручай. Амаде я желаю провалиться прямиком в ад.

— Если я буду знать, что случилось, то и уговорить его получится как надо! Я ведь не какая-то незнакомая девица, свалившаяся как снег на голову, а новенькая одноклассница, которая знает, в чём дело, и пришла его уговаривать!

— Погоди, ты же вроде подруга детства…

— Это… ой! Я же не сказала! Вообще-то у меня к тебе просьба, Исии-кун…

— Смотря какая. Могу и отказать.

— Тогда слушай. Не говори Тэрути, что я его подруга детства. Если Тэрути меня забыл, я хочу, чтобы он вспомнил сам, — вот будет радость!

Вот оно что. Так вот почему в первой жизни никто не знал, что Хицудзитани Мива — подруга детства.

В первой жизни Хицудзитани подошла к Амаде, скрыв, кто она такая. А Амада, назначивший главной героиней Хидаку Микото, видимо, рассудил, что ещё одна подруга детства ему только помешает.

Потому-то он нарочно и делал вид, что не узнаёт её.

— Понял. Ни за что не скажу.

Хотя нынешний Амада и без меня почти наверняка вспомнит.

Вернее, не вспомнит, а уже помнит. Ну, без разницы.

— Хе-хе! Спасибки! А ты, Исии-кун, совсем не такой страшный, как все говорят!

Наконец-то, видимо, удовлетворившись, Хицудзитани мило помахала мне ладошкой, бросила «Пока!» и упорхнула пружинистым шагом.

Я так и остался стоять столбом, и тут ко мне подошла Хидака.

Она смотрела на меня с тревогой — наверняка ей не терпелось узнать, что случилось.

— Кадзупён, ты в порядке? Можно спросить, что стряслось?

— Подруга детства главного героя настойчиво подбивает клинья ко мне, второстепенному…

Наверное, у каждого в жизни есть человек, который ему как кость в горле.

Одним своим существованием он бросает тень на твою жизнь и множит тревоги.

Для меня такой человек — Амада Тэруто.

Теперь-то я понимаю: время от того происшествия до вчерашнего дня было счастливым.

Конечно, случались и неприятности — то Цукияма, то Усимаки, то Иба привяжутся, — но в пределах терпимого.

Но счастье, увы, мимолётно, и вот оно подошло к концу…

— Исии, прости меня за тот раз! Правда прости!!

Утро, класс 1-«В». Передо мной низко склоняет голову Амада Тэруто.

Человек, который до сих пор ни разу не появлялся в школе, пришёл на занятия.

Едва войдя в класс, он направился прямиком ко мне и принёс извинения.

— Я тебе завидовал и поступил с тобой ужасно! Такое извинениями не загладить, но больше я ничего сделать не могу… Прости меня, правда!!

А рядом с Амадой, улыбаясь, стоит Хицудзитани Мива. И отпускает в адрес кающегося Амады донельзя противную реплику: «Молодец, как хорошо извинился!»

— Рад, что ты хоть это понимаешь.

— А?

Амада поднял голову — видно, не понял, к чему я это.

— Такое извинениями не загладить. Больше никогда не подходи ни ко мне, ни к Хидаке.

— Ох! Да… конечно… Угу, я понимаю…

Ещё бы. Извинился при всех — и что с того? Я тебя до конца жизни не прощу.

Ты ведь и сам прекрасно это понимаешь, так?

И всё-таки он извинился вот так, при всех, — потому что на самом деле его цель — вовсе не извиниться передо мной.

Это всего лишь подготовка почвы. Фальшивое извинение, чтобы человек, натворивший больших бед и столько времени не ходивший в школу, отвоевал себе место в классе.

— Не переживай, Тэрути! Чего не исправишь, того не исправишь, — надо просто отпустить!

В первой жизни Хицудзитани звала его «Амада-кун», а теперь — «Тэрути». Иначе говоря, Амада вспомнил… вернее, всё это время помнил, что Хицудзитани — его подруга детства.

— Ага. Спасибо, Мива.

Нет, серьёзно: то, что Хицудзитани встала на сторону Амады, — морока хуже некуда.

Хицудзитани перевелась совсем недавно, а уже прочно заняла в классе место всеобщей любимицы.

А раз с ним водится такая, как Хицудзитани, то и одноклассники не особо смогут на Амаду наседать.

И главное — непосредственные участники той истории мы с Хидакой, а не одноклассники. Именно потому, что они посторонние и времени прошло прилично, они, пусть и не без задних мыслей, Амаду всё-таки примут.

Обидно до невозможности, но так уж всё устроено.

— С возвращением, Тэру.

— Ты всё ещё зовёшь меня Тэру, Цуки?

— А то как же.

Цукияма тоже встретил Амаду от души.

Он ведь из тех, кто беспокоится, что Амада не ходит в школу, и ездит его проведать.

Так что было ясно: стоит Амаде появиться, Цукияма встретит его с улыбкой.

— Слушай, Хицудзитани, а с чего вы с Тэру так сдружились?

— Хе-хе! А мы, вообще-то, друзья детства!

— О! Правда?!

Цукияма от её слов округлил глаза.

Я и так был почти уверен, что Амада не забыл Хицудзитани, но, когда это подтверждается на все сто, всё равно бьёт по нервам. Нет, правда: стоит Амаде влезть — и со мной случаются одни неприятности.

— Кадзупён…

Голос у Хидаки встревоженный. Для неё, как и для меня, хуже Амады никого не придумаешь.

Ничего хорошего из того, что он снова ходит в школу, не выйдет.

— Всё в порядке.

Чтобы хоть немного её успокоить, я сказал это с улыбкой.

По-хорошему, мне хотелось бы развеять все её тревоги, но сейчас я способен разве что на это…

— Чудно! Это тоже по-своему очень чудно!

Что-то она бодрее, чем я думал…

Амада Тэруто снова ходит в школу Хирасака.

Только и всего. Никаких неприятностей пока не произошло.

И всё же у меня предчувствие, что моя повседневность вот-вот рассыплется, — наверное, ещё и потому, что события несутся слишком быстро.

— Тэру, сразу говорю: больше я такими делами заниматься не стану!

— Знаю, Мока. Да и вообще, это не я, это Химэ…

— Вот как? Я старалась ради вас, Тэру-сан, а вы изволите так дурно отзываться.

— Всё равно, ты перегнула палку!

— Ха-ха-ха! Да ладно вам, Иба, Усимаки. Дело прошлое, так ведь?

— Эй, вы четверо! Хватит так увлечённо болтать о том, что было без меня-а!

В обеденный перерыв вокруг Амады Тэруто собираются: Цукияма Оудзи, что прежде, что теперь занимающий позицию закадычного друга.

А ещё три красавицы: Усимаки Фука, Иба Кохимэ и Хицудзитани Мива.

Что так выйдет, стоит Амаде вернуться, я предвидел, но чтобы он управился с этим ещё до обеда — такого я не ожидал.

Одно, правда, слегка удивило: в гарем Амады не вернулась только Каниэ.

Девчонки из её дружной компании, похоже, задались тем же вопросом, что и я, и спросили Каниэ: «Ты уверена?» А Каниэ с лёгкой улыбкой ответила:

— Моё место — здесь.

Спокойное лицо, одна-единственная фраза — и девчонки в нокауте с первого удара.

— Коро, ты такая милашка-а! Мы тебя тоже обожаем!

— Ой! Д-дышать нечем…

Маленькую Каниэ изо всех сил тискают в объятиях и мнут со всех сторон.

Нежности, конечно, бурноватые, но сама она, похоже, не так уж и против.

— Кадзупён, ты правда не против?

Это спрашивает Хидака. Видимо, про то, что Цукияма с компанией, с которыми мы ещё совсем недавно проводили время, мигом вернулись к Амаде.

— Да мне без разницы. С кем водиться — пусть решают сами.

Я ведь вообще не считаю Усимаки и остальных друзьями. В первой жизни я из-за них хлебнул горя сполна, да и во второй они меня чуть было не подставили.

Так что пусть уходят — мне всё равно. Если уж на то пошло, меня слегка… нет, весьма напрягает лишь то, что они снова собрались вокруг Амады.

— …………

И тут я случайно встретился взглядом с Усимаки, которая весело болтала с Амадой и остальными.

Но она тут же неловко отвела глаза. Да не злюсь я.

Просто если она снова выкинет что-нибудь лишнее, не прощу — только и всего.

— Не волнуйся. Я буду рядом с Кадзупёном. Обязательно.

— Спасибо.

Так и есть. Рядом со мной — Хидака.

Если Амаде охота снова воцариться главным героем ромкома — пусть его.

Лишь бы не втягивал в это мою семью и Хидаку.

— Кадзупён, пойдём есть.

— Пойдём.

Мы с Хидакой выходим из класса. Идём по коридору — и тут нас догоняет Хицудзитани.

— Эй, Исии-кун, Хидака-сан!

Я обернулся: на лице у неё была какая-то сложная улыбка — в ней сквозило лёгкое напряжение, но радость оттого, что Амада снова в школе, всё-таки брала верх.

Может, зря я рассказал Хицудзитани про ту историю с Амадой?

Промолчи я тогда… нет, жалеть уже поздно.

— Чего тебе?

— Слушай, может, пообедаем вместе? Ну… Тэрути тоже будет…

— Ты ведь понимаешь, что мы ни за что не согласимся?

— А-а… Ага. Ну да… конечно… Поняла! Прости, что глупость спросила!

С этими словами Хицудзитани сразу развернулась и ушла обратно в класс.

Правда, напоследок ещё раз обернулась и бросила: «Больше не спрошу!»

Правда это или нет — не знаю.

Даже если сейчас она говорила всерьёз, стоит Амаде попросить — и она вполне может передумать.

В первой жизни я до тошноты хорошо усвоил: героиня — это существо, способное ради главного героя бросить всё.

Послеобеденные уроки начинаются с физкультуры — общей для нескольких классов.

Сперва разминка, а в школе Хирасака разминку делают в парах.

До сих пор, поскольку Амада в школу не ходил, один человек оставался без пары и разминался с учителем, но с сегодняшнего дня Амада на месте, так что наконец-то все смогут разбиться по парам.

Нормальных друзей в школе Хирасака у меня нет, и всё это время я пережидал этот урок в паре с Цукиямой, у которого друзей тоже нет, но сегодня, похоже, расклад несколько иной.

— Исии, давай в паре?

— Я, кажется, сказал тебе больше ко мне не подходить?

— А что поделать. Больше встать не с кем.

— …Тц.

Потому что ко мне подошёл он — Амада Тэруто.

Все остальные парни, включая Цукияму, уже разбились на пары. То есть волей-неволей придётся мне вставать с Амадой. Те, кто хорошо знает, что между нами произошло, украдкой на нас поглядывают, а учитель ни о чём не подозревает и как ни в чём не бывало командует разминкой.

— Слу-шай! И-си-и!

— Че-го! Тебе-е?

Мы стоим спиной к спине, сцепившись локтями, и по очереди взваливаем друг друга на спину — и посреди этой разминки Амада со мной заговаривает. Отвечать, честно говоря, не хочется, но он ведь и без ответа будет болтать.

— Не надо! Так уж! Меня! Остерегаться!

— Решать! Буду! Я!

Самый ненадёжный человек на свете говорит мне самые неправдоподобные на свете слова — и я, по-твоему, поверю?

Понятное дело, сразу после возвращения в школу он ничего устраивать не станет.

Пусть при нём и всеобщая любимица Хицудзитани, но доверие к Усимаки и Ибе в школе по сравнению с первой жизнью сильно подорвано. Что до Цукиямы — что ж, в каком-то смысле его положение не так уж отличается от того, чем всё кончилось в первой жизни, но и в характере у него всё же произошла небольшая перемена. Цукияма с его обострённым чувством справедливости ни за что не станет помогать Амаде в подлостях. Хотя бы в этом я на него полагаюсь.

Так что опасаюсь я не нынешнего Амады. Я опасаюсь Амады со второго семестра.

В школе Хирасака случается множество ромком-событий и сопутствующих им неприятностей.

Бывают, конечно, и чистые ромком-события без всяких неприятностей, но итог так или иначе один: героиня влюбляется в Амаду Тэруто.

Раз Амада вернулся в школу Хирасака, все грядущие ромком-события, надо думать, будет разрешать он. И множество героинь в него влюбятся, и сложится гарем Амады. Вот чего я боюсь.

Одолеть Амаду мне удалось только потому, что шёл всего лишь первый семестр первого года и гарем Амады ещё не был достроен. А что, если сложится тот же гарем, что и в первой жизни?

И что, если вся эта гаремная братия возьмётся меня подставлять?

Вот тогда я точно проиграю. И снова лишусь семьи… а потом и Хидаки…

— Я, вообще-то, собираюсь перевестись.

— Ха?

От этих слов Амады у меня за спиной я невольно прервал разминку.

Мы развернулись лицом друг к другу. Амада улыбался как-то легко и светло.

Амада — и переводится?

— Ну, после такого в школе всё равно неуютно. Пропустил я прилично, по посещаемости впритык — чем оставаться на второй год, уж лучше так. Промежуточные экзамены я, правда, сдал.

— Ты их сдавал? Тебя же не было…

— Приходил тайком в другой день и сдавал. Особые условия для тех, кто пропускал.

Надо же, и такое бывает. Хотя нет, сейчас не об этом.

— Ты правда переводишься?

— Ага. Если начистоту, пока вы с Микото вместе, мне ничего не светит. Или, может, ты переведёшься вместо меня?

— Ещё чего.

— Ну да, так я и думал.

Ни капли досады в голосе — сказано как-то шутливо.

Ответ на такой вопрос он наверняка знал с самого начала.

Амада улыбается мне как человек, который уже со всем смирился.

— Я больше не собираюсь лезть ни к тебе, ни к Микото. Вы ведь уже почти пара, так? Ну и ладьте себе.

— Что-то похожее ты мне уже говорил. Когда собирался заманить меня в ловушку.

— Эх-х… Всё-таки запомнил. Суровый ты.

Амада беззаботно расхохотался.

Если Амада и правда переводится, приятнее расклада для меня не придумать.

Вопрос, кто будет отрабатывать грядущие ромком-события, остаётся, но самого страшного для себя я точно избегу.

Однако так просто верить нельзя. Амада уже обманывал меня вот так же.

— В общем, вот так. Недолго, но давай уж как-нибудь уживёмся.

— …Ага.

Больше мне сказать было нечего, и я просто принял его слова.

Воскресенье. Смен на этот день я не брал и отправился гулять с Хидакой и Юзу.

Позавтракали впятером, собрались и вышли втроём.

Вообще-то принято встречаться прямо на месте, но толковать Хидаке об общепринятом бесполезно — это я уже усвоил. Для нас это давно стало обычным делом.

Горевать из-за такого я не стану. По-настоящему горько мне от другого…

— Вообще-то, Кадзу, мог бы с нами и не ходить.

…от того, что сегодня Юзу позвала гулять Хидаку, а меня — нет.

— Юзу, зачем ты говоришь такие печальные вещи! Мы же клялись быть вместе всегда… во веки веков, этернально!

— У тебя там масло масляное, и ни в чём мы не клялись!

— И всё-таки!

— Мы сегодня за косметикой, так что без тебя, Кадзу, вполне можно обойтись!

Такие вот дела. Юзу позвала сегодня Хидаку потому, что хочет купить косметику.

Юзу переживает из-за своего детского личика и, желая казаться хоть чуточку взрослее, частенько покупает косметику на карманные деньги.

Особенно она любит покупать «то, что посоветовала Ханатори Мияби».

По словам Юзу, косметика, которую советует Ханатори Мияби, и по цене доступна даже школьникам, и по качеству очень даже хороша, так что всё, что та представит, Юзу непременно покупает.

«Мияби-тян популярная, ей от кучи компаний предлагают рекламу, но заказы на косметику она не берёт ни за что. Говорит, что хочет советовать только то, что сама считает по-настоящему хорошим. И правда: из всего, что советовала Мияби-тян, ещё ни разу не было промаха».

Это слова Юзу. Даже узнав, что под именем Ханатори Мияби скрывается Хицудзитани, она произнесла исполненные милосердия слова: «Хорошие стороны всё равно надо видеть». Как есть ангел.

Выслушав всё это, я сказал ей, что она и так достаточно милая и никакая косметика ей не нужна, — на что Юзу со страшным лицом ответила: «Учти, этой фразой ты разом настраиваешь против себя всех девушек на свете».

Сразу после этого я принялся дотошно изучать косметику.

— И всё равно я хочу быть с Юзу! Ну, Юзу, можно же? У братика есть деньги, слышишь? Вот, как раз зарплата с подработки пришла. Братик купит Юзу всё, что она захочет…

— Звучит жутковато… Это деньги, которые ты сам заработал, вот и трать на себя. Или купи что-нибудь папе с мамой.

— Гениально! Так и сделаем! Что бы такое выбрать?

— Тогда, когда мы закончим с покупками, выберем подарок папе и маме. Я тоже немного добавлю, так что не бери ничего слишком дорогого.

Эх. Ну почему Юзу такой ангелочек?

До того мила, что хоть плачь.

— Юзу-тян, я тоже скинусь. Я у вас постоянно в долгу.

— М-м. Ладно.

Юзу без лишних слов соглашается, а у меня возникает вопрос.

Может, Хидаке лучше купить подарок не нашим родителям, а своей семье?

— Кадзупён, выберем подарок вместе.

— Ага, давай.

И тут мне вдруг подумалось. Времени с Хидакой мы проводим немало, а знаю я о ней, может статься, куда меньше, чем мне кажется.

Спроси я — Хидака, скорее всего, расскажет, но именно поэтому и спрашивать неловко.

А вот Амада наверняка знает. От этой мысли стало до ужаса досадно.

Дорога от дома до станции, пересадки — всего выходит полтора часа.

Сегодня мы ехали в универмаг, довольно далёкий от наших краёв.

Косметика по совету Ханатори Мияби, которую собралась купить Юзу, продаётся только в определённых магазинах, и этот, по её словам, ещё самый близкий.

— Ну, Кадзу, подожди где-нибудь. Закончим — напишем.

— У-у-у… Понял…

Юзу беспощадно добила меня этими словами.

Я-то был настроен идти с ними до конца, но, похоже, сегодня в планах не только косметика, но и бельё, так что мне велели ждать. Даже между братом и сестрой есть стены, которые не преодолеть.

— Не делай такое несчастное лицо. Как будто мы тебя обижаем.

— Юзу-тян, может, Кадзупён всё-таки с нами…

— Мико-тян, не балуй его! Нельзя — значит нельзя, так и надо говорить.

— Ух… Кадзупён, прости…

— Не бери в голову. Я буду послушно ждать. Вечно буду ждать!

— Тяжело с тобой…

Бросив это с явной досадой, Юзу удалилась вместе с Хидакой.

Я провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду, а потом направился к диванчику для отдыха.

— …………Пройдусь, что ли.

Присел на диван — а заняться нечем, руки так и не находят себе места.

Так что я решил пройтись по универмагу. Разумеется, «случайно» забрести в отдел белья я и не думал. Братик всегда держит слово, данное Юзу.

Раз уж так, можно заранее присмотреть, что купить папе с мамой.

С этой мыслью я бродил по универмагу — и тут…

Мне на глаза попалась какая-то девушка: прикрыв лицо рукой, она крадучись куда-то пробиралась.

Внимания привлекать, видимо, не хочет, но с такими повадками она, наоборот, бросается в глаза, разве нет?

С этой мыслью я вгляделся в её лицо и…

— Хицудзитани?

Стоило мне её окликнуть, как она вздрогнула всем телом и с опаской отвела от лица руку — а за ней оказалась именно та, кого я и ожидал увидеть: Хицудзитани Мива.

— П-привет. Какое… совпадение. Надо же, встретились в таком месте… Далековато ведь.

Встретить в универмаге Хицудзитани Миву я никак не ожидал. Она, надо думать, тоже.

Но чего она так перепугалась?

— Я, вообще-то, сегодня за косметикой пришла-а! Ну, чтобы рассказывать о ней на стриме, надо ведь сначала всё самой попробовать, правда? Вот я и скупаю как можно больше всего разного! А мои любимые в этих краях продаются только здесь!

Никто не спрашивал, а она сама пустилась в объяснения. И звучит это, пожалуй, как оправдание.

Странно она себя ведёт, как ни посмотри.

Да и вообще, ещё совсем недавно она сама ко мне без конца бегала.

— Ой, прости! Мне, наверное, лучше рядом с тобой не крутиться! Ну, тогда…

— Мия-тян, заждалась?

— …………!

Теперь уже настал мой черёд удивиться до глубины души.

Тот, кто назвал Хицудзитани «Мия-тян», оказался мужчиной заметно старше нас.

Мужчина под тридцать, рыхлый и расплывшийся. Видно, и сам понимает, что фигура у него не ахти: лето на носу, а он в мешковатой толстовке, прячущей выпирающий живот.

Увидев, что мы с Хицудзитани разговариваем вдвоём, он откровенно помрачнел.

— Это кто?

— А-а, ну… Мы просто случайно встретились…

— Мия-тян. Это кто?

Мужчина буравит Хицудзитани острым взглядом. Похоже, его бесит не столько отговорка про случайную встречу, сколько то, что она скрывает, кто я такой.

— Эй! Не смей так грубить! Ты его обижаешь!

— Ай! П-прости, Мия-тян!

Но стоило Хицудзитани рассердиться, как расстановка сил мигом перевернулась.

— Ты… меня разлюбила?

— Нет. Но если и дальше будешь так себя вести, могу и разлюбить.

— Не надо! Только не это…

Куда только подевалась вся его грозность. В глазах у мужчины жалко заблестели слёзы.

Кажется, я примерно понял, что связывает этих двоих.

Ладно уж, подыграю-ка я Хицудзитани.

— Э-э, я одноклассник Хицудзитани… А что за «Мия-тян»?

— Ой! Вот чёрт!

Я мигом бросил Хицудзитани спасательный круг.

Мужчина, до этого хмурый, от моих слов занервничал.

Видимо, решил, будто я не в курсе, что Хицудзитани — это Ханатори Мияби.

Хицудзитани тоже изумлённо округлила глаза — никак не ждала, что я её выручу.

— Да какая разница, как я её зову!

Говорит резко — видимо, пытается замять промах злостью.

Но больше всех сейчас нервничаю я. Что вообще происходит?

Почему Хицудзитани с этим мужчиной?

По идее, мне, обычному старшекласснику, неоткуда знать, кто такой этот друг (?) Хицудзитани.

Но этот мужчина — исключение.

— Я ведь только что сказала? Такое поведение…

— А! Прости, пожалуйста! Прости, пожалуйста!

В первой жизни лично мы не встречались, но лицо этого человека я видел на фотографии.

Мужчина, который жалко бьёт поклоны Хицудзитани, хотя она наверняка младше его.

Это же…

— Ну, хорошо хоть, что ты… что вы для Мия-тян не какой-то особенный человек.

…тот самый мужчина, который преследовал Хицудзитани Миву…

— Да, разумеется, так и есть…

— Мия-тян, пойдём уже. Ты же ещё не всё купила?

— Да… пожалуй…

Мужчина её торопит, но ей, похоже, ещё хочется мне что-то сказать: она то и дело поглядывает в мою сторону.

— Не переживай, я никому не скажу.

— Ой! Ага! Спасибки!

От этих слов она вмиг просияла и ушла вместе с мужчиной.

Как же так? Почему Хицудзитани так мирно и дружно ходит по магазинам со сталкером?

Разве в первой жизни Хицудзитани не перевелась в школу Хирасака, спасаясь как раз от этого мужчины?

Потому что во второй жизни я поступил иначе?

Нет, быть такого не может. Да, мои поступки повлияли на самые разные отношения между людьми, но только в стенах школы Хирасака.

Уж на знакомства Хицудзитани, которой в школе Хирасака не было, я повлиять никак не мог.

Значит, и в первой жизни Хицудзитани со сталкером общались.

Но тогда почему этого мужчину сдали как сталкера?

— Меня это не касается. Не должно касаться…

Как отчаянно я себе это ни твердил, в голове уже вихрем кружились совсем другие мысли.

Спокойно. Сведений столько, что голова кругом, но надо всё разложить по полочкам.

Для начала раздели, что ты узнал в первой жизни, а что — во второй.

• Первая жизнь

Хицудзитани Мива перевелась в школу Хирасака, спасаясь от сталкера.

Китами Саэ продала сведения, и сталкер узнал, где находится Хицудзитани.

• Вторая жизнь

Хицудзитани Мива — подруга детства Амады Тэруто, питающая к нему нежные чувства.

Хицудзитани Мива и мужчина-сталкер знакомы с самого начала, причём сталкер во всём слушается Хицудзитани.

Китами Саэ не знает ни кто такой сталкер, ни как с ним связаться, и никаких сведений не продавала.

Прямо скажем, картина совершенно разная. Но если наложить то, что я узнал во второй жизни, на то, что узнал в первой, та история начинает выглядеть совсем иначе.

Дальше — подлинная подоплёка события с Хицудзитани в первой жизни, с учётом моих догадок.

В первой жизни Хицудзитани говорила, что перевелась, спасаясь от сталкера, но это ложь.

Не могло ли быть так: Хицудзитани, питавшая к Амаде нежные чувства, каким-то образом разузнала, что Амада учится в школе Хирасака, и перевелась туда лишь затем, чтобы с ним встретиться?

Но, перевёвшись, обнаружила, что вокруг Амады полно красавиц. Вдобавок сам Амада (скорее всего, нарочно) её забыл, да и была у него другая подруга детства… его настоящая избранница.

Для Хицудзитани подруга детства Хидака наверняка была хуже кости в горле. Ведь та отнимала у неё козырь, который выделял её среди прочих героинь и которым, как ей казалось, владела только она.

Потому-то Хицудзитани и решила сблизиться с Амадой как-нибудь подраматичнее.

Создать новую связь — помимо «подруги детства». Для этого и появился на свет сталкер.

Иными словами, та история из первой жизни с самого начала была спектаклем, который она сама же и поставила.

Хицудзитани воспользовалась тем мужчиной и сделала из него сталкера.

Если бы на этом всё и кончилось — ну и ладно. Мужчину, конечно, жаль, но раз это ромком-событие меня не касается, я бы с улыбкой понаблюдал со стороны и не вмешивался: пожалуйста, развлекайтесь.

Но у этой истории есть продолжение.

Китами Саэ. Считается, что в первой жизни Китами Саэ разнюхала, что Хицудзитани Мива — это Ханатори Мияби, и, чтобы извести Хицудзитани, продала сталкеру её нынешний адрес.

Но всё было не так.

Китами Саэ и в первой жизни никаких сведений не продавала.

Причин так считать две.

Причина первая: и Китами, с которой я поговорил во второй жизни, и Хидака это отрицают.

Слова подозреваемой и её близкой подруги сами по себе мало чего стоят, но вторая причина делает их куда убедительнее.

Причина вторая: Хицудзитани Мива и мужчина-сталкер общались с самого начала.

А раз так, покупать сведения у Китами сталкеру попросту незачем.

Адрес ему могла сообщить сама Хицудзитани.

Выходит, в первой жизни Китами Саэ просто выставили виновницей утечки.

Но почему? За что Китами такое досталось?

Ни в первой, ни во второй жизни Хицудзитани и Китами никак не общались.

У Хицудзитани нет ни единой причины подставлять Китами.

И всё же Китами подставили.

Она отчаянно твердила, что невиновна, но никто её не слушал, все вокруг только обвиняли — совсем как меня в первой жизни!..

— …Так вот, значит, в чём дело?

Нет. Верно — и всё же неверно.

Да, между Китами и Хицудзитани нет ни общения, ни старых счётов. Это факт.

Но если добавить сюда ещё двоих, картина предстаёт под совершенно новым углом.

Амада Тэруто и Хидака Микото.

Изо всех сил вызываю в памяти первую жизнь. Когда история с Хицудзитани закончилась, мне выпал случай побыть с Амадой наедине. И тогда Амада сказал вот что:

«К тому же мне хотелось немного испытать себя. Проверить, на что годятся мои силы».

Настоящий смысл этих слов. Он хотел проверить вовсе не то, сможет ли защитить Хицудзитани от опасности.

Это был эксперимент. Как далеко героини готовы зайти ради него.

И жертвой этого эксперимента стала Китами Саэ.

Китами Саэ — единственная подруга Хидаки Микото.

Для Амады героиня номер один — Хидака Микото.

А значит, Китами, дружившая с этой Хидакой, для Амады — помеха.

Потому-то он и хотел её убрать. Чтобы полностью отрезать Хидаку от всех и сделать зависимой от себя.

И не Хицудзитани ли ему в этом помогла? Ради обожаемого Амады.

Изначально Хицудзитани состряпала историю со сталкером только затем, чтобы покрепче связать себя с Амадой.

Амада раскусил её замысел и обратил его себе на пользу.

Скорее всего, он, как обычно, притворно поплакался Хицудзитани. Что-нибудь вроде: «Я бы хотел побольше общаться с Микото, но у неё, похоже, есть близкая подруга — я там, наверное, лишний».

А Хицудзитани, выслушав это, начала действовать. Чтобы исполнить желание Амады, она подмешала в собственную историю со сталкером убийственно злую приправу.

Разумеется, в первой жизни все расчёты Амады оправдались. Эксперимент удался.

Сталкера ловят, а в придачу выводят на чистую воду и закулисную виновницу, сливавшую сведения.

Из-за этого Китами лишилась своего места в школе Хирасака и вынуждена была перевестись.

Но что же тогда будет в этой жизни?

Если Хицудзитани устроит фальшивую историю со сталкером, как её использует Амада?

Он и на этот раз собирается подставить Китами Саэ? Нет, быть такого не может.

Китами, дружащая с Хидакой, Амаде, конечно, мешает, но есть человек, который мешает ему куда очевиднее.

Я. В ромкоме Амады с Хидакой Микото самая большая помеха — без сомнения, я, Исии Кадзуки, и никто иной. Так что же, он собирается выставить виновником утечки меня?

Да, Хицудзитани в курсе, что мне известна её тайна — «Ханатори Мияби это Хицудзитани Мива», — так что выставить меня виновником вполне возможно. Но не слишком ли безнадёжная это затея?

Ведь Амада уже однажды пытался меня подставить — и провалился.

Провернёт он то же самое ещё раз — и его наверняка заподозрят, так что добиться желанной цели, то есть полностью от меня избавиться, будет, думаю, очень непросто.

Он и сам должен это прекрасно понимать.

Тогда что? Что́ Амада Тэруто собирается провернуть на этот раз руками Хицудзитани?

Если и существует удобный для меня расклад — разве что чудом, — то вот он: он с самого начала ничего не собирается делать.

Он ведь и сам сказал на том уроке физкультуры, что переводится.

Если это правда…

«Ага. Если начистоту, пока вы с Микото вместе, мне ничего не светит. Или, может, ты переведёшься вместо меня?»

В голове всплывают слова, которые Амада сказал мне на днях.

— Нет. Не я…

Если Амада правда переводится, подставлять меня попросту бессмысленно.

Он ведь и сам переводится. Тогда кого нужно заставить перевестись?

Чей перевод выгоден Амаде, который и сам собирается перевестись?

Такой человек только один.

Мишень Амады на этот раз — не я. Подставлять меня он и в мыслях не держит.

Его цель…

— …Хидака Микото?