Если говорить начистоту, Байли совершенно не хотелось иметь ничего общего с этими людьми. Будь у неё выбор, она прямо сейчас открестилась бы от них и молила разъярённого мстительного духа не трогать её. Но её никто не спрашивал.

Во главе с Бай Шуансин все четверо неслись прямо к ней, а призрак неотступно следовал за ними. Если не разобраться с ним сейчас, эти бедствия добегут до неё вместе со своей погоней — и тогда живой она отсюда уже не выберется.

Оставалось пустить в ход всё, на что она была способна. Схватка продолжалась семь или восемь минут и была по-настоящему жестокой. Когда мстительный дух наконец рассеялся в воздухе, израненная Байли не удержалась на ногах и бессильно рухнула на пол.

Только тогда Бай Шуансин, всё это время благоразумно наблюдавшая из укрытия, осторожно высунула голову.

— Мастер, с вами всё хорошо?

Байли тактично промолчала. Она уже почти превратилась в окровавленный труп! Где на её теле вообще осталось хоть одно место, про которое можно было сказать «хорошо»?!

— Мастер, что случилось в доме? Почему всё стало таким? — Сюй Цинчуань тоже показался из-за угла.

До встречи с Байли они заблаговременно всё обсудили. Подвал был её территорией, забитой множеством странных и опасных вещей, поэтому открыто ссориться с женщиной здесь было слишком рискованно. Стоило ей схватить какой-нибудь неизвестный артефакт — и никто не мог гарантировать, что они переживут следующую минуту. До выхода из подвала лучше было притворяться, будто им ничего не известно.

План сработал. Байли внимательно изучила их лица и поведение и расслабилась, настороженность и намерение убить их в её взгляде постепенно ослабли. Она всё ещё не знала, что двоюродный брат сдал её с потрохами.

— Здесь... я запечатываю злых духов, — Байли сдавленно кашлянула.

Она играла свою роль вполне убедительно, даже не подозревая, что стоящие рядом люди лгут ничуть не хуже.

— Судя по тому, что здесь творится, один из них вырвался? — Бай Шуансин посерьёзнела.

Девушка внимательно изучила лицо Байли. Теперь стало понятно, почему она так старательно избегала встреч и не желала показываться людям. Её внешность была пугающе противоестественной. Судя по общим чертам, это должно было быть лицо девушки чуть старше двадцати, но кожа словно состарилась за считанные минуты и теперь напоминала пересохшую древесную кору. Тело выглядело не лучше: перед ними будто сидела мумия.

— Верно, — слабо кивнула Байли. — Я потратила почти все силы и смогла лишь временно его отогнать. Он всё ещё бродит по дому и хочет нас всех поглотить.

— Мы вообще сможем отсюда выйти? — Вэнь Чучу нахмурилась.

— Я сейчас... кхм... серьёзно ранена, поэтому эту задачу придётся выполнить вам, — Байли с трудом приподнялась и прислонилась спиной к стене. — Мстительный дух связан с одной картиной. Она находится в комнате в самом конце коридора. Если её сжечь, дух лишится сосуда и исчезнет.

Разумеется, женщина рассказала далеко не всё. Дух оказался связан с картиной именно потому, что сама Байли использовала её как сосуд для души Цзян Мянь, намереваясь вместе с ней принести девочку в жертву так называемому божеству.

Во взгляде Бай Шуансин мелькнул интерес.

— Нужно просто сжечь картину? Но… Вы всё это время находились в подвале, почему тогда не сделали этого сами?

— Я... я... — Байли запнулась.

Потому что подходить к картине было смертельно опасно. Она не собиралась рисковать собственной жизнью и дожидалась подходящих жертв, которые сделают грязную работу вместо неё. Разумеется, озвучила она совсем другую версию.

— Я слишком долго сражалась с духом, получила тяжёлые раны и хотела немного восстановиться, а тут появились вы, — женщина натянуто улыбнулась. — Видите, я даже стою с трудом, поэтому вам придётся войти в ту комнату и развеять призрака.

Сюй Цинчуань уже не мог терпеть её, поэтому не стал тратить время на лишние слова.

— Как?

— Вот так, — Байли кое-как поднялась и достала зажигалку. — Вы быстрее меня. Как только войдёте, сразу подожгите картину. Я последую за вами и воспользуюсь моментом, чтобы провести ритуал.

Согласно правилам Белой ночи, мстительных духов невозможно было убедить или перевоспитать. Поговорить с Цзян Мянь они тоже не могли. Остался только этот путь.

Сюй Цинчуань взял зажигалку и посмотрел в конец коридора. Кровавые нити на стенах уже не просто извивались — они ходили волнами, переплетаясь между собой и источая тяжёлый неприятный запах. Дверь последней комнаты была плотно закрыта, и именно оттуда во все стороны расползались алые прожилки.

Бай Шуансин взглянула на Сун Чэньлу, сидевшую за спиной Вэнь Чучу. В её голосе не слышалось ни тревоги, ни страха:

— Мы почти добрались до последнего уровня нашего дома с привидениями. Если станет страшно, просто закрой глаза.

Сун Чэньлу крепче сжала плюшевого кролика и кивнула. По правде говоря, с тех пор как они вошли в это кровавое место, девочка и так почти всё время держала глаза закрытыми.

Из-за выращенного ими «гу» мстительного духа Байли потеряла добрую половину жизненных сил. Её лицо стало белее бумаги, а тело покрыли свежие кровавые раны. Бай Шуансин мельком оценила её состояние, убедилась, что женщина всё ещё способна ходить, и спокойно отвела взгляд. Сойдёт. Ещё пригодится.

Воздух постепенно густел и словно давил на плечи. Никто не стал медлить, и группа направилась к концу коридора.

Байли заговорила тише:

— Будьте осторожны. В картине сосредоточена ненависть, поэтому она крайне опасна. После того как войдёте, не обращайте внимания ни на что, что увидите или услышите. Просто подожгите её.

Красиво сказано. Если перевести её слова на нормальный язык, получалось примерно следующее: «Вы бегите вперёд, принимайте весь удар на себя, а если по дороге кто-нибудь умрёт — ничего страшного».

Сюй Цинчуань уже взялся за дверную ручку и оглянулся на остальных. Бай Шуансин задержала дыхание. Раздался тихий скрип, и весь мир словно разом лишился звука. Дверь медленно приоткрылась. Через узкую щель Бай Шуансин увидела висящую напротив картину. Она не отличалась ни красотой, ни мастерством и больше напоминала обычный детский рисунок: неровные линии, неумелые мазки, два человечка-палочки, сидящие рядом, а перед ними — огромный прямоугольный экран, усеянный звёздами и маленькими фигурками. Похоже на кинотеатр.

В изображении будто таилась притягательная сила. Бай Шуансин на секунду потеряла связь с реальностью, но, придя в себя, почувствовала неладное. Не прошло и секунды, как краска на рисунке начала меняться. Синий цвет потемнел, смешался с багровым, а затем всё изображение вспыхнуло густым кроваво-красным. В следующую секунду алая масса хлынула прямо из картины.

— Плохо! Картина! Сожгите её! — Байли закричала, но было уже поздно.

Красная масса прокатилась по комнате подобно волне крови, мгновенно затопив пустое помещение. Стены дрогнули, исказились и растворились, а спустя мгновение комнаты больше не существовало. Вокруг простиралось бесконечное кровавое пространство.

— Это... — Вэнь Чучу застыла.

— Иллюзия! — Байли стиснула зубы. — Помните, где висела картина? Не поддавайтесь обману и идите в ту сторону!

Едва она успела договорить, как рядом яростно заклубился кровавый туман. Из багровой мглы вырвалась огромная рука и ударила прямо в Байли. Измотанная женщина не успела уклониться, и длинные когти с отвратительным влажным звуком содрали с её руки большой кусок плоти. Десятилетия практики давали о себе знать, и, закричав от боли, Байли почти рефлекторно выхватила талисман и прижала его к призрачной ладони. Бумага вспыхнула, и алая рука рассыпалась дымом.

— Но как иллюзия может причинять настоящий вред? — спокойно заметила Бай Шуансин, почти не обращая внимания на её крики. — Ой, кажется, я не помню, где именно висела картина... Может, мастер Байли пойдёт вперёд и покажет нам дорогу?

Раз призрачная рука действительно смогла ранить женщину, ни о какой безобидной иллюзии и речи не шло. Байли продолжала стонать от боли и, услышав предложение идти первой, испуганно замотала головой.

В тумане начали появляться новые призрачные силуэты, и Вэнь Чучу крепче сжала талисман.

— Как нам отсюда выбраться? Если талисманы закончатся, нам конец!

— Вокруг картины ненависть сильнее всего, — тяжело выдохнула Байли. — Мы подошли слишком близко и попали в область мстительного духа. Как отсюда выбраться, я тоже не знаю.

— Да твою мать! — Сюй Цинчуань наконец не выдержал. — Ты знала, что картина опасна, и всё равно отправила нас туда без какой-либо подготовки?!

Её первоначальный план был очевиден: заставить троицу принять на себя основной удар, а самой остаться позади, чтобы воспользоваться моментом и уничтожить картину, когда мстительный дух обрушит всю свою ненависть на «учеников». Только сила Цзян Мянь оказалась куда выше, и в её область затянуло всех.

Бай Шуансин молчала. Талисманов оставалось совсем мало, и им придётся туго, если они закончатся. Но куда бежать? В кровавом пространстве не было ни видимых границ, ни ориентира. Никто из троих не был обученным экзорцистом: с одним-двумя духами они ещё могли справиться, но эта ситуация становилась всё опаснее.

Вэнь Чучу несла Сун Чэньлу на спине и одновременно пыталась уследить за происходящим. Она только увернулась от призрака, вынырнувшего сбоку, как за спиной ударил тяжёлый запах крови. Оставался всего один талисман, но поднять руку девушка уже не успевала. Действуя почти инстинктивно, Вэнь Чучу стиснула зубы и резко развернулась. Сун Чэньлу за её спиной едва разминулась с призраком, зато сама Вэнь Чучу оказалась прямо перед вытянутой рукой существа.

Когти летели ей точно в грудь, но удара не последовало. Призрачная рука внезапно застыла в нескольких сантиметрах от её тела, словно столкнулась с невидимой преградой.

Плюшевый кролик, которого Сун Чэньлу крепко прижимала возле плеча Вэнь Чучу, едва заметно шевельнул ушами. В следующую секунду призрачная рука рассеялась. Бай Шуансин сразу всё поняла.

Вэнь Чучу ещё не успела прийти в себя, как почувствовала на шее несколько тёплых капель и обернулась к девочке.

— Это... бабушка.

Происходящее давно вышло за пределы обычного «дома с привидениями». Сун Чэньлу была маленькой, но уже наверняка поняла часть правды. И всё же девочка оказалась удивительно разумным ребёнком. Всю дорогу она боялась до дрожи, но стискивала зубы, подавляла слёзы и изо всех сил старалась не мешать взрослым. Только сейчас выдержка наконец дала трещину и слёзы хлынули по щекам ребёнка.

У каждого призрака существовала собственная область, и если дух покидал её, то подвергался сильной отдаче. На плюшевом кролике, начиная с пушистых ушей, стала расползаться глубокая рваная трещина. Наружу полезла белая набивка, но чёрные пластиковые глаза игрушки по-прежнему смотрели спокойно и неподвижно.

В густом кровавом тумане прозвучал системный сигнал.

[Система №056: Динь-дон!]
[Система №056: Поздравляем с выполнением побочного задания «Заблудшая овечка».]
[Система №056: Благодарим трёх участников за помощь Сун Чэньлу в поисках бабушки. Все дети верят: добрым людям обязательно воздаётся добром.]

«Вот оно что».

Бай Шуансин на мгновение задумалась и тихо выдохнула. Во всём фильме с самого начала бок о бок шли две сюжетные линии — основная и скрытая. Первая рассказывала о том, как Байли пыталась вырастить маленького духа, замучила Цзян Мянь до смерти и в итоге сама навлекла на себя беду.

Вторая, почти не раскрытая, принадлежала обычной девочке и её бабушке. Из-за тёмного ритуала Сун Чэньлу тяжело заболела, а бабушка, встревоженная состоянием внучки, поспешила за лекарствами и погибла в аварии. После смерти её душа поселилась в плюшевом кролике — той самой игрушке, которую когда-то старушка своими руками сшила для ребёнка.

Пока была жива, она делала всё возможное, чтобы даже среди бедности подарить внучке хоть немного тепла и спокойствия. Теперь их разделили жизнь и смерть, но это ничего не изменило. Даже лишившись тела и рискуя окончательно разрушить собственную душу из-за отдачи, бабушка всё равно защищала Сун Чэньлу.

Это был недостающий фрагмент истории и их шанс выбраться.

[Система №056: Производится расчёт награды за побочное задание...]

[Система №056: «Путь к спасению».]

— Бабушка говорит...

Сун Чэньлу опустила голову и ладошкой попыталась закрыть разрыв в плюшевом кролике, из которого продолжала выпадать белая набивка.

— Сначала налево.

Долгое время никто не верил девочке, когда она рассказывала, что видит умершую бабушку. Все считали, будто ребёнок просто слишком тяжело пережил утрату. Но Бай Шуансин знала, что девочка действительно видела её. Рядом с девочкой — или внутри чёрных глаз старого плюшевого кролика — действительно всё это время находилась добрая душа.

— Хорошо.

Они двинулись сквозь бесконечную кровавую мглу, следуя указаниям Сун Чэньлу. Через некоторое время Бай Шуансин заметила перемены. Давление, прежде наваливавшееся на плечи тяжёлой горой, постепенно начало ослабевать, а густой запах крови стал едва заметным. Неизвестно, сколько поворотов они прошли, прежде чем перед глазами проскользнула тонкая полоса красного тумана.

Сун Чэньлу вдруг повысила голос:

— Один шаг вперёд! Там!

Это был единственный и, возможно, последний шанс. Едва девочка договорила, Бай Шуансин шагнула вперёд. Ощущение было таким, словно она переступила невидимую границу. Кровавое пространство исчезло, и перед глазами снова возникла прежняя комната.

Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, висела картина.

— Быстро! Снимай! — Байли опять закричала, но Бай Шуансин и без напоминания уже протянула руку.

Края рисунка оплетали кровавые нити. Почувствовав приближение человека, они одновременно ринулись к центру, словно живые змеи. Перед тем как коснуться ладони девушки, они на мгновение остановились, и этого хватило. Бай Шуансин резко сорвала картину со стены.

— Зажигалку!

Байли, уже почти потерявшая голову от страха, выхватила её из рук Сюй Цинчуаня и бросила к бумаге. Стоило пламени коснуться рисунка, как весь дом содрогнулся. Получилось.

Бай Шуансин спокойно наблюдала, как огонь пожирает бумагу. Кровавые нити на стенах словно почувствовали нестерпимую боль и забились в судорогах. По коридору пронёсся ледяной ветер, в его завывании всё отчётливее слышался плач. Огонь мерцал, кровавый цвет медленно тускнел, а тихий, сдавленный вой маленькой девочки становился всё явственнее. В неподвижном свете ламп этот звук казался особенно жутким и безысходным.

— Я выжила, — Байли безумно расхохоталась, глядя на тлеющую бумагу покрасневшими глазами. — Выжила! Хотела меня убить? Так посмотри, кто в итоге получил по заслугам!

Вэнь Чучу незаметно отступила от неё подальше. Сюй Цинчуань ничего не сказал, но его нахмурившееся лицо выражало то же самое отвращение. Ни одному из них происходящее не нравилось.

Как ни посмотри, главным виновником всего случившегося была именно Байли. Она заманивала невинных молодых людей под предлогом набора учеников и приносила их в жертву, а ради возвращения прежней силы мучила детей до смерти и отдавала их так называемому «божеству». В итоге выжила именно она, а дети погибли.

Бай Шуансин ничего не сказала. Она отошла в сторону и возле пепла от сгоревшей картины заметила маленький светло-розовый рюкзак — простой, старый и слишком знакомый. На ткани остались явные следы борьбы, будто хозяйка в последний момент отчаянно пыталась вырваться. Молния разошлась, наружу выпали школьные тетради, а рядом лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Бай Шуансин наклонилась и подняла его.

Детским, но старательным почерком там было написано:

Спасибо, сестрёнка, что помогла нам! Мы с братом впервые увидели фокус. Ты такая крутая!

В правом нижнем углу красовался нарисованный от руки круглый смайлик. Эту записку написала Цзян Мянь, но передать её лично так и не успела.

После долгой паузы тишину нарушил Закадровый голос.

[Закадровый голос: Инь рассеялась. Ветер стих.]

[Закадровый голос: Трое молодых людей смотрят на пепел, оставшийся от картины. Они рады, что пережили испытание, однако в их сердцах остаётся вопрос.]

[Закадровый голос: Что есть бог? Что есть призрак? Что есть человек? Всё заканчивается здесь — но действительно ли это лучший финал?]

[Закадровый голос: Впрочем, для них это не главный вопрос. Теперь проблема куда прозаичнее: где найти новую работу после того, как они выберутся отсюда?]

— Ф-финал? — Вэнь Чучу растерялась.

Она ещё не успела до конца осознать услышанное, как после последней реплики Закадрового голоса окружающий мир начал исчезать, будто фильм действительно подошёл к концу. Байли, Сун Чэньлу и весь сырой, мрачный дом растворились в темноте. Перед глазами остался лишь чёрный экран, на котором медленно появилась крупная надпись:

Благодарим за просмотр!

— Блять, — не удержался Сюй Цинчуань. — Что за издевательски мерзкий финал?

— Подождите! — Вэнь Чучу поспешно заговорила. — Это всё? Разве злодей не должен получить наказание? А та девочка... она просто...

Система №056 ответила совершенно невинным тоном:

[Система №056: Это и есть финал.]

[Система №056: Фильм ужасов, знаете ли. Варианта всего два: либо вы все погибаете от рук мстительного духа, либо сами уничтожаете его. Зрители приходят за острыми ощущениями. Кому есть дело до того, кто хороший, а кто плохой? К тому же в реальности зло тоже далеко не всегда получает по заслугам.]

[Система №056: Поздравляем участников с завершением испытания Белой ночи: «Проекция злых духов»!]

[Система №056: Пожалуйста, подождите. Производится расчёт наград...]

[Система №056: Обнаружено, что два участника впервые прошли испытание Белой ночи. Будут выданы персональные навыки...]

[Система №056: Динь-дон!]

[Система №056: Навыки выданы!]

Вэнь Чучу стиснула зубы от раздражения.

Ненависть Цзян Мянь была настолько сильна, что девочка нападала на всех без разбора. Договориться с ней было невозможно, поэтому оставался только один путь к выживанию — уничтожить картину и вместе с ней окончательно развеять душу ребёнка. Этот мерзкий, несправедливый и наполненный злостью финал оказался их единственной дорогой к спасению. Как же бесит.

Система тем временем продолжала:

[Система: Прогресс основного задания: сто процентов.]

[Система: Начисление награды — кх... ш-ш-ш...]

Звук внезапно исказился, словно старую плёнку зажевало внутри проектора. Резкий скрежет болезненно ударил по ушам.

[Система: Ш-ш... Прогресс... прогресс основного задания... сто... сто...]

— Что происходит? — Сюй Цинчуань замер.

Ответом стал звонкий сигнал:

[Система №056: Динь-дон!]

[Система №056: Прогресс основного задания: девяносто девять процентов.]

[Система №056: Мстительный дух не уничтожен полностью. Белая ночь ещё не завершена. Испытатели, продолжайте стараться!]

Сюй Цинчуань и Вэнь Чучу одновременно зависли. Они понятия не имели, что произошло, однако оба почти инстинктивно повернулись к Бай Шуансин.

Даже Система №056 закричала:

[Система №056: Что ты сделала?!]

Бай Шуансин стояла совершенно спокойно и, не обращая внимания на истеричный тон, неторопливо раскрыла ладонь.

— Это... картина? — Вэнь Чучу широко раскрыла глаза.

Точнее, это был крошечный клочок от неё.

С мстительными духами нельзя было договориться, поэтому стандартный приём «растопить сердце искренностью» здесь не работал. Но ещё с того момента, как они вошли в подвал, Бай Шуансин не покидал один вопрос: неужели единственный выход — сражаться с Цзян Мянь до полного уничтожения одной из сторон?

Ответ появился после слов Байли о картине. Рисунок служил сосудом для души девочки. Если уничтожить его полностью, Цзян Мянь развеется. Но что будет, если сжечь большую часть и незаметно оставить маленький кусочек?

Ответ оказался именно таким, как ожидала Бай Шуансин. Цзян Мянь сильно ослабла, но не исчезла. Теперь она уже не могла убивать людей, зато и сама не была уничтожена. Между ними возникло хрупкое равновесие. Раз главный злодей фильма всё ещё существовал, значит, фильм не мог закончиться, и у них оставался шанс изменить финал.

— Ты оторвала кусочек, когда снимала картину? — догадался Сюй Цинчуань. — Поэтому решила снять сама?

— Байли наверняка сразу попыталась бы всё сжечь, — кивнула Бай Шуансин.

И действительно, стоило женщине увидеть картину, как она тут же схватилась за зажигалку. Изначально план Бай Шуансин был довольно прост: сохранить небольшой фрагмент рисунка, дождаться, пока Цзян Мянь ослабнет, а затем попробовать поговорить с её душой. В таком состоянии девочка уже не могла легко атаковать, поэтому контакт наверняка прошёл бы куда спокойнее.

Но теперь... Сжимая клочок бумаги в ладони, Бай Шуансин опустила взгляд и улыбнулась. Похоже, она получила куда более интересную возможность. Поскольку основное задание не было завершено, троицу принудительно вернули обратно в подвал для продолжения фильма.

Подняв голову, Бай Шуансин увидела Байли, сияющую от радости после чудесного спасения. Женщина совершенно не подозревала, что прямо сейчас в сознании девушки появились новые строки.

[Интерфейс: Поздравляем испытательницу с активацией персонального навыка!]

[Интерфейс: Имя: Бай Шуансин]

[Интерфейс: Навык: Дом богов и призраков]

[Интерфейс: Описание: заключив контракт с призраком или иным сверхъестественным существом, вы можете принять его в свою «семью» и вывести из Белой ночи.]

[Интерфейс: Когда уровень расположения члена семьи достигнет определённого значения, вы сможете использовать часть его способностей.]

[Интерфейс: Доступные ветви навыка]

[Интерфейс: Ветвь №1: Эмпатия]

[Интерфейс: Описание: Считаете, что с мстительными духами невозможно разговаривать? Страдаете от жестокости и дикого нрава сверхъестественных существ? Эмпатия позволит заглянуть в их сердца, узнать пережитое ими и стать настоящей семьёй.]

[Интерфейс: С определённой вероятностью повышает уровень расположения цели.]

Похоже, первоначальный план больше не понадобится. Байли думала, что всё рассчитала и водила всех за нос, однако существовала старая поговорка: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». Женщина была уверена, что именно она управляет всей игрой, даже не подозревая, что её замысел давно разгадали.

В сознании Бай Шуансин появилась новая строка.

[Интерфейс: Использовать «Эмпатию»?]

Система №056 моментально почуяла неладное.

{Постой! Ты...}

Но в этом фильме Бай Шуансин играла главную роль, а значит, и финал она должна была выбирать сама. В конце концов, кто не любит истории, где добро получает награду, а зло — заслуженное наказание?

Полностью игнорируя истеричный шум Системы, Бай Шуансин спокойно кивнула.

— Да.