С детства я любил аниме и мангу.

Наверное, оттого, что мои родители и сами собирали подобное.

Поэтому, с тех пор как себя помню, я мечтал стать им — главным героем истории.

В детстве ведь все такие, правда?

Каждый мечтает о герое и хочет сам им стать, да?

И больше всего из них я мечтал о герое ромкома.

Ведь это легко, разве нет? Герою боевика нужны достойная родословная или талант, надо проходить тяжкие тренировки. Герою детектива без ума не обойтись.

А вот герой ромкома — другое дело.

Делать ничего не надо. Без таланта, без усилий, без красивой внешности — был бы характер сносный, и тебе удобно достаётся любовь с героиней.

Не попадёшь в смертельную передрягу, как в боевике, не угодишь в убийство, как в детективе. В безопасном мире обретёшь счастье.

Хотя детским умом я понимал.

Так удобно встретить красавицу — не бывает.

К тому же у героинь обычно особое происхождение. Встретить такую — труднее, чем выиграть в лотерею главный приз. Поэтому мечта так и оставалась мечтой.

В душе думая «вот бы так вышло», я проводил мирное детство.

…Пока не встретил её.

Хидака Микото.

Впервые мы встретились незадолго до начала начальной школы.

В парке минутах в десяти ходьбы от нашего дома.

Я был поражён. Что на свете есть такая милая девочка.

Игравшей в полном одиночестве Микото я заговорил. Сдружились мы быстро.

Потом, чтобы узнать о Микото, я расспросил соседских взрослых, включая родителей, о её обстоятельствах.

С матерью Микото не связана кровью. …Она была ребёнком любовницы отца.

Отец Микото, если выражаться мягко, — фанат работы. Если жёстко — человек, не заботящийся о семье.

Работа важнее семьи. Командировок, похоже, было много, и хотя он купил отдельный дом, дома по-настоящему бывал реже. Но денег зарабатывал вдоволь, так что и жена не могла поставить вопрос ребром, молчала.

И вот случилось происшествие.

Отец сошёлся с женщиной в командировке, и родился ребёнок. Это и есть Микото.

Если бы любовница так и растила Микото — всё бы обошлось, но она подбросила Микото отцу и исчезла.

Поневоле отцу пришлось забрать Микото, но жена, само собой, пришла в ярость.

А сам отец, говорят, негодовал, что любовница его предала.

Однако и у отца, и у матери Микото (так её называть-то? кровно не связаны… ну да ладно) были хоть минимальная совесть и рассудок, так что с Микото они дурно не обошлись.

Дитя не виновато — и они решили честно растить Микото.

Но любви там не было. Растили лишь из чувства долга.

К родной по крови старшей сестре Микото мать относилась с любовью, а к Микото — по-деловому. Отец лишь давал деньги. И ещё больше с головой ушёл в работу.

Микото детским сердцем чувствовала, что родители её не любят.

Не желая возвращаться в дом без любви, она и убивала время в парке одна.

Вот оно — настоящая судьба. Бог принёс Микото ко мне.

В тот миг я убедился.

Что мне выпало право стать героем ромкома, шанс на который ниже, чем в лотерее.

Микото несёт несчастливую жизнь ради того, чтобы быть любимой мной и любить меня.

Положись на меня — я стану спасителем и сделаю тебя счастливой.

Со дня встречи я каждый день ходил в парк. С улыбкой заговаривал с Микото.

Не бросить девочку в беде, протянуть руку — это же поступок сверхдобряка. Микото, должно быть, уже влюблена в меня. Но мы оба ещё дети, и предпринимать что-то сейчас я не собирался.

И ещё — пытаться решить семейные проблемы Микото категорически нельзя.

Ведь история ещё даже не началась. Сейчас это даже не пролог, а подготовительный этап — от завязки до того, как Микото в меня влюбится.

Микото должна как следует помучиться в семье. Ничего, в конце концов её спасу я.

С такими мыслями я и общался с Микото. …Пока не появился он.

Это было в воскресенье. С утра родители повезли меня к бабушке, а ближе к вечеру, вернувшись домой, я пошёл в парк к Микото. Но заговорить не смог.

Потому что увидел. Микото с улыбкой, какой я никогда прежде не видел.

Микото играла с незнакомыми мне братом и сестрой.

Мальчик примерно моих лет, девочка чуть младше меня.

Невольно я спрятался и наблюдал за тремя.

Не такой, как обычно, взгляд Микото — смесь счастья и восхищения.

Рядом со мной она ни разу так не смотрела. Детским сердцем я мигом понял.

Что к этому мальчику Микото питает особое чувство.

Ты чего творишь? Это я первым полюбил Микото. Микото полюбит меня.

О чём они говорили, не знаю, но мальчик подарил Микото подарок.

Снял с запястья браслет и протянул его Микото.

А Микото радостно его надела. Я ужасно разозлился.

Я спросил у взрослых вокруг, кто этот мальчик. Сказали, что он не из здешних. Похоже, родители просто привезли его сюда случайно.

Я узнал и где он живёт — оказалось, на станции довольно далеко от нас.

Вскоре за мальчиком пришёл его отец, и брат с сестрой, помахав Микото, ушли.

Имя «Кадзуки-кун», что обронил на прощание отец, я ни за что не забуду.

На следующий день я, прикинувшись, что ничего не знаю, выпросил у Микото тот браслет.

Чтобы моя героиня носила подарок другого мальчика — немыслимо.

Притворюсь, что не знаю, и отниму силой.

Вообще-то мучить героиню — поступок, недостойный главного героя, но сейчас можно.

Ведь даже пролог ещё не начался. Что ни сделай — не страшно.

Микото противилась. Так сопротивлялась — пожалуй, впервые.

Отчаянно кричала: «Не отбирай!» И всё же я отнял силой.

С тех пор Микото в парке не появлялась — что ж, и это не страшно.

В историях ведь часто бывает, да? Герой и подруга детства из-за детской ссоры ссорятся. Но в конце подруга детства непременно влюбляется в героя.

То есть эпизод, что я сейчас плету, прологом не станет, но используется как сцена-воспоминание о прошлом. Стало даже ещё больше похоже на ромком. Прекрасно.

К тому же мы с Микото в одной начальной школе. Даже если в парке не видимся — не беда.

А того мальчика… Кадзуки-куна в школе нет.

Значит, Кадзуки-кун был всего лишь устройством, чтобы мы с Микото повздорили.

Устройством, чтобы история сложилась как надо. Что ж, буду действовать по этой схеме.

Я ни за что не переставал изливать на Микото любовь.

Как бы меня ни отвергали, проводить дни, наивно улыбаясь Микото, было даже приятно.

И в начальной, и в средней школе в день выпускного я признавался Микото, но получал решительный отказ.

Узнаю Микото. Прекрасно понимает, что такое история.

Настоящее действие истории — со старшей школы. Здесь-то мы с Микото и соединимся.

С этими мыслями я и шёл на церемонию поступления в Хирасаку.

История, что не стала даже прологом, завершилась, и вот наконец начинается пролог.

С сегодняшнего дня начинается настоящий ромком.

Я в это верил… но случилось худшее.

Ведь он был там. Тот, кто был всего лишь устройством… Кадзуки-кун.

Встретились мы лишь однажды. Лицо видел лишь миг, разминувшись.

И всё же я ни за что не забыл это лицо. Врезал в память.

Чтобы не забыть ту ненависть, я и по сей день носил браслет.

Может, обознался — нет, не обознался. Ответ дала Микото.

Похоже, и Микото помнила Кадзуки-куна, и обращала к нему то самое выражение, какое мне не показала ни разу.

Ты что вытворяешь? Главный герой — я. Почему он в этой школе?

Изо всех сил подавляя готовое свести с ума бешенство, я думал.

Так дело не пойдёт. Так может начаться история Микото и Кадзуки-куна.

Как быть? Мешать нельзя. Это поступок, недостойный главного героя.

Тогда — не низвести ли Кадзуки-куна до второстепенного?

В историях ведь так и есть. Герой сперва водится с неприметным второстепенным.

Но незаметно время с героинями растёт, и второстепенный перестаёт появляться.

К тому же Микото любит Кадзуки-куна, так что, поладив с ним, я поневоле буду связан и с ней. И тогда она поймёт. Кто настоящий главный герой.

Точно. Воспользуюсь Кадзуки-куном. Воспользуюсь, а в конце заполучу Микото.

Приняв решение, после церемонии я заговорил с удачно оказавшимся позади Кадзуки-куном.

Право, везучий я. Само собой — я ведь главный герой.

— Я Амада Теруто. Будем знакомы.

— А, я Кадзуки Исии. Будем…

Исии запросто завязал со мной знакомство.

Притом мне на руку было то, что Исии забыл о Микото.

Хотя, похоже, внешность Микото его всё же заинтересовала.

Право, увлекаться лишь внешностью — мусор. Я-то люблю Микото вместе с её внутренним миром. Всё же главный герой — я, а Исии — мелкий второстепенный, что меня оттеняет.

Дальше, словно бог твердил «ты — главный герой», в Хирасаке мне на руку события следовали одно за другим.

В Хирасаке уровень внешности девушек выше среднего, и красавицы непременно несли особые беды. Подберись к ним под личиной безобидного второстепенного — и покоришь их легко.

Хотя кроме меня, главного героя, это невозможно. Второстепенных героинь я тоже исправно прибавлял.

Они для ромкома необходимы, да и на ничтожный случай, если я ошибся в истории и Микото — не главная героиня, тоже сгодятся. Страховка важна. Чем больше героинь, тем лучше.

И вот через год с небольшим после поступления в Хирасаку моя обстановка сложилась.

Не умеющая быть честной с собой главная героиня — Хидака Микото.

Красавчик, но из-за чуть буйного нрава растерявший популярность — Цукияма Оудзи.

Питающие ко мне беззаветную любовь героини, что сами решают мои проблемы, — удобные.

И второстепенные, включая Исии, с кем общаешься, лишь чтобы заполнить хронометраж.

«Чтобы так гладко всё шло…» — подумал бы обычный человек, но я — нет.

Я ведь герой ромкома. Так что это само собой разумеется.

Конечно, о чувствах героинь я знал, но притворялся, что не замечаю.

Главный герой ведь должен быть непробивным к чувствам.

Только сколько бы ромком-событий я ни проходил, Микото никак в меня не влюблялась.

Я отчаянно ухаживаю, а она непременно ставит на первое место Исии.

Так до правильного финала не добраться. Финал, где, получив отказ от главной героини, встречаешься со второстепенной, тоже годится, но сдаваться рано.

В общем, Исии мешает. И что делать? Только убрать.

Радуйся, Исии. Я отведу тебе в истории неплохую позицию.

Зрители ведь любят такой поворот? Когда добрый друг-второстепенный на деле оказывается предателем.

Так и сделаю. Чуть отличается от ромкома, но неважно.

Подмешать немного элементов другого жанра — даже свежо выйдет.

В моём ромкоме появится сцена крутого героя, карающего зло.

Сюжет такой. Главная героиня, видя, как любимый прежде мальчик предаётся злу, отчаивается — и наконец замечает того, кто всё это время был рядом и поддерживал её.

И я довёл это до конца.

Стоило мне притвориться, что советуюсь с героинями о своих печалях, как они мигом задвигались.

«Положись на нас!» — спасибо.

И героини намеренно заманили Исии в ловушку и низвергли его.

Поразительно ведь. Эти героини даже мне солгали — «Исии меня запугивал, фотографировал». Да-да, всё было шито белыми нитками. Ну, я подыграю.

И вот, выйдя на сцену, что подготовили героини, я осудил Исии.

Это было до того приятно. Он ведь потерял всю семью и в конце покончил с собой.

Ну, мелкий второстепенный, что мешал главному герою, исчезает. Закономерный для истории финал.

Что ж, осталось лишь покорить Микото — так должно было быть.

Я был поражён. Что через три дня после смерти Исии Микото тоже свела счёты с жизнью…

Странно-о. Она что, не была главной героиней?