1

Как только весть о бегстве Адине достигла столицы, Гуам и Цитомандра поспешили испросить аудиенции у Спирального Короля и поднялись во дворец.

Неподвижный Гуам и Стремительный Цитомандра.

Эти двое, чьи прозвища «Неподвижный» и «Стремительный» были совершенно противоположными, разительно отличались внешностью и характером: один — низкорослый старый зверочеловек, другой — высокий статный мужчина; один — скрытный интриган, другой — тщеславный гордец. Большинство зверолюдей думали, что они ни за что не поладят, но на самом деле все было не так. Изначально все началось с того, что Тимируф и Адине были дружны, поэтому оставшиеся двое стали держаться вместе, однако они не вмешивались в дела друг друга и пользовались возможностью извлечь выгоду, когда это было уместно. Подобная дистанция вполне соответствовала их характерам. Держась на определенном расстоянии, они со временем стали в некоторой степени понимать друг друга.

Однако, как ни крути, эта близость так и оставалась лишь относительной.

Гуам был хитрым и осторожным мужчиной. Цитомандра знал, что тот никогда не раскроет своих истинных чувств. Поэтому слова, которые Гуам произнес в адрес Спирального Короля после того, как закончил вовсю ругать Адине, искренне поразили Цитомандру.

— Позволишь ли ты мне отправиться следующим?

Декоративные перья на спине Цитомандры встали дыбом. Обращаться к Спиральному Королю с вопросом «Позволишь ли ты мне отправиться?» было слишком дерзко даже для столь давнего вассала. Однако на лице Лордгенома отразился не гнев, а разочарование.

— Даже ты говоришь подобное...

— Меня весьма заинтересовал тот неопознанный маленький ганмен, которым они управляют, — Гуам ничуть не выглядел виноватым.

Цитомандра тоже получал донесения о маленьком ганмене, который перехватил контроль над «Мегаганзаном». История действительно интриговала, но Цитомандра никак не мог понять мотивов Гуама, который ради такой чепухи стал лично выпрашивать разрешение на вылет.

— Ты ведь догадываешься, что это? — со скучающим видом произнес Лордгенома. — Люди откопали лишний хлам. Только и всего.

— Однако вживую такое редко когда увидишь. Пожалуйста, сделай для меня исключение, — Гуам склонил голову.

— Ты смеешь указывать мне? — Лордгеном мрачным взглядом посмотрел на Гуама сверху вниз.

Гуам молча продолжал держать голову склоненной.

Цитомандре оставалось лишь наблюдать за ними обоими.

— Хорошо, — словно сдавшись, произнес Лордгеном. — Можешь идти.

— Слушаюсь, — Гуам склонил голову еще ниже.

Его фигура с опущенной почти до самого пола головой, пока он стоял, в точности напоминала свернувшегося броненосца и выглядела комично. Но на лице, скрытом за этой нелепой позой, несомненно, блуждала жестокая ухмылка.

Цитомандра содрогнулся.

2

— Что это значит?

Поймав проходившего мимо Китана, спросила Ния. Вернее, не столько спросила, сколько произнесла это тоном, близким к обвинению.

В углу палубы «Мега-Гуррена» все так же валялся Лаганн. Вокруг него незаметно выросла гора металлолома. Из-за этого казалось, будто Лаганн просто выбросили на свалку.

— Что значит... что? — ответил Китан с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. — Мне сказали, что мусор должен лежать на свалке...

Китан тащил на себе детали от не подлежащего восстановлению ганмена. Он пришел их выбросить. Похоже, без ведома Нии место, где находился Лаганн, отвели под свалку металлолома.

— Это принадлежит Симону. Это не мусор!!

— Он уже всё, спёкся, — сказав это, Китан швырнул принесенный металлолом. — Превратился в обычного забитого мальчишку. Ему лучше бы вернуться в свою Дзиху.

Китан был прав. Прошло пять дней после нападения Адине, а Симон всё это время не выходил из своей комнаты. Иногда появлялись признаки того, что он тайком выходил и возвращался, когда его никто не видел, но то, что он замкнулся в себе, оставалось фактом.

И все же Ния не отступала.

— Но это не значит, что можно так поступать!

Китан с раздражением поморщился.

— А ну, отойди, — раздался резкий голос из-за спины Нии.

Обернувшись, она увидела Йоко, которая, как и Китан, держала в руках металлолом. Когда Ния уступила дорогу, Йоко зашагала к свалке. Китан же поспешно ретировался, словно перепоручив всё остальное Йоко.

— Тому, кто не может позаботиться о себе сам, здесь не место, — Йоко грубо бросила металлолом. — И не смей слишком баловать Симона.

— Баловать?

Ния лишь хотела как-то решить проблему с тем, что Лаганн оказался на свалке. У нее и в мыслях не было никого баловать. Йоко, словно прочитав ее чувства, сказала наперед:

— Если он не справится сам, в этом не будет никакого смысла.

Ния не совсем поняла. Что значит «смысл в том, как именно он справится»? Но даже если бы она захотела спросить, Йоко уже ушла. Почувствовав, что окликать ее в спину не стоит, Ния так и осталась стоять на месте.

Когда она открыла дверь в комнату Симона, Бута, спавший в коридоре, быстро юркнул внутрь.

Из темной комнаты доносился звук работающего бура.

Ния нажала на выключатель на стене, чтобы зажечь свет, но комната так и осталась темной — то ли он сломался, то ли еще что. Лишь в глубине комнаты тускло горел свет. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела со спины сидящего на полу Симона и смотрящего на него снизу вверх Буту.

— Симон?..

Симон не отреагировал. Голос Нии, казалось, заглушался звуком бура. Ния, чувствуя легкую неловкость от того, что вошла без разрешения хозяина, переступила порог и тихо закрыла за собой дверь.

На полу валялись большие и маленькие камни. На столе и полках тоже были разложены камни. Кровать была завалена ими так, что не оставалось никаких признаков того, что ею вообще пользовались в последнее время. По мере приближения к Симону камни менялись: от обычных природных к тем, что были обработаны буром, а затем и к тем, на которых виднелись следы попыток что-то вырезать.

Наверное, Симон иногда выходил из комнаты только для того, чтобы собрать камни. А всё остальное время он непрерывно их вырезал. Это было очевидно по тому, как вырезанные каменные фигуры постепенно сводились к одной форме.

То, что пытался вырезать Симон, было человеком.

Приблизившись к Симону на расстояние вытянутой руки, Ния поняла, кого именно он пытался высечь из камня.

— Этот человек и есть твой братан, верно?

Руки Симона замерли. Кажется, он наконец-то заметил, что Ния вошла в комнату.

— ...Я странный, да? — произнес Симон сухим голосом. По лицу, скрытому за очками-консервами, невозможно было прочитать никаких эмоций.

— Нет, вовсе не странный.

— А?..

— У тебя ведь внутри столько воспоминаний о братане, так? Тогда тебе просто нужно придать этим воспоминаниям форму, — Ния взяла в руки каменную статую, которую вырезал Симон.

Почти законченная статуя ласково улыбалась Ние.

— Если ты придашь им форму, даже я смогу понять. Понять, что ты очень сильно любил этого человека.

— Отдай, — Симон протянул руку.

Ния двумя руками вернула ему статую.

— Я еще не закончил, — Симон снова включил бур.

Вращающееся сверло бура стачивало камень, и неровная поверхность постепенно превращалась в гладкие изгибы. Ния молча наблюдала за этой работой, в которой камню словно вдыхали жизнь.

— У меня нет никаких талантов, кроме как копать ямы... — произнес Симон, не останавливая бур. — Но братан не смеялся надо мной, он возился со мной...

Слушая слова Симона, Ния смотрела на каменную статую, выходящую из-под бура. Лицо братана, которое она видела впервые. Теперь она понимала. Как и говорил Симон, братан был сильным, добрым и невероятным человеком.

— Я тоже хотел стать таким мужчиной, как братан. Но это оказалось невозможным...

Симон замолчал, и одновременно с этим остановился и бур.

Ния не знала, что ему ответить. Она не понимала, что именно будет означать «баловать» Симона, и до сих пор не осознавала, в чем заключается смысл того, как именно он должен оправиться от горя.

Однако сейчас было кое-что одно, что она понимала абсолютно ясно.

— ...Очень здорово.

— А?

Ния улыбнулась Симону.

— Можно я еще немного посмотрю здесь?

— ...Угу.

Комната вновь наполнилась звуком вращающегося бура.

3

Этот сеанс связи начался с криков множества женщин.

— Кья-а-а-а-а-а-а-а!!

От этого пронзительного визга, без всякого предупреждения разнесшегося по мостику «Мега-Гуррена», все присутствующие остолбенели.

— Ч-что за дела?! — завопил Китан, зажимая уши.

Вслед за звуком появилось изображение. На мониторе крупным планом возникла человеческая женщина. Женщина обеими руками, сложив их вместе, взмолилась.

— Пожалуйста, спасите нас!

«Какая милая...» — как ни кощунственно, но именно это первым делом подумал Китан. Показанной на экране женщине на вид было лет восемнадцать-девятнадцать. Она была красавицей, идеально балансирующей на грани между взрослой притягательностью и девичьей невинностью. Облаченная в белые, довольно простые одежды, она привлекала внимание контрастирующими с ними длинными черными волосами. Ее лицо с тонкими, выразительными чертами, даже искаженное гримасой ужаса, все равно оставалось прекрасным. Правда, она производила впечатление несколько уставшей, но в нынешней ситуации, когда она молила о помощи, это было неудивительно.

— Если кто-нибудь слышит это сообщение, пожалуйста, помогите. Нашу деревню прямо сейчас атакуют ганмены.

— Ч-что-о?! — Китан пришел в такое возбуждение, что у него разве что пар из ушей не повалил. — Идем спасать их, немедленно!

— Подожди минутку, — остудил его пыл Лирон.

Ему казалось крайне маловероятным, чтобы люди, на которых напали ганмены зверолюдей, стали просить о помощи по связи. И то, что в подземной деревне есть передатчик, и то, что они знают о наличии на поверхности союзников, к которым можно обратиться за помощью, было слишком неестественно.

Высока вероятность ловушки.

Как только Лирон попытался это объяснить, из динамиков раздался громкий звук разрушений.

— Ах, ганмены уже и здесь! — с болью в голосе взмолилась женщина на мониторе. — Прошу вас, скорее на помощь...

Связь прервалась, и монитор покрылся белым шумом.

— У нас нет времени прохлаждаться. Немедленно направляемся в эту деревню!! — скомандовал Китан.

— Я же говорю, подожди немного, — снова попытался остановить его Лирон.

— Ремонт еще не закончен, что ли?

— С этим как раз всё в порядке.

Последние несколько дней состояние «Мега-Гуррена», хоть и оставалось неважным, но стабилизировалось. Ремонт главного орудия, с которым они возились дольше всего, наконец-то был завершен. Местоположение деревни, вычисленное по сигналу, находилось не так уж далеко. Технических проблем с тем, чтобы переместить туда «Мега-Гуррен», не было.

— Тогда решено. Что бы в такой ситуации сделал Камина?

Лирон потерял дар речи. И не только Лирон: в тот момент, когда прозвучало имя Камины, никто не мог вымолвить ни слова.

Мостик, вспомнивший о смерти Камины, погрузился в гнетущее молчание. От этой тишины, в которой казалось, будто время остановилось, не мог спастись даже тот, кто сам произнес его имя.

— ...Верно, — нарушил молчание Лирон. — Он бы уж точно не стал заморачиваться по мелочам.

Время на мостике снова пошло.

Пришедший в себя Китан, глубоко вздохнув, громко отдал приказ.

— «Мега-Гуррен», вперед!!

Аттенборо был суетливым человеком и по совместительству офицером управления огнем «Мега-Гуррена», то есть наводчиком. Кто вообще додумался назначить такого парня наводчиком — теперь уже вечная загадка. По одной из версий, он сам без разрешения уселся в кресло оператора вооружения и так там и остался, и с каждым днем эта версия казалась всё более правдоподобной.

— Огонь из главного орудия!! — Аттенборо с воодушевлением нажал на кнопку запуска. Едва отремонтированное главное орудие «Мега-Гуррена» извергло пламя.

— Идиот! Кто тебе разрешал стрелять?! — заорал Китан.

«Мега-Гуррен» стоял на вершине холма, с которого открывался вид на просившую о помощи деревню.

Деревня располагалась на дне воронкообразной впадины, и её вполне можно было назвать подземным поселением, однако с холма она просматривалась как на ладони. В деревню вторглись пять ганменов артиллерийского типа — Ходайны. Пока на мостике обсуждали план атаки, Даякка как раз собирался сказать: «Мы не можем палить из главного орудия по ганменам, когда они внутри деревни». Но Аттенборо, среагировав на само слово «орудие», тут же нажал на кнопку пуска.

— Виноват! Случайно вышло, — почесал затылок Аттенборо, хотя на его лице не было ни капли раскаяния.

Однако то ли поспешный выстрел на удивление оказался удачным, то ли просто повезло: снаряд не попал ни в одного из пяти Ходайнов, но зато и в саму деревню не угодил.

Все члены экипажа на мостике, за исключением самого Аттенборо, с облегчением выдохнули.

— Враги отступают! — доложила Кинон, следившая за радаром.

Ходайны, испугавшись мощи главного орудия «Мега-Гуррена», в панике бросились наутек. Само собой разумеется, победный жест Аттенборо, воскликнувшего: «Есс! Всё точно по плану!», все остальные попросту проигнорировали.

Из-за этой до смешного легкой победы в голове Лирона снова вспыхнула мысль о возможной ловушке, но до окрыленных успехом Китану и остальным его слова уже не долетали.

— Да ладно! Неужели в этой деревне одни только молодые девчонки?! — удивленно воскликнул Китан.

Собравшиеся поприветствовать Мега-Гуррен-Дан жители деревни и впрямь оказались исключительно молодыми девушками, как и заметил Китан. К тому же все они были писаными красавицами, ничуть не уступающими той, что они видели по связи.

Деревня, где живут одни женщины.

Любой здравомыслящий человек сразу бы понял, что такое поселение просто не сможет существовать само по себе. Однако здравый смысл не имел никакой силы над мужчинами из Мега-Гуррен-Дана. Подумав: «Нельзя позволить Китану, который уже спустился, забрать всё веселье себе!», они толпой рванули к деревенской площади.

— Подожди! Это все-таки странно!

Когда Лирон выкрикнул это предупреждение, не только на мостике, но и на всем корабле почти никого не осталось. Женщин на этом корабле было семеро: Йоко и Ния, Киён, Киял и Кинон из «Черных братьев», главный механик Рейте, а также Дари. Даже если посчитать Лирона, получалось семь с половиной. Все остальные были мужчинами, и поскольку большинство из них рвануло к деревенской площади, не было ничего удивительного в том, что корабль опустел.

— Спасибо, что пришли. Благодаря вам наша деревня спасена.

Женщина, просившая о помощи по связи, сжала руки Китана. Она была старостой этой деревни и выражала благодарность от лица всех жителей.

— Да пустяки, — ответил Китан, расплываясь в довольной улыбке. — Если возникнут проблемы, в любое время зовите лидера Мега-Гуррен-Дана, великого Китана.

— Мы очень вам признательны. На самом деле, у нас есть еще одна просьба.

— Все, что угодно.

— Тогда попрошу вас вести себя тихо!

Из-за спины старосты с грубым басом появился зверочеловек с пулеметом в руках.

— Что?.. — лицо Китана исказила судорога. Оглядевшись, он увидел, что площадь плотно окружена вооруженными пулеметами зверолюдьми.

— Эт-то была ловушка?! — завопил Китан.

— Я же говорил, что это странно...

В Лирона, ворчавшего на мостике, уже тоже уткнулись дула.

Практически пустой «Мега-Гуррен» был захвачен в мгновение ока.

Дверь в комнату Симона была грубо выбита.

Когда Симон и Ния обернулись, в комнату уже ввалилось семь или восемь зверолюдей, наставив на них пулеметы. Бута ощетинился, угрожая незваным гостям. Симон тоже попытался рефлекторно вскочить, сжимая в руке бур.

— Не двигаться! — с этим криком зверолюди открыли беспорядочный огонь.

Напуганный грохотом выстрелов Бута юркнул Симону за пазуху, а сам Симон и Ния съежились от страха. Стрельба велась для устрашения, пули не были направлены на них. Однако каменные статуи, заполнявшие комнату, были безжалостно разнесены вдребезги.

— А...х!

Прямо на глазах у Симона каменная статуя Камины, над которой он только что работал, разлетелась на куски. Симон рефлекторно потянулся к обломкам, в которые превратилась фигура Камины.

— Я же сказал не двигаться! — зверочеловек в звании командира ударил Симона прикладом.

Симон со стоном рухнул на усыпанный каменными осколками пол.

Беспорядочная стрельба зверолюдей прекратилась.

— Симон! — Ния заслонила Симона, встав перед капитаном.

Еще дымящиеся дула винтовок разом наставили на Нию.

— Принцесса Ния, не так ли? — спросил капитан, внимательно вглядываясь в лицо Нии.

Ния твердо кивнула.

— Пойдем. Кажется, ты нужна господину Гуаму.

— Гуаму?

Ния вновь посмотрела на ворвавшихся зверолюдей. Она их узнала. Без сомнения, это были зверолюди из числа подчиненных Гуама. Точно так же, как Гуам был зверочеловеком, произошедшим от когда-то существовавшего животного под названием «броненосец», эти зверолюди, как она помнила из рассказов Лордгенома, произошли от муравьедов.

— Я поняла, я встречусь с ним, — решительно сказала Ния. — Поэтому вы не должны трогать этого человека.

Капитан усмехнулся и ответил:

— Успокойся, был приказ пока не убивать его.

— Ния... — упавший Симон протянул руку к Нии.

— Не двигаться! — один из зверолюдей-муравьедов наступил на Симона.

Симон отчаянно поднял голову, и Ния одарила его нежной улыбкой.

— Не волнуйся. Со мной всё будет хорошо.

— Ния...

Ния продолжила с той же мягкой улыбкой:

— Симон — это не братан. Я думаю, что Симону достаточно быть Симоном.

Нию увели.

Симон смотрел ей вслед, не в силах ничего сделать. Рука, которую он тянул к Нии, бессильно опустилась на пол. Симона связали без какого-либо сопротивления с его стороны.

4

Закованные в наручники члены Мега-Гуррен-Дана шли гуськом.

Спереди и сзади их конвоировали вооруженные пулеметами зверолюди-муравьеды, а во главе шла женщина, назвавшаяся старостой деревни.

Со дна деревни, имевшей форму воронки, они вошли в туннель, ведущий еще глубже. Это была пещера, знакомая любому выходцу из подземной деревни. Спустившись по бесконечным лестницам и склонам, они оказались перед старой железной дверью. Похоже, это и было местом назначения.

Староста достал ключ и открыл дверь.

В этой комнате, вырубленной прямо в скале, не было другого входа или выхода, кроме железной двери, которую открыл староста. Как ни посмотри, это была настоящая тюрьма.

— Вам придётся войти сюда, — сказала староста.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?! — закричала Йоко голосом, полным досады. Она и представить себе не могла, что люди могут так поступить с другими людьми.

— Да, понимаю. Я поймал наглецов, которые вредят Спиральному Королю и королевской столице, — спокойно ответил староста.

— Что...

Йоко подумала, что ослышалась. Или, может, обозналась? Но ошибки быть не могло. Самый настоящий человек четко и ясно заявил, что он на стороне Спирального Короля. Того самого Спирального Короля, который пытается истребить человечество.

В темную комнату падали два луча света.

Один из них освещал сидящего на стуле Гуама, а другой — Нию, которая сидела на точно таком же стуле.

Всё остальное пространство в комнате тонуло в кромешной тьме, невозможно было определить расстояние ни до стен, ни до потолка. Более того, нельзя было разглядеть даже пол под стульями.

Хотя Ния знала, что эта комната находится где-то у самого дна «Мега-Гуррена», у нее возникло обманчивое ощущение, будто она парит в пустоте.

— Если зверолюди — враги, значит все люди — союзники, так они думают. Ну и глупцы же. Похоже, они даже не понимают, кто их главный враг, — в этих словах Гуама сквозило предельное презрение.

— Что вы собираетесь делать с теми людьми? — спросила Ния.

— Прежде чем беспокоиться о других, не лучше ли побеспокоиться о себе? — Гуам посмотрел на Нию испытующим взглядом.

Ния пристально посмотрела на Гуама в ответ. Слова были не нужны, чтобы показать, что она не испытывает ни малейшей тревоги.

— Хм, какая упрямица, — ухмыльнулся Гуам, но по его довольной гримасе казалось, что такое сопротивление ему даже по душе. — Спиральный Король отдал приказ о твоем уничтожении.

— Я знаю.

— Если бы ты послушно спала и умерла в той долине, тебе не пришлось бы страдать...

Только в этот момент Ния впервые за все время заволновалась. Долина — это, должно быть, то самое место, где она впервые встретила Симона. Но почему она оказалась там? Как её поместили в тот ящик? И за что с ней так поступили? Ния этого не знала.

Почувствовав, как дрогнуло сердце Нии, Гуам намеренно отвернулся в сторону и произнес:

— Король обладает вечной жизнью. Он живет уже около тысячи лет. Создание и воспитание детей — тоже лишь забава... Поэтому, когда ему надоедает, он их выбрасывает.

— Выбрасывает?..

Гуам, так и не повернув к ней лица, посмотрел на Нию садистским взглядом.

— Кажется, ты спросила Короля: «Зачем я появилась на свет?»

Ния действительно об этом спрашивала. И с того самого дня Лордгеном перестал появляться перед ней.

— Король ненавидит человеческое «эго». И это естественно. Ведь игрушечной кукле не нужно никакого эго.

— Я... кукла?

— Да, именно так, — Гуам окинул Нию взглядом, словно облизывая ее с ног до головы. — Ты прекрасная кукла. Даже жаль тебя убивать.

Ния, не выдержав взгляда Гуама, опустила голову.

— Не хочешь стать старостой этой деревни? — Гуам снизу заглянул в лицо поникшей Нии.

Ния от неожиданности отшатнулась. Ее спина ударилась о спинку стула.

Лицо Гуама последовало за Нией, приблизившись вплотную. Незаметно для нее он встал со своего места и теперь стоял совсем рядом. Терпя бьющее в лицо зловонное дыхание, Ния спросила:

— Старостой деревни?

— Верно. Ну же, не усложняй. В деревне живут только девушки, собранные из разных поселений. Их нельзя отправлять в королевскую столицу в таком виде, им немного не хватает манер, поэтому нужен тот, кто будет их обучать. Не то чтобы я был недоволен нынешней старостой, но ты, родившаяся и выросшая в столице, больше подходишь на эту роль.

— Для чего их отправлять в столицу?

— Чтобы удостоиться милости Спирального Короля.

Ния не изменилась в лице. Она ожидала такого ответа.

Она начала сомневаться в их с Лордгеномом отношениях как отца и дочери вскоре после того, как оказалась на борту «Мега-Гуррена». Для того чтобы на свет появился человек, нужен не только отец, но и мать. Это знали даже Гимми с Дари. Но Ния этого не знала. Она никогда не видела существо под названием «мать» и даже не слышала о нем. Она выросла, слушая рассказы о том, что весь мир создал Лордгеном. Но это было неправдой.

Человек создается отцом и матерью. Если Лордгеном — отец, то где же тогда мать?

Ответ на этот вопрос Ния уже тоже знала.

— И те люди, которых туда отправляют... когда они ему надоедают...

— Он их выбрасывает. Как и тебя!

Ладонь Нии ударила Гуама по щеке.

Неуклюжее тело Гуама взлетело в воздух и покатилось по полу. Выдержав секундную паузу, Гуам разразился безумным смехом. Ния закрыла уши обеими руками. Но как бы сильно она ни прижимала ладони, этот смех доносился до нее.

Ладонь, ударившая Гуама, тупо ныла в такт биению сердца. Стоило ей закрыть глаза, как под веками всплывала картина того дня, когда она встретила Симона. На дно долины было выброшено бесчисленное множество ящиков.

В тех ящиках находились мать Нии, ее старшие и младшие братья и сестры.

Ния сдержалась, не давая слезам пролиться.

Плакать было еще рано.

Прежде чем дать волю слезам, ей нужно было кое-что сделать.

5

Я снова не смог спасти Нию...

Снова?

Какой это уже раз?

Когда мы убегали от Мэдзу на дне долины,

нас спасли Йоко и Киттан.

При нападении Адине,

Ния сама дала ей отпор.

Второе нападение Адине, нас спасли благодаря Йоко, Киттану и остальным.

А я просто валялся на земле...

И вот, только что.

Ния сама позволила себя схватить,

чтобы спасти меня...

Даже смешно.

Какое там «спасу Нию».

Это же меня спасают.

Верно...

Если мне кто-нибудь не поможет, я ни на что не годен.

Я ничего не могу сделать.

Мне ни за что не стать таким, как Камина.

Ведь, я...

Потому что я — Симон.

Верно, Симон никак не сможет стать Каминой.

Она ведь тоже сказала, что Симону достаточно быть Симоном.

Да, это же и так ясно.

Симон — это не братан.

— Симон — это не братан. Я думаю, что Симону достаточно быть Симоном.

Я — не братан.

Я — это я.

И это... хорошо.

И пусть так и будет.

Я... это я.

Я?

Что значит «я»?

Я — Симон.

А что значит «Симон»?

Я — это я.

Симон — это Симон.

Кто я?

Я...

Я...

Я!

6

Стены тюрьмы были вырублены в невероятно твердой скальной породе.

— Даже если бы мы использовали ручной бур Дзихи, с этой скалой пришлось бы повозиться. Деревня, похоже, в хороших отношениях со зверолюдьми, так что наверняка рыли с помощью ганменов, — предположил Лирон.

Но Мега-Гуррен-Дан был не из тех, кто сдается только потому, что что-то слишком твердое.

Если все так и останется, их всех рано или поздно казнят по очереди. Или, может быть, их оставят здесь умирать от голода. Нет, скорее они задохнутся первыми...

Никто этого не хотел.

Киттан и остальные разделились, тщательно осмотрели стены и, найдя места, которые казались хоть немного мягче, бросались на них голыми руками. Кончики их пальцев были стерты в кровь, ногти сорваны. Запястья, которые они продолжали двигать, несмотря на наручники, были стерты до кожи, и из них сочилась кровь.

Однако все, чего они добились такими усилиями, — это лишь бесчисленные кровавые пятна на скале.

Если уж на то пошло, было доказано, что Джоган и Балинбо, чьим единственным достоинством была нечеловеческая сила и выносливость, в конце концов тоже были людьми, но ни у кого уже не осталось сил на подобные шутки.

Больше ничего нельзя было сделать.

Они оказались в безвыходном положении.

Йоко было досадно.

Умереть в таком месте было досадно, но больше всего ее злило то, что она умирает, не имея возможности ничего сделать.

Уж если и умирать, то она хотела бы умереть, поборовшись изо всех сил.

Йоко ударила связанными в наручники руками по скальной стене. Кровавых пятен стало на одно больше.

— Эй, Симон, — послышался голос Гимми.

— Что ты делаешь? — последовал за ним голос Дари.

Йоко посмотрела туда, откуда доносились голоса. Гимми и Дари пристально смотрели на Симона, который сидел лицом к стене.

С тех пор как их посадили в тюрьму, Симон все так же сидел лицом к скале, ни с кем не разговаривая и ни с кем не встречаясь взглядом. Все, включая Йоко, думали, что он все еще хандрит. Но в какой-то момент Симон начал двигать руками. Просто он все время был повернут лицом к стене, поэтому никто не замечал этой перемены.

В качестве доказательства — руки Симона уже кровоточили и были покрыты пылью.

В этих грязных руках был зажат базовый бур. Каждый раз, когда он скреб стену маленьким базовым буром, пальцы, сжимающие его, ударялись о скалу. Иногда бур отскакивал от камня, раня руки. Но Симон все равно продолжал скрести стену.

Йоко не могла отвести от него глаз.

Каждый раз, когда Симон двигал рукой, маленький бур оставлял на скале крошечные царапины. Осколки размером с песчинку падали на пол, образуя небольшую горку.

Царапина на скале вскоре превратилась в небольшое углубление, а затем и вовсе стала тем, что можно назвать дырой.

Сначала она была размером с ушную раковину, но вскоре в нее стал пролезать палец, затем запястье, и наконец она расширилась так, что рука проходила по самый локоть.

Выкопанный песок образовал гору, почти полностью скрывшую ноги Симона.

К тому времени все, кто был в камере, уже вовсю наблюдали за Симоном.

— Так вот оно что... — тихо пробормотала Йоко.

— А? — Киттан тут же навострил уши.

— Раньше Камина говорил. «Тот, кто всегда спасал меня — это он. Тот, кто никогда не сдается до самого конца — это он»...

— Камина?

Киттан с трудом мог поверить в то, что Симон спасал Камину.

— Давным-давно, когда Камина и Симон еще жили в подземной деревне, они вместе с несколькими ребятами пытались выбраться на поверхность и копали туннель. Но на полпути произошло землетрясение, и их завалило...

Это была та же история, которую Симон рассказывал Нии и Йоко на палубе Мега-Гуррена, но показанная с точки зрения Камины.

— Говорят, Камина тогда улыбнулся и сказал: «Вперед». Его слова всех приободрили. Как он и велел, они начали копать туннель в сторону деревни. Но идут ли они в правильном направлении или нет, этого не знал даже Камина. Он боялся, что они ошиблись. Эта тревога быстро передалась всем остальным. Все начали жаловаться и бросили копать. Но только Симон не остановился. Он молча продолжал работать буром. Симон стал опорой для напускной уверенности Камины. И в конце концов он разбил последний огромный валун, и они смогли вернуться в деревню. Им обоим просто повезло, что они не погибли. Но Камина поверил в эту удачу и в Симона, который ее принес. Всякий раз, когда он был готов пасть духом или потерять уверенность в себе, Камина всегда вспоминал спину Симона. Спину Симона, неустанно копающего туннель. Он думал о том, что должен стать мужчиной, над которым эта спина не будет смеяться.

В какой-то момент все члены Мега-Гуррен-Дана стали прислушиваться к голосу Йоко.

И все они неотрывно смотрели на спину Симона — того самого, кто спас Камину.

Именно на эту спину им и нужно было смотреть сейчас, когда они пали духом и потеряли уверенность.

Симон продолжал орудовать Ключ-буром.

Дыра стала уже такой большой, что в нее целиком мог поместиться сам Симон.

Лежа в этой дыре и самозабвенно копая, Симон вспоминал те времена, когда он рыл боковые туннели в деревне Дзиха. Тогда он всегда слышал голос земли. И когда же он перестал его слышать?

Но сейчас он слышал его, совершенно отчетливо.

«Здесь земля чуточку мягче».

«Если пойдешь туда, хлынет вода».

«Смотри, тут ведь легче копать?»

«Сюда, сюда. Здесь зарыто кое-что хорошее».

— ...А?

Ключ-бур наткнулся на что-то очень твердое.

«Зарыто кое-что хорошее?»

Симон посмотрел на место, которое копал Ключ-буром.

В глубине проделанного в скале отверстия размером с кулак виднелся кусок металла, выкрашенный в красный цвет.

Неужели...?!

Не может быть!

Да не может быть!!

Симон отчаянно задвигал Ключ-буром.

С грохотом камни осыпались.

И из-за них показался не кто иной, как Лаганн.

Точно такой же, как тогда, когда он нашел его на окраине деревни Дзиха — засыпанный землей Лаганн с закрытыми глазами.

Нахлынуло чувство ностальгии.

В тот раз, желая как можно скорее сообщить об этой находке братану, он ведь бежал изо всех сил.

Но братана больше нет.

И что теперь делать?

Все уже решено.

Я пойду туда, где меня сейчас ждут люди.

Даже если братана нет, я все равно пойду.

Лаганн, ты ведь пойдешь со мной?

Симон вставил Ключ-бур в Лаганн. Ключ-бур, покрытый кровью, потом, землей и пылью.

И повернул его.

Загорелся спиральный датчик. Шкала стремительно поползла вверх и наконец зашкалила.

Лаганн открыл глаза.

— Вперед, Лаганн!! — Симон выжал рычаги управления.

Лаганн исторг всем телом потоки света и устремился вверх по туннелю, ведущему прямо наверх.

Позади осталась лишь поднявшаяся в воздух пыль.

— Ушел, — сказала Йоко.

— Ага... — ответил Киттан.

— Ушел, — подтвердил и Даякка.

Симон был настолько увлечен рытьем туннеля, что в какой-то момент забыл выгребать землю. Продвигаясь с невероятной для копания Ключ-буром скоростью, Симон наверняка был бы заживо погребен под выкопанной им же землей, если бы Йоко и остальные не расчищали ее.

— Ну, а мы-то что будем делать? — спросил Даякка.

— Если мы пройдем по этому туннелю, то выберемся на поверхность, так ведь? — Йоко указала на дыру, в которой скрылся Лаганн.

Киттан посмотрел наверх. Далеко вверху виднелся маленький огонек.

Это была поверхность.

— Забраться туда будет непросто, — сказал Даякка, тоже глядя на дыру.

— Но мы не можем не пойти, верно?

— Именно так. Как-никак, наш лидер ушел вперед. А Мега-Гуррен-Дан должен следовать за ним, так ведь? — с гордостью произнес Киттан.

Похоже, он совершенно забыл о том, что еще совсем недавно сам провозгласил себя лидером.

Йоко и Даякка переглянулись с горькой усмешкой, но никто из них не возражал против того, чтобы называть Симона лидером. И не только они двое. Теперь никто в Мега-Гуррен-Дане даже и не думал, что может быть другой лидер, кроме Симона.

— Ладно, я пойду позову остальных, — сказала Йоко и направилась обратно к подземной камере.

7

Ния стояла на мостике Мега-Гуррена.

Ее руки и ноги не были связаны, но двое зверолюдей-муравьедов с пулеметами непрерывно следили за ней, так что о побеге не могло быть и речи.

Гуам вальяжно развалился в капитанском кресле и пыхтел трубкой. Недавно, когда она спросила Зоси, зачем люди курят, он ответил, что это помогает успокоиться. Однако Гуам казался постоянно раздраженным.

Причиной, несомненно, был недавний доклад.

«Лаганн не найден».

Именно так и сказал тот зверочеловек-муравьед.

Лаганн лежал на палубе вместе с остальным металлоломом. Ния не могла поверить, что зверолюди оказались настолько глупы, чтобы не заметить его.

Значит, Лаганн переместился. В какое-то место, где его не найти.

Но кто же это сделал?

Ответ очевиден. Заставить Лаганн двигаться может только один человек.

Симон.

Симон снова смог управлять Лаганном.

Он наверняка скоро придет за ней.

Наверняка...

Ния показала язык отвернувшемуся Гуаму, пока тот этого не видел.

— Черт... — с раздражением выругался Гуам, с силой ударив трубкой по консоли, и бросил еще тлеющий табак на пол.

— Из-за чего вы так нервничаете? — спросила Ния со спокойным выражением лица. — Вы боитесь его, Симона, не так ли?

— Кто это еще такой?

— Симон — тот, кто всегда меня защищает.

Гуам ухмыльнулся.

— ...Вот как, значит, он и есть пилот?

Лицо Нии напряглось.

— Как продвигается подготовка к публичной казни? — спросил Гуам у подчиненных, находившихся на мостике.

— Все готово, — ответил один из зверолюдей-муравьедов.

— Отлично. Тогда первым мы убьем этого Симона!

— Я не позволю этому случиться!! — моментально выкрикнула Ния.

— Это мне решать, — невозмутимо отозвался Гуам. — Веди себя как выброшенная за ненадобностью девка, и скажи, что будешь делать то, что я велю.

— Не скажу, — наотрез отказалась Ния.

— Вот как... — Гуам выхватил ружье у своего подчиненного и прицелился Ние в голову. — В таком случае тебе ничего не остается, кроме как умереть прямо здесь.

— Я не умру!

— Твоему упрямству уже нет спасения, — Гуам, казалось, махнул на нее рукой. — Для старосты деревни сойдет и так. Пожалуй, здесь я последую приказу Лордгенома.

— А?

— Ты мне больше не нужна. — Гуам надавил пальцем на спусковой крючок.

Ния закрыла глаза.

Раздался звук выстрела.

— ...А? — Ния со страхом открыла глаза.

В ушах звенело, и они побаливали. Но больше нигде ничего не болело.

Перед ее глазами была спина дедушки Коко.

— Дедушка?..

Оказалось, дедушка Коко ударом руки отбил ружье Гуама вверх, поэтому пуля вонзилась в стену мостика.

— Сивус! Ах ты ж, как ты здесь оказался?! — вытаращив глаза, изумился Гуам.

«Он знает дедушку?»

В тот самый момент, когда в голове Нии готов был возникнуть этот совершенно неуместный вопрос, мостик содрогнулся от мощной тряски. Это была вибрация, словно что-то толкало прямо снизу.

— Какого?! — Гуам уставился на пол.

Ния тоже перевела взгляд на пол.

Тем, что пробило пол и показалось снаружи, был бур.

Вращающийся на бешеной скорости бур на глазах увеличивал дыру в полу, пока наконец не выскочил прямо в помещение.

Под буром находилось огромное перевернутое лицо.

Это было то, чего Ния так ждала всем сердцем.

Это был Лаганн. Высунув из-под лица огромный бур, он, перевернутый вверх ногами, пронзил Мега-Гуррен насквозь прямо со стороны днища.

По инерции от прыжка Лаганн вонзился в потолок и наконец замер.

Ния посмотрела на Лаганн снизу вверх.

Ждать пришлось всего мгновение.

Заслонка кабины Лаганна открылась с легким звуком.

И перед глазами Нии предстало перевернутое лицо Симона.

— Ния, я пришел тебя спасти. Иди ко мне!! — Симон протянул к ней руку.

Ния подумала, что это самый крутой Симон из всех, что она когда-либо видела.

Он все-таки пришел ей на помощь.

«Симон всегда защитит меня, что бы ни случилось».

При этой мысли из уст Нии вырвался жалкий всхлип. Казалось, все накопившееся напряжение разом вышло наружу вместе с выдохом. Взамен она вдохнула полной грудью свежего воздуха и громко позвала:

— Симон!!

Ния оттолкнулась от консоли капитанского кресла и прыгнула. Она даже не думала о том, что может упасть. Она твердо верила, что Симон обязательно ее поймает.

Симон в спешке подхватил ее. Грудь Нии оказалась как раз перед его лицом, отчего его щеки залил румянец, но сейчас...

— Идем, Ния.

— Подожди немного, — Ния оглядела мостик в поисках дедушки Коко. Однако его нигде не было. Увидев, что он, как всегда, исчез так же внезапно, как и появился, Ния невольно рассмеялась.

— С-стреляйте! Стреляйте!! — по приказу Гуама зверолюди-муравьеды, до этого стоявшие в оцепенении, разом открыли огонь из пулеметов.

Симон, обнимавший Нию обеими руками, изо всех сил нажал ногами на педали.

Взвыв, бур завращался, и Лаганн, проделав огромную дыру в потолке, скрылся из виду.

Пробив мостик Мега-Гуррена насквозь, Лаганн по инерции взмыл высоко в небо.

Симон заставил Лаганн сделать пол-оборота в воздухе, наконец-то вернув его в нормальное положение.

В тесной кабине Лаганна Симон не знал, как лучше устроить Нию, но она просто села ему на колени и тихонько рассмеялась.

Из-за пазухи Симона высунулся Бута. Посмотрев поочередно на лица Симона и Нии, Бута снова спрятался у него за пазухой. Казалось, он решил не мешать им двоим.

— Я всё понял, — с улыбкой сказал Симон. Это была не жалкая и не смущенная, а совершенно естественная улыбка.

Ния сказала ему, что Симон хорош таким, какой он есть.

Сказала, что ему не нужно становиться Каминой.

Это было вполне очевидно, но Симон упустил это из виду.

Нет, возможно, он не понимал этого с самого начала.

Но теперь он больше этого не забудет.

Никогда.

— Я всё понял, — повторил Симон.

Глядя на радостно улыбающегося Симона, Ния тоже почувствовала радость. Правда, ей было еще и немного неловко.

Она больше не могла смотреть ему прямо в лицо, поэтому опустила глаза и тут же заметила руки Симона, сжимающие рычаги управления. Они были сплошь покрыты ранами.

«Симон так старается ради меня.

Теперь моя очередь постараться».

— Симон, убери руки.

Ния мягко коснулась рук Симона, сжимавших рычаги управления.

И осторожно убрала его руки с рычагов.

Теперь за запачканные кровью и песком рычаги взялась Ния.

— Давай.

— ...Ага.

Рука Симона легла поверх руки Нии, сжимающей рычаг управления.

Вместо того чтобы держать жесткий и шершавый рычаг напрямую, Симон держал мягкую и теплую ладонь Нии, и от этого раны на руках болели во много раз меньше.

Ему даже казалось, что от нежности Нии его раны исцеляются.

«Так я смогу сражаться сколько угодно».

Симон искренне так думал.

Внизу, по всему корпусу Мега-Гуррена, вовсю полыхал огонь орудийных залпов.

Битва уже началась.

Йоко наверняка вовсю палила из возвращенной винтовки.

Даякка принял командование, а Киттан бежал, что-то яростно крича.

Вслед за ним мчались Киён, Киял и Кинон.

Джоган и Балинбо прорвали баррикады, а Зоси, Кид, Айрак и Маккен вели прикрывающий огонь.

Наверняка Лирон, Россиу и те, кто обычно сидит на мостике — Тетцукан, Габал, Аттенборо — тоже сражались.

И механики во главе с Лейте, и даже Гими с Дари.

Все они вели бой.

Все до единого члены Мега-Гуррен-Дана.

На Мега-Гуррене всё еще развевался флаг Гуррен-Дана.

Нельзя позволить им опустить этот флаг.

Нужно идти!

— Ния, вперед!

— Да, Симон!

Симон вместе с Нией выжал рычаги управления.

Скорость Лаганна резко возросла.

8

Находившиеся там зверолюди-муравьеды, должно быть, подумали, что нет в мире врага страшнее, чем поймавший кураж Мега-Гуррен-Дан.

Выбравшись на поверхность через проделанную Лаганном дыру, Киттан и остальные избили и связали случайно подвернувшийся под руку несчастный отряд зверолюдей-муравьедов, после чего с захваченными пулеметами бросились на штурм Мега-Гуррена.

Зверолюди-муравьеды значительно превосходили Мега-Гуррен-Дан числом, и с тактической точки зрения, обороняясь внутри Мега-Гуррена несмотря на свое превосходство, они то и дело спасались бегством. То, что зверолюди-муравьеды запаниковали, когда Лаганн пронзил мостик насквозь, было правдой. Но одного этого было недостаточно, чтобы объяснить тот странный пыл, которым был охвачен Мега-Гуррен-Дан.

— Вот поэтому люди и есть дикари, — сплюнул Гуам, выбравшись с мостика на палубу.

Люди, проникшие через ноги Мега-Гуррена, уже готовы были высыпать на палубу.

Если так пойдет и дальше, захват корабля людьми будет лишь вопросом времени.

— Вон там еще один!! — один из людей указал на Гуама.

Он заметил, как несколько человек направили на него оружие, но у Гуама не было ни малейшего намерения любезно составлять им компанию.

Гуам свернулся клубком. Панцирь, покрывающий все его тело, было невозможно повредить из какого-то пулемета.

Свернувшееся тело Гуама подпрыгнуло, как резиновый мячик, и пронеслось по палубе сквозь град пуль и гневные крики. Подпрыгнув два, три раза, тело Гуама исчезло внутри похожей на небольшой холм железной глыбы на палубе ближе к носу корабля.

По округе разнесся низкий гудящий звук.

Державшая винтовку наготове Йоко заметила этот звук и отпустила спусковой крючок. Звук доносился от того самого холмика на носу. Это, без сомнения, был звук запускающегося ганмена.

Холмик раскололся.

Ганмен вытянул свернутые конечности и встал.

Это был несбалансированный ганмен с аномально развитыми гигантскими руками и массивной верхней частью туловища, а также настолько маленькими и тонкими ногами, что оставалось лишь сомневаться в том, способны ли они вообще функционировать.

— Ситуация переломилась, людишки, — сказал Гуам из кабины. — Порядок действий немного нарушился, но теперь мы перейдем прямо к публичной казни. С помощью этого Генбара!

Генбар щелкнул пальцами.

В воздухе над Мега-Гурреном, там, где секунду назад ничего не было, внезапно появилось огромное изображение Йоко и остальных.

— Ч-что это...

— Пусть людишки, что продолжают свое бесполезное сопротивление на поверхности, вдоволь полюбуются на то, как вы будете жалко подыхать.

Лирон быстро огляделся по сторонам. То тут, то там на Мега-Гуррене виднелись зверолюди-муравьеды, снимающие происходящее на камеры. Было очевидно, что они подготовились заранее. «Так вот почему нас не убили сразу», — догадался Лирон. Наверняка это видео транслируется и в деревне Риттона, и в Дзихе. Таким образом они хотят сломить боевой дух людей. Мерзкая тактика, но если она увенчается успехом, эффект будет огромным.

— Дело дрянь...

Наши еще не запустили ганмены. Если начать подготовку сейчас, то их, скорее всего, уничтожат еще до того, как они встанут. С другой стороны, если пойти на Генбара с пулеметами, то, чем это обернется, было яснее ясного.

Что же делать?

Ответ пришел с неожиданной стороны.

— Твой противник — я! — Из ангара вышел Гуррен.

Это был Россиу.

Не то чтобы он предвидел подобное развитие событий и запустил Гуррен заранее.

Для Россиу, который в своей жизни ни разу не участвовал ни в кулачных боях, ни в перестрелках, единственным способом сражаться наравне со всеми было пилотирование ганмена. Поэтому, как только началась операция по возвращению Мега-Гуррена, Россиу первым делом побежал в ангар ганменов.

— Давай, Россиу, задай ему! — Ободряющий крик Киттана, уловленный внешним микрофоном, достиг кабины. Однако Россиу понимал, что Генбар — не из легких противников.

Хорошо, что ему повезло запустить Гуррен, но противник, вне всяких сомнений, из Большой Четверки.

Это наверняка кастомный ганмен, обладающий такими же характеристиками, как Бякоу Тимируфа или Сейрун Адине. Гуррену, который, по сути, является ганменом командирского типа, с ним не тягаться.

Но если он не вступит в бой, Киттана и остальных на палубе прикончат в мгновение ока.

К тому же...

Он наверняка скоро придет.

Симон, он обязательно придет.

— Уо-о-о-о-о! — издав нетипичный для себя боевой клич, Россиу бросил Гуррен вперед.

Однако два щупальца, вытянувшиеся из Генбара, обвили обе руки Гуррена, и его атака была остановлена с пугающей легкостью.

— Кх... — Гуррен попытался вырваться из щупалец, но разница в силе была слишком велика.

Он не мог даже толком пошевелить руками.

Генбар приблизился к Гуррену и снова свернулся, приняв форму небольшого холма.

Разумеется, щупальца при этом продолжали удерживать Гуррен.

Россиу отчаянно пытался понять, что Генбар предпримет дальше. Обычно сворачивание в клубок означает защитную позицию. Но в этой ситуации, когда у него подавляющее преимущество, нет никакого смысла защищаться. Наверняка он собирается как-то атаковать...

И эта догадка оказалась верной.

Свернувшийся в холм Генбар резко приподнялся. На спине этого холма оказалось огромное лицо. И это огромное лицо, разинув огромную пасть, впилось в Гуррен.

— А-а-а-а-а-а!

Полный ужаса крик Россиу раздался из пасти Гуррена, так что Йоко и остальные на палубе тоже его услышали.

Генбар одним махом заглотил Гуррен ниже пояса. Он сомкнул челюсти, намереваясь перекусить его пополам.

— Ува-а-а! Он же сожрет Гуррен! — в панике закричал Киттан.

Йоко выстрелила в Генбара из винтовки, но это не возымело никакого эффекта.

«Да что же ты делаешь!»

Йоко теряла терпение.

«До каких пор ты заставишь нас ждать?»

«Разве появляться в такие моменты — не твоя работа?!»

«Симон!!»

Словно этот мысленный упрек Йоко достиг цели, краешек неба внезапно вспыхнул.

В кабине Гуррена, издававшей отвратительный скрежет металла, Россиу услышал голос, которого так ждал.

— Россиу!

Ему не послышалось, и это не было галлюцинацией. Он отчетливо его слышал.

Голос Симона.

— Симон!! — Россиу посмотрел на монитор, ища того, кому принадлежал голос.

Прямо над ними.

Посреди синего неба он увидел Лаганн, стремительно летящий прямо на них.

— Слияние!

— Да!!

Даже когда нижняя половина Гуррена была зажата в челюстях Генбара, он извернулся и устремил голову в небо. Броня на поясе отлетела, а позвоночник заскрипел, но это было неважно.

Ведь к нему летел Симон.

Лаганн падал прямо с неба.

Его бур пронзил макушку Гуррена.

Острие бура, пробившее потолок кабины, показалось Россиу невероятно обнадеживающим.

Тем временем в кабине Генбара Гуам собирал данные о Лаганне.

Сразу после того, как Лаганн вонзился в обычный ганмен под названием Гуррен, началось их слияние. Одновременно с этим поврежденные части Гуррена начали восстанавливаться. Более того, строение Гуррена начало меняться, и появился даже шлем, которого раньше не было. Все эти способности подтверждали истинную природу ганмена по имени Лаганн.

Этот ганмен, Лаганн, был именно тем, о чем думали Гуам и Лордгеном.

— Подумать только, появился человек, способный управлять этой штукой...

Пока Гуам говорил это, слияние Гуррена и Лаганна завершилось, и появился Гуррен-Лаганн. Однако его нижняя половина все еще находилась в пасти Гембера.

— Ну же, покажи мне свою силу.

Гуам вложил еще больше силы в челюсти Гембера, грызущего Гуррен-Лаганн. Было интересно посмотреть, как Гуррен-Лаганн выберется из этого кризиса.

Внезапно кабина Лаганна открылась.

— Что?!

Из открытой кабины поднялся Симон.

— Это тот сопляк, которого зовут Симон... Что он задумал?

Симон смотрел прямо перед собой.

Его сердце уже все решило.

У него больше не было никаких сомнений.

Палец Симона указал прямо в небо.

А затем, крича во все горло, он произнес:

— Братан мертв!! Его больше нет!!

Но на моей спине,

В этой груди,

Он продолжает жить, став со мной одним целым.

Если рыть яму, то пробивать небеса! Даже если это станет моей могилой, я прорвусь, и если пробьюсь, то победа за мной!

Симон произносил свою речь.

Так же, как когда-то это делал Камина.

Однако это не было подражанием Камине. Просто крик Симона, идущий из самой глубины его души, естественным образом обрел форму.

— За кого вы меня держите!

Эту речь видели все в Мега-Гуррен-Дане.

Гуам тоже видел ее.

Зверолюди-муравьеды тоже смотрели.

Женщины из деревни тоже смотрели.

И не только это. Через транслирующее оборудование, подготовленное Гуамом, все люди, сражающиеся на поверхности, смотрели на Симона.

И ждали.

Кто же ты такой.

— Я Симон!! Не братан Камина. Я это я! Симон-копатель!!

Вместе с криком из обеих рук Гуррен-Лаганна вырвались буры.

Эти буры вонзились в оба глаза огромного лица Гембера.

Глазные яблоки завращались влево и вправо, словно живые существа, а затем из них вырвалось пламя.

Сразу после этого Гембер взорвался и выплюнул Гуррен-Лаганн изо рта.

Гембер трансформировался, вернувшись в несбалансированную гуманоидную форму с верхней и нижней половинами.

Приземлившийся на палубу Гембер испускал дым из нескольких мест на теле, но серьезных повреждений, похоже, не получил.

Гембер перешел в контратаку. Огромными руками он обхватил Гуррен-Лаганн.

С внутренней стороны его рук выскочило бесчисленное множество шипов, пытаясь пробить броню Гуррен-Лаганна.

Руки Гембера сжимались все сильнее, со скрежетом.

Острые концы шипов начали впиваться, и броня Гуррен-Лаганна взвыла.

Но Симон оставался спокоен.

— Смертельный удар!!

Вместе с криком Симона из всего тела Гуррен-Лаганна разом вырвались большие и маленькие буры.

Не выдержав, Гембер был отброшен.

Ния почувствовала, как руки Симона слегка напряглись.

— Симон?..

Ния с беспокойством посмотрела в лицо Симону.

Симон посмотрел на Нию и уверенно кивнул.

Ния успокоилась и доверила ему управление.

Гуррен-Лаганн взял в руки солнцезащитные очки-резак с груди, широко размахнулся и бросил их.

Вращающийся в полете резак разделился надвое, и эти половины пригвоздили левые и правые конечности Гембера, лишив его свободы.

Гуррен-Лаганн поднял правую руку над головой.

Из раскрытой ладони вырвался бур.

Этот бур становился все больше и больше, пока, наконец, не превратился в гигантский Гига Бур, сравнимый по высоте с самим Гуррен-Лаганном.

— Гига Бур Брейк!!

Прыгнувший вместе с криком Симона Гуррен-Лаганн пробил огромную дыру в животе Гембера своим Гига Буром.

В кабине Гембера погасло освещение и мониторы, и лишь слабое свечение оставшихся аварийных ламп тускло освещало искаженное от унижения лицо Гуама. Единственное, что сейчас мог сделать Гуам — это потянуть за рычаг системы экстренного катапультирования.

— Кх... вы еще поплатитесь!

Сразу после того, как кабина с Гуамом отсоединилась, Гембер взорвался.

В то же время исчезла проекция, транслировавшаяся над Мега-Гурреном.

— Эй, это что, все? — возмутился Лирон.

Он хотел посмотреть еще немного, ведь величественная фигура Гуррен-Лаганна, побеждающего Гембера, была показана с великолепной операторской работой.

Но, похоже, это было невозможно.

Зверолюди-муравьеды, которые вели съемку, увидев поражение Гуама, побросали аппаратуру и сбежали.

Лирон поднял камеру, валявшуюся на палубе.

— Эту запись только что увидели все люди на поверхности, не так ли? — пробормотал Лирон, ни к кому конкретно не обращаясь. — И к каким же результатам это приведет?

В столовую отвоеванного Мега-Гуррена вызвали старосту женской деревни.

Она должна была пройти допрос у Даякки. В зависимости от обстоятельств, Мега-Гуррен Дан не мог просто закрыть на это глаза. Староста ничего не утаивала, рассказывая и о том, о чем ее спрашивали, и о том, о чем не спрашивали.

Эта деревня была создана Гуамом и находилась под его управлением.

Цель у нее была только одна — выращивать игрушек для развлечения Лордгенома.

Они селили у себя красивых девушек, наловленных в соседних деревнях, воспитывали их и отправляли Лордгеному, когда тот этого желал. Девушек, которые в процессе признавались бракованными, или тех, кто постарел так и не будучи отправленным, утилизировали.

Эта деревня была пастбищем.

Услышав этот рассказ, Йоко пришла в ярость. Она злилась на Лордгенома, злилась на Гуама, а также злилась на самих женщин.

— Почему вы не сражаетесь!? Нет, даже если не сражаться, вы могли бы просто сбежать, не так ли?

На крик Йоко староста ответила тихо, с усталой улыбкой на лице:

— Если бы мы могли, то давно бы уже это сделали.

В деревне не было ни средств для производства еды, ни источника питьевой воды. Все покрывалось за счет припасов, которые регулярно доставлял Гуам. Если бы они восстали против Гуама, деревня была бы обречена на вымирание.

Даже если бы они сбежали, Йоко прекрасно знала, как тяжело жить на поверхности одним лишь женщинам.

— Были и те, кто уходил из деревни, зная, что идет на верную смерть. Были и те, кто сам лишал себя жизни...

Сказав это, староста замолчала. В столовой повисла тишина.

— ...простите, — искренне извинилась Йоко. Она забыла, что есть люди, которые не могут сражаться, даже если хотят.

Если они хотели жить, у них был только один выбор.

Староста покачала головой из стороны в сторону, принимая извинения Йоко.

Но староста сказала, что после нынешних событий деревне, скорее всего, придет конец.

Вряд ли Гуам продолжил бы использовать деревню, о местоположении которой узнали другие люди, а тем более Симон и остальные.

Воду и еду больше не достать.

Растерянной старосте Даякка сказал идти в Джиху. Женщины из Риттоны тоже там живут. Шаку наверняка их примет.

К счастью, эта деревня и Дзиха находились не так уж далеко друг от друга.

По расчетам, даже если выделить несколько ганменов для сопровождения, они смогут воссоединиться с Мега-Гурреном через пару дней.

Староста ушла, сказав, что хочет посоветоваться со всеми в деревне, но ответ с согласием на предложение не заставил себя долго ждать.

9

Наступило утро после битвы с Гуамом.

Члены Мега-Гуррен Дана пришли в долину, куда была выброшена Ния. Большинство из них оказались здесь впервые. На дне тусклой и сырой долины валялось бесчисленное множество ящиков. Они с удивлением разглядывали этот странный пейзаж.

К одному из ящиков подошли Ния и Симон.

Симон использовал базовый бур, чтобы открыть ящик.

— Угх... — Киттан прикрыл рот рукой.

В ящике лежал мумифицированный труп. На нем была та же одежда, что и на Ние при их первой встрече.

— Все они такие же, как я. Выброшены отцом.

— Это все они... — Киттан побледнел.

Количество ящиков, выстроившихся на дне долины, с легкостью переваливало за сотню. Там были самые разные ящики, от старых до новых.

Некоторые ящики сгнили, из-за чего было непонятно, как давно их здесь бросили.

— Я хочу достойно похоронить всех в месте, освещенном солнцем. Прошу вас.

Поднять такое количество ящиков из долины и сделать могилы — это огромная работа.

Но никто не возражал.

В работе участвовал весь Мега-Гуррен Дан.

Для кладбища выбрали холм над долиной, откуда открывался красивый вид на закат.

Отряд ганменов копал ямы и переносил ящики на холм.

Симон открывал ящики базовым буром, а женщины приводили каждую из погибших в порядок.

В работе принимали участие и женщины из деревни. Судьба, при которой когда-нибудь и они сами оказались бы в ящиках и были бы выброшены в долину, беспокоила. Должно быть, поэтому женщины трудились не покладая рук.

И все же, все похороны завершились лишь к вечеру третьего дня.

Заходящее солнце окрашивало все вокруг в красный цвет.

Ния и Симон стояли рядом на холме, где тянулись длинные тени от могильных знаков.

Слезы, безостановочно льющиеся из глаз Нии, текли по ее щекам и падали на багровую землю. Завершив погребение всех, она, наконец, позволила себе заплакать. Она собиралась плакать, пока слезы не иссякнут.

Симон ничего не говорил и просто был рядом с ней. Это доброе молчание радовало Нию.

Для Нии Лордгеном был всем миром.

До встречи с Симоном она не знала других людей, кроме Лордгенома.

Она жила, доверяя только Лордгеному и полагаясь только на Лордгенома.

Поэтому она хотела верить ему до самого конца.

Но...

— Симон, могу я попросить тебя об одной услуге?

— ...о чем?

— Пожалуйста, отвези меня в королевскую столицу.

Симон ничего не ответил.

— Я хочу встретиться с отцом лично и спросить его. Почему он так поступает. Почему он угнетает людей.

Симон посмотрел на Нию.

Ния тоже смотрела на Симона. Она больше не плакала.

Симон вынул руку, которую до этого прятал в кармане, и раскрыл ее перед Нией.

На ладони лежал маленький, светящийся зеленым светом камень.

— Это тебе, Ния.

— ...правда можно?

— Я нашел его, когда мы сбегали из подземелья.

На самом деле, он собирался отдать его намного раньше, но никак не мог найти подходящий момент, поэтому все это время носил его в кармане.

Симон никогда раньше ничего не дарил девочкам, так что это было неудивительно.

Даже сейчас, отдав камень, Симон беспокоился, правильно ли он поступил или нет.

— Какой красивый... — Ния улыбнулась, глядя на камень.

Симон с облегчением выдохнул.

Хорошо, что он отдал его...

— Ния, — сказал Симон мужским голосом. — Пойдем вместе. В королевскую столицу.