— У меня есть идея, — сказала Вивиан, её голос звучал твёрдо, как удар по камню. — Без жертв. Без риска для тех, кто не может защитить себя.

— Говори, — напряжённо произнёс Кассиан, сжимая рукоять щита.

— Сию, — Вивиан повернулась к девочке. — Ты можешь вызвать духа? Даже слабого.

— Я… могу попробовать, — прошептала Сию, сжимая кулаки. — Но он будет маленьким. И недолго продержится.

— Этого хватит, — кивнула Вивиан. — Ты вызовешь его в туннеле слева. Пусть монстр повернётся. Как только он двинется — ты уберёшь духа. И в этот момент Кассиан подберётся ближе.

— Что я должен сделать? — настороженно спросил Кассиан.

— Ты — щитовик, — сказала Вивиан. — Как только монстр отвлечётся на духа, ты подкрадёшься сзади и создашь барьерный кокон вокруг него. Не просто щит — а полную сферу. Потом начнёшь медленно сжимать её изнутри. Если повезёт — он не выдержит давления.

— Это рискованно, — нахмурился Лукас. — Если он заметит — ты окажешься в ловушке.

— Поэтому вы — подстраховка, — сказала Вивиан. — Лукас, ты держишь резервный щит наготове. Если барьер треснет — ты мгновенно наложишь второй. Элиас — дашь Кассиану пузырёк с восстановлением энергии. Он не должен выдохнуться.

— А я? — тихо спросила Джин.

— Ты — резерв, — ответила Вивиан, смотря прямо на неё. — Затаишься. Если что-то пойдёт не так — врываешься в бой и добиваешь его. Но только если он вырвется.

— А если он среагирует раньше? — спросил Элиас.

— Тогда мы все вступаем в бой, — сказала Вивиан. — Но план — тихий, без шума, без риска.

Джин кивнула.

— А если не сработает? — спросила Сию, её голос дрожал.

— Тогда я стану приманкой, — сказала Вивиан. — Но только если понадобится.

Они разошлись по позициям.

Сию присела у стены, закрыла глаза. Её руки дрожали, но она сосредоточилась. Элиас встал рядом, сжимая в руке пузырёк с мерцающей жидкостью — энергией восстановления. Лукас положил ладонь на обломок древнего щита у стены, закрыл глаза — и начал формировать резервный барьер в мыслях. Кассиан пригнулся, готовясь к рывку.

Джин затаилась сбоку, в тени колонны, меч в руке.

«Хорошо, что Лукас сделал мне меч…» — пронеслась грустная мысль.

— Готовы? — прошептала Вивиан.

— Готовы, — ответили они.

— Тогда… начинаем.

Сию резко подняла руку.

Из тени вырвался дух — маленький, прозрачный, с горящими глазами. Он взвился в воздух, издал тонкий писк — и метнулся влево, в туннель.

Монстр замер.

Медленно, с хрустом, повернул голову.

— Давай, — прошептала Вивиан.

Кассиан рванул вперёд, бесшумно, как тень. Он двигался по краю света, прижимаясь к полу, пока не оказался в десяти шагах от монстра.

Сию резко убрала духа.

Монстр резко обернулся — но было поздно.

Кассиан хлопнул в ладони — и вокруг чудовища вспыхнул полупрозрачный купол из силового поля, как яичная скорлупа.

— Давай — крикнула Вивиан.

Кассиан встал на колено, сжимая висящий на груди амулет щита. Его лицо покрылось потом, мышцы напряглись.

— Сжимаю… — сказал он.

Барьер начал медленно сужаться.

Монстр зарычал, замахал руками — но не мог пробить стену. Он бросился на одну сторону — ударил дубиной. Щит треснул, но не сломался.

— Держись — крикнула Вивиан.

— Элиас — крикнул Кассиан.

Элиас бросил ему пузырёк. Кассиан поймал его на лету, выпил — и энергия вспыхнула в его глазах.

— Ещё… чуть-чуть… — прохрипел он, сжимая кулаки.

Барьер сжался ещё сильнее.

И вдруг — треск, как от разбитого стекла.

Монстр вонзил дубину в пол — и рванул вверх. Щит лопнул, как мыльный пузырь.

— КАССИАН! — закричала Вивиан.

Монстр развернулся — и ударил.

Кассиан не успел увернуться.

Дубина с грохотом врезалась в его щит — и его отбросило назад, как тряпичную куклу. Он влетел в стену, рухнул на землю, кряхтя от боли.

— Кассиан! — крикнул Элиас, бросаясь к нему.

Но монстр уже двинулся вперёд — прямо на Вивиан и Лукаса.

— Лови! — крикнул Лукас, бросая ей резервный щит.

Вивиан поймала его — и в тот же миг наложила заклинание исцеления на Кассиана. Свет окутал его тело, и он застонал, но уже не от боли — от возвращающейся силы.

— Держитесь — крикнула Вивиан, вставая в боевую стойку.

Лукас быстро создал новый щит — плотная каменная стена с грубой поверхностью, будто высеченная из скального пласта, которая протянулась от одного края прохода до другого, надёжно отделив его и Вивиан от монстра, который уже оказался совсем близко — в шаге от них, с поднятой дубиной и горящими яростью глазами.

Но прежде, чем чудище успело ударить, Джин резко вышла из тени, не с криком, не с размахом, а молча, с холодной решимостью. Она двигалась быстро, но не стремительно, просто в нужный момент оказалась там, где её не ждали.

Монстр почувствовал движение сбоку — слишком близко, слишком резко — и инстинктивно отпрыгнул назад, как зверь, вовремя почуявший опасность. Его глаза метнулись к ней, полные ярости и удивления: он не видел её среди них, не считал угрозой — и теперь, оказавшись в ловушке между щитом и внезапной атакой, напрягся, как загнанный зверь.

Теперь он стоял в центре зала, тяжело дыша, с дубиной, крепко сжатой в массивной руке, а его взгляд, полный ярости, был прикован к Джин.

Она не двинулась с места — меч остался наготове, дыхание — ровным, а глаза — неотрывно смотрели на противника, не давая ему ни малейшего шанса расслабиться.

— План провалился, — выдохнула она.

Монстр не стал ждать, пока они придумают новый. Он рванулся вперёд — не на Лукаса, не на Вивиан, а прямо на неё, будто почувствовал, что именно она — центр их строя, именно она пытается держать всё под контролем.

Джин отреагировала мгновенно: она ушла в сторону, перекатилась по неровному полу, чувствуя, как камни впиваются в плечо, и когда дубина с грохотом врезалась в то место, где она только что стояла, резко поднялась на одно колено и нанесла ответный удар — точный, в бедро, туда, где чешуйчатая броня была тоньше. Лезвие скользнуло по коже, оставив глубокую борозду, из которой потекла тёмная, вязкая кровь, но не пробило мышцу.

Монстр взревел — не от боли, а от ярости — и резко развернулся, пытаясь схватить её, но Джин уже отпрыгнула назад.

Кассиан тем временем начал формировать энергетический барьер между ними и чудовищем, его руки светились, а воздух над ладонями дрожал от нарастающего напряжения, но монстр не дал ему закончить: он бросился вперёд, игнорируя боль, и с рёвом ударил дубиной по полу так, что камень под его ногами вздрогнул, и по залу прокатилась ударная волна, будто земля взорвалась изнутри.

Волна удара отбросила всех на шаг назад — Джин пошатнулась, едва удержав равновесие, Вивиан упала на одно колено, а Элиас выронил колбочки с зельем, которые так крепко держал.

Рядом с выходом, где раньше стояла прикрытая арка из обломков, Сию резко прижалась спиной к стене — она стояла чуть в стороне, на случай, если кто-то раненый попытается отступить, и в этот момент её накрыло не только физическое воздействие волны, но и оглушительный, разрывающий слух звук удара, будто сама земля закричала.

Она инстинктивно прижала ладони к ушам, глаза распахнулись от испуга, дыхание сбилось — на мгновение она будто онемела, пальцы впились в виски, пытаясь заглушить этот вой в голове, а по щеке скатилась капля крови — мелкий осколок, отлетевший от рухнувшей стены, задел висок.

Она не кричала, но по её губам было видно — она шепчет что-то, может, молитву, может, просто пытается вспомнить, как дышать.

Теперь для монстра путь был свободен. Он поднял дубину и пошёл вперёд — медленно, тяжело, но с уверенностью того, кто знает: они уже не могут его остановить.

И в этот момент Джин поняла: если они не скоординируются прямо сейчас — он разнесёт их по отдельности.

Лукас попытался создать каменную стену — не такую, как раньше, а уже с изгибом, чтобы ограничить пространство, но монстр был быстрее: он ударил по ней ещё до того, как она полностью сформировалась, и та рассыпалась в пыль, как будто никогда и не существовала.

Воздух наполнился мелкой пылью, и в этой мгле, сквозь дрожь пола и гул учащённого дыхания, Джин почувствовала, как всё меняется — не постепенно, а мгновенно, как если бы сама реальность вокруг неё перестроилась, и в этой новой реальности она превратилась в единственную цель.

Он смотрел на неё не отрываясь, не моргал, не менял позу, а продолжал стоять, чуть согнувшись, с дубиной, опущенной к земле, как будто уже не нуждался в оружии.

Джин почувствовала, как по спине стекает капля пота, как дрожат пальцы на рукояти меча, как сердце бьётся не в груди, а где-то в горле, будто пытается вырваться наружу.

«Если я сделаю шаг — он бросится», — пронеслось в голове у Джин. — «Если не сделаю — он все равно рано или поздно набросится и разорвёт нас по одному».

Джин бросила взгляд на друзей:

На Вивиан, которая, сжав кулаки, уже готовила новое заклинание исцеления.

На Сию, стоявшую в углу, с дрожащими руками, с лицом, бледным от ужаса.

На Кассиана, который еле держался на ногах.

На Лукаса, который уже не мог поднять стену выше колена, уставшего до предела, с разбитыми руками.

На Элиаса, спрятавшегося за колонну, с прижатыми к груди руками, с широко раскрытыми глазами.

Джин сама была измотана — мышцы горели, лёгкие сжимались при каждом вдохе, как будто в груди рос огонь, руки дрожали от перегрузки, но в этом состоянии, в этой усталости, она и нашла решение: не ждать, не отступать, не надеяться на чудо, а действовать.

— Что? Хочешь помериться силушкой? — сказала она, голос звучал ровно, почти насмешливо.

Она сделала шаг вперёд — не резкий, не отчаянный, а взвешенный, как будто вставала на ринг, как будто говорила не словами, а всем телом: «Я здесь. Я не уйду. Давай закончим это».

Монстр тут же отреагировал — не взревел, а просто мгновенно сократил дистанцию, его тень накрыла её раньше, чем она успела осознать, что он уже рядом.

«Твою мать», — мелькнуло в голове, и в следующий миг он замахнулся дубиной.

Джин ушла в сторону, перекатилась, и, когда оружие со свистом пронеслось над ней, резко выпрямилась и парировала удар мечом, отведя дубину вбок с такой силой, что по руке прошла судорога.

Как только она попыталась подобраться ближе, нанести серию ударов по слабым точкам, он резко отскочил назад, будто предугадал её ход, будто читал её движения по напряжению мышц, по дыханию.

— Хух…еще бы чуть-чуть и я бы осталась без головы, — выдохнула она, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по спине, а в лёгких будто горит огонь.

— ЖИВО ОТСТУПАЕМ! — закричала Вивиан.

«Ну уж нет, победа будет за мной» — мелькнуло в голове, не как надежда, а как приказ самой себе, как последний импульс, который должен был преодолеть усталость.

— ПРИКРОЙТЕ МЕНЯ! — прокричала она, и голос вырвался из горла с хрипотой.

Она рванула вперёд, не осторожно, не по тактике, а как в те времена, когда ещё верила, что решимости хватит, чтобы изменить ход битвы, когда ещё не знала, что сила — это не только мышцы, но и выдержка, и что однажды наступит момент, когда даже воля не спасёт, если тело отказывается слушаться.

— ДЖИН! — крикнула Вивиан, но голос уже звучал где-то далеко, приглушённый гулом крови в ушах, приглушённый ритмом сердца, которое билось во всём теле, как будто каждый удар перекачивал не кровь, а саму волю к победе.

Джин бежала не по плану, не по расчёту, а по инерции, по памяти тела, по тому, как когда-то, в тренировочных залах, она училась бросать вызов сильнейшим, не думая о последствиях, не считая шансов, а просто веря, что если бежишь — значит, ещё не проиграл.

Она думала только о победе — не о выживании, не об отступлении, а о том, как воткнёт меч в его плоть, как он упадёт, как всё закончится, как они выполнят задание, как вернутся домой, как Вивиан скажет: «Молодец, Джин».

— Я одолею тебя — выдохнула она, не громко, почти шёпотом, но с такой силой, что слова повисли в воздухе, как проклятие или обет, и в следующий миг бросилась вперёд, не в прыжке, не в атаке, а в рывке, в последнем ресурсе, в том, что остаётся, когда уже нечем дышать, но ещё можно бежать.

Когда она уже врывалась в зону досягаемости, когда монстр начал разворот, рядом с её лицом, почти касаясь щеки, со свистом пронёсся щит — не медленно, не по дуге, а с такой скоростью, что воздух сжался, как перед ударом молнии, и Джин почувствовала, как волна от пролетевшего металла хлестнула по коже, как будто Вивиан бросила не оружие, а крик, материализовавшийся в стали.

В следующее мгновение щит врезался в ногу монстра с такой силой, что он пошатнулся и потерял равновесие, а древко дубинки коснулось пола.

Джин не остановилась.

Она увидела этот миг — не как удачу, а как шанс, единственный, который больше не повторится, и бросилась к нему, не к телу, а к оружию, к древку, лежащему на земле, к той самой дубинке, что только что должна была раздробить её череп.

Прыгать высоко она не могла — сил не было, поэтому она побежала по древку, как по узкому мосту над пропастью, балансируя, не отводя взгляда от его лица, чувствуя, как под подошвами скользит древесина, как каждый следующий шаг может стать последним, но зная, что если остановится — умрёт.

Почти добралась до руки — почти могла вскочить на плечо, нанести удар сверху, завершить всё одним движением.

Но он резко, с хищной точностью, поднял дубинку.

Её швырнуло в воздух, как тряпичную куклу, и монстр, размахнувшись, ударил со всей силой.

— НЕТ! — закричала Вивиан.

Джин с грохотом врезалась в стену с такой силой, что по камню пошли трещины, расходясь во все стороны, как паутина, и в тишине, наступившей после удара, был отчётливо слышен хруст — то ли рёбер, то ли позвонков, звук, от которого сжимается желудок, звук, который не хочется слышать, когда знаешь, что это — тело того, за кого сражаешься.

Падая, она почувствовала, как тёплая кровь потекла изо рта, медленно, густо, как будто само тело отказывалось её удерживать, и перед глазами поплыл туман, не сразу, не резко, а постепенно, как будто реальность отступала, как будто мир начал гаснуть по краям, оставляя только центр — боль, пульс, страх, что этого удара хватит, чтобы всё закончилось.

И в тот миг, когда она уже теряла сознание, когда мышцы перестали слушаться, когда пальцы разжались, и меч начал падать, Кассиан, еле державшийся на ногах, с лицом, искажённым от боли, понял если он не сдвинется — она ударится о землю с такой силой, что даже исцеление не спасёт. Из последних сил он сделал рывок и подхватил её в воздухе, не дав упасть, и аккуратно опустил на землю, не теряя ни секунды — уже формируя новый щит, сильнее, плотнее, чем раньше.

Вивиан бросилась к ней, руки её засветились золотистым сиянием, и тёплая волна исцеляющей энергии потекла по телу Джин, пытаясь стабилизировать дыхание.

Она судорожно нащупала в кармане флакон — пальцы дрожали, сердце билось в горле, она почти не дышала, боясь упустить миг, когда ещё можно успеть. Вытащила, не глядя, открыла одним движением и выпила зелье на одном дыхании и с новой силой продолжила лечить Джин.

Джин попыталась пошевелиться, но тело не слушалось — глаза застилал туман, а в ушах стоял только грохот ударов по барьеру Кассиана: удар за ударом, как колокол смерти.

Щит дрожал, трещины пошли по энергетической поверхности, искры летели в стороны.

— Кассиан… — прошептала Джин, глядя на него. — Он ломается…

— Держись, — сквозь зубы ответил он, сжимая кулаки, вкладывая в барьер последние силы. — Ещё немного.

Она попыталась схватить меч. Пальцы едва шевелились, но она не сдавалась.

— Нет, — прошептала Вивиан, прижимая её к земле. — Не сейчас.

«Я не могу лежать, если я ничего не сделаю…» — подумала Джин, и, собрав остатки воли, начала подниматься.

Колени дрожали, тело горело от боли, но она встала на одно колено, потом на ноги, опираясь на меч, как на костыль.

— Джин, нет — крикнула Сию, но было уже поздно.

Щит затрещал с новой силой. Один из ударов пробил трещину — искры полетели в стороны, Кассиан застонал, но не отступил.

И в этот самый момент — над монстром вспыхнуло сияние.

Что-то пронеслось сверху — как тень, как призрак, и вонзилось в его спину.

Лукас.

Он прыгнул с каменного выступа, который сам же и создал, держа в руке меч, выкованный из тёмного железа. В его глазах — не страх, не ярость, а холодная, расчётливая решимость.

Клинок вошёл точно — в шов на шее, где панцирь смыкался с черепом. Он резко повернул меч — и ловким, отточенным движением отсёк голову.

Она отлетела в сторону, а тело монстра рухнуло на пол с грохотом, будто срубленное дерево.

Лукас приземлился на одно колено, меч всё ещё в руке, дыхание — тяжёлое, но спокойное.

— Ну что, — прошептал он, не отводя взгляда от поверженного врага, — кто тут урод?

Джин почувствовала, как напряжение покидает тело. Она упала обратно на землю — но уже не от боли, а от облегчения, от осознания, что они живы.

— Лукас… — прошептала она, глядя на него сквозь пелену. — Ты…

— Я видел, как ты бежишь по дубинке, — сказал он, подходя и опускаясь рядом на колени. — И понял — нужно быть выше.

Он улыбнулся — слабо, но искренне.

— Я так рада, что вы целы… — выдохнула Джин, и в следующее мгновение сознание покинуло её, уступив место тьме, в которой уже не было боли, только покой.