Стекло уже перестало быть целым.

Но ещё не согласилось стать осколками.

Дамиан шагнул за белую линию, и круг под его ногами замкнулся.

По краю вспыхнули тонкие символы. Свет пробежал по ним один раз, поднялся по стенкам металлических направляющих и погас под потолком. Маятники продолжали раскачиваться, но их скрип отдалился, будто зал вдруг оказался на другом конце длинного коридора.

Дамиан моргнул.

Белая линия исчезла.

Вместе с ней пропали дети, Серафин, стол с фиалами и Служители Тишины.

Он стоял в узком проходе, стены которого терялись во мраке. Каменные плиты под ногами были сухими, однако каждый шаг оставлял на них тёмный след, словно подошвы успевали побывать в воде прежде, чем коснуться пола.

Впереди находилась дверь.

Дамиан уже видел её раньше.

Во время первого отклика она стояла там же — неподвижная, лишённая ручки и замка. Между створкой и стеной не было даже щели. Дверь не казалась закрытой. Она выглядела частью самого прохода, которой кто-то случайно придал форму выхода.

Дамиан подошёл ближе.

— Опять ты.

Голос прозвучал глухо. Камень не вернул ему эхо.

Он приложил ладонь к поверхности.

Холод не чувствовался. Тепло тоже.

Под пальцами не было ни дерева, ни металла, ни камня. Поверхность принимала прикосновение, но не позволяла понять, к чему он прикасается.

Дамиан надавил.

Дверь не шелохнулась.

Он упёрся обеими руками, перенёс вес вперёд и стиснул зубы. Плечи задрожали от напряжения, однако перед ним оставалась та же безупречная плоскость.

— Откройся.

Ответа не последовало.

Дамиан отступил на шаг и ударил плечом.

Боль прошла через ключицу, отдала в шею и растворилась в тишине.

Дверь даже не дрогнула.

В тренировочном зале его тело оставалось в центре круга.

Маятники пока не приблизились. Механизмы ждали команды, но пальцы Дамиана уже медленно сжимались, будто он удерживал что-то невидимое.

Филарг склонился над подносом.

— Глубокое погружение началось раньше воздействия.

— Дверь узнала его, — сказал Серафин.

— Или не заметила.

Дамиан резко вдохнул.

На его запястье вздулась тонкая жила. Пульс прошёл под кожей от локтя к ладони и вернулся обратно.

Луна смотрела на его руку.

— Она двигается странно, — прошептала она.

Рэй тоже это видел.

Под тканью будто перекатывалось что-то твёрдое, не совпадая с изгибами костей.

⸻

Дамиан ударил кулаком.

Глухой звук прошёл сквозь проход.

Он подождал, но дверь осталась прежней.

Ударил ещё раз.

Кожа на костяшках содралась, хотя поверхность не имела ни шероховатостей, ни выступов.

— Все остальные открылись, — процедил он.

Дамиан не знал, кому говорил. Двери, Селестии или тому, что находилось по другую сторону.

— Луна даже не искала свою. Лиор стоит и слушает. А я должен просить?

Он снова ударил.

В запястье хрустнуло.

Дамиан отдёрнул руку и посмотрел на пальцы. Они слушались. Кулак сжимался, хотя боль уже поднялась до локтя.

Он провёл большим пальцем по разбитым костяшкам.

— Нет.

Следующий удар пришёлся в то же место.

На двери появилась точка.

Не трещина. Даже не вмятина.

Едва заметное белое пятно, словно поверхность на мгновение утратила уверенность в собственной целостности.

Дамиан подошел ближе.

Затем улыбнулся.

— Вот ты где.

Он ударил снова.

Белая точка вытянулась в короткую линию.

Дамиан не дал ей исчезнуть. Кулак обрушился на дверь ещё раз, потом ещё. Он больше не отступал, не проверял руку и не прислушивался к хрусту внутри неё. Каждый удар приходился в одну и ту же точку.

Линия медленно росла.

Она прошла вверх, свернула к краю и разветвилась.

Дверь начала трескаться.

⸻

В зале первая капля крови упала на белую линию круга.

Дамиан не двигался, но из правой ноздри тянулась тонкая тёмная струйка. Она дошла до губы и задержалась на подбородке.

Филарг коснулся пальцами его шеи.

— Пульс ускоряется.

— Насколько? — спросил Серафин.

Филарг не ответил сразу.

Под его пальцами билось не одно движение. Сердце сохраняло обычный ритм, а по правой руке шла отдельная волна — от плеча вниз, с каждым разом всё сильнее.

Рукав вздрагивал.

Ткань натягивалась между локтем и запястьем, хотя сама рука оставалась неподвижной.

Лиор поднял голову.

— Он стучит, — сказал он.

Элиас посмотрел на него.

— Куда?

Лиор прислушался.

— Скоро узнаем.

Маятники над кругом качнулись сильнее. Один из них прошёл рядом с плечом Дамиана, однако тот не отреагировал.

— Остановить первый Порог? — спросил Филарг.

Серафин наблюдал за пульсирующей рукой.

— Он ещё не вошёл в него.

⸻

Дамиан бил, пока перестал различать отдельные удары.

Боль стала одним непрерывным движением, которое начиналось в плече и завершалось на двери.

Трещина уже пересекала створку.

В глубине её проступала тьма.

Не пустота за дверью, а плотная чернота, прижавшаяся к разлому с другой стороны.

Дамиан просунул пальцы в щель.

Тьма обхватила их сразу.

Холод прошёл через ногти, суставы, запястье. Он дёрнул руку назад, но дверь сжала края трещины.

Пальцы застряли.

Дамиан выругался и потянул сильнее.

Чёрное пространство за дверью не отпускало.

Наоборот, оно медленно втягивало кисть внутрь.

Под кожей что-то сдвинулось. Кости пальцев прижались друг к другу, суставы вытянулись, а ладонь стала тоньше.

Дамиан смотрел, как его рука меняет очертания.

Не обрастает металлом.

Не покрывается чешуёй.

Она просто перестаёт помнить, что должна быть человеческой.

Пальцы слились в узкую светлую грань. От запястья до локтя прошла ровная линия, слишком острая для плоти. Кожа натянулась поверх новой формы, не разрываясь, будто сама согласилась стать оболочкой чего-то другого.

Дамиан перестал тянуть руку.

Он направил её вперёд.

Белая грань вошла в трещину глубже.

Дверь содрогнулась.

По проходу прокатился первый настоящий звук — низкий, тяжёлый, похожий на стон камня под весом целого здания.

Дамиан вдавил изменившуюся руку в разлом.

— Откройся.

Трещины побежали по всей створке.

— Я сказал…

Он шагнул ближе.

— Откройся!

Дверь раскололась вокруг его руки.

Но не распахнулась.

Тьма по другую сторону рванулась навстречу.

Она обвила белую грань, поднялась по локтю и сжала плечо. Дамиан попытался отступить, однако рука осталась там.

Впервые проход отозвался чужим присутствием.

Кто-то находился за дверью.

Он не говорил.

Не двигался.

Просто смотрел на Дамиана из места, куда тот не должен был проникнуть.

Улыбка исчезла с его лица.

Дамиан потянул руку назад.

Дверь удержала её.

Он упёрся ногой в стену и дёрнул сильнее. Боль ударила в плечо, затем исчезла вместе с ощущением пальцев.

Тьма сжалась.

Рука по ту сторону продолжала вытягиваться.

Дамиан понял, что ещё мгновение — и дверь заберёт её до самого плеча.

Он не стал просить.

Свободной рукой вцепился в край трещины и потянул створку на себя.

— Я тебя уже сломал.

Дверь качнулась.

Едва заметно.

Но этого оказалось достаточно.

⸻

Рукав Дамиана лопнул от запястья до локтя.

Ткань разошлась по шву, затем рванулась выше. Ремешки на предплечье отлетели в сторону, один ударился о камень.

Дети отступили от круга.

Под разорванной тканью рука изменилась.

Преображение длилось меньше удара сердца, но его увидели все.

От плеча вниз вместо человеческой конечности вытянулась белая режущая форма. Локоть исчез. Кисть и пальцы слились в тонкое лезвие, на поверхности которого проступили линии, похожие на трещины разбитого стекла.

Край прошёл рядом с маятником.

Металл разошёлся без звука.

Одна половина упала на пол. Вторая ещё несколько мгновений продолжала качаться на цепи, будто не сразу заметила, что была рассечена.

Серафин приподнял брови.

Филарг выронил карандаш.

Нокс сделал шаг вперёд, прежде чем его Служитель поднял Иглу Расхождения.

Каэль удержал его за плечо.

— Чем ты ему поможешь?

Он отступил.

Кровь из носа Дамиана пошла сильнее.

Изменённая рука дрогнула.

На её поверхности появилось несколько человеческих пальцев, затем снова исчезло. Форма не могла решить, чем ей оставаться.

Филарг потянулся к Дамиану.

— Не трогайте, — произнёс Серафин.

— Если преобразование пойдёт выше плеча—

— Тогда мы увидим, где оно остановится.

Филарг посмотрел на него, но руку убрал.

⸻

Дамиан рванулся назад вместе с обломком двери.

Разлом раскрылся на ширину ладони.

Из него вырвался свет.

Не белый и не золотой. Он не имел цвета, пока не касался Дамиана. На его руке свет становился серебристым, на одежде — красноватым, на каменном полу — чёрным.

За дверью не было комнаты.

Там находилась огромная пустота, заполненная вещами, которые ещё не выбрали окончательную форму. Человеческие силуэты вытягивались в колонны, клинки становились костями, лица складывались из обломков стекла и снова рассыпались.

В глубине пространства что-то повернулось.

Дамиан увидел только движение.

Этого хватило.

Тьма дёрнула его руку на себя.

Плечо вошло в разлом.

Дамиан закричал и свободной рукой ударил дверь изнутри.

Весь проход дрогнул.

Трещина сомкнулась.

Мир вытолкнул его обратно.

⸻

Дамиан открыл глаза в тренировочном зале.

Его отбросило на шаг, но он не упал.

Правая нога скользнула по белой линии. Он удержал равновесие, опустив левую руку на пол, затем медленно выпрямился.

Маятники остановились.

Разорванный рукав свисал от плеча отдельными полосами. Под ним находилась обычная человеческая рука — бледная, покрытая вздувшимися венами и тонкими светлыми линиями от плеча до пальцев.

Дамиан сжал кулак.

Пальцы послушались.

Он разжал их и посмотрел на ладонь.

По залу никто не двигался.

Дамиан провёл тыльной стороной руки под носом, размазав кровь по щеке.

— Я проломил её.

Серафин продолжал смотреть на разрезанный маятник.

— Что именно?

— Дверь.

Дамиан поднял подбородок.

— Она не открывалась, поэтому я разбил её.

Филарг медленно подошёл ближе. Его взгляд скользнул по плечу, светлым линиям под кожей и разорванной ткани.

— И что находилось с другой стороны?

Дамиан открыл рот, но не ответил сразу.

В памяти оставалось движение, пустота и бесчисленные формы, не успевшие стать чем-то определённым.

— Не знаю.

Он сжал ладонь ещё раз.

— Рука застряла. Я почти прошёл, но меня выбросило обратно.

Элиас смотрел на него, не скрывая изумления.

Луна перевела взгляд на Рэя.

Каэль прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.

Нокс изучал разрезанный маятник.

На лице Лиора не изменилось ничего, но его пальцы отбили по бедру короткий неровный ритм, словно сердце Дамиана до сих пор не вернулось к человеческому такту.

Дамиан оглядел их и усмехнулся.

— Что?

Никто не ответил.

Он принял молчание за впечатление.

— Вы бы всё равно не додумались.

Элиас приоткрыл рот, но Каэль едва заметно покачал головой.

Серафин закрыл папку.

— Аво.

Дамиан повернулся к нему.

— Ваша склонность не понимать границ только что принесла Селестии первый полезный результат.

Улыбка Дамиана стала шире.

— Значит, я прошёл?

— Вы повредили часть испытания, едва не оставили руку в собственном отклике и принесли с собой проявление, которого не способны описать.

Серафин посмотрел на разорванный рукав.

— Для вас это, несомненно, звучит как победа.

— Дверь треснула.

— Да. Разумность вашего поступка — нет.

Элиас опустил голову, пряча улыбку.

Филарг взял Дамиана за запястье и повернул ладонь к свету. Под кожей ещё раз прошла слабая волна. На мгновение край мизинца стал плоским и тонким, затем вернулся к обычной форме.

Филарг перестал улыбаться.

— Подчинение отозвалось не на угрозу.

— А на что? — спросил Каэль.

— На попытку изменить то, что отказалось меняться.

Серафин перевёл взгляд на чёрную плиту с тридцатью тремя строками.

Между четвёртой и шестой бороздами по камню прошла бледная линия. Она возникла сама, задержалась на несколько мгновений и исчезла прежде, чем Филарг успел поднести мел.

— Не записывайте имя, — сказал Серафин.

— Я и не собирался.

— Вы уже смотрите так, будто придумали три.

Филарг отпустил руку Дамиана.

— Пока только одно.

Дамиан повернулся к нему.

— Какое?

Филарг поднял с пола обрезанную часть маятника. Край среза был безупречно ровным, но металл возле него дрожал, словно пытался вернуть утраченную половину.

— Слишком рано.

Дамиан хотел возразить, однако Серафин уже открыл следующую страницу.

— Отведите Аво к стене. Не перевязывать руку до осмотра.

— Я могу продолжить, — сказал Дамиан.

— Именно поэтому продолжать вы не будете.

Он указал на свободное место возле остальных пробудившихся.

Дамиан прошёл к стене, сохраняя настолько спокойное выражение, насколько позволяла кровь на лице и рукав, разорванный до плеча.

Когда он остановился рядом с Элиасом, тот наклонился к нему.

— Ты просунул руку в неизвестную дыру.

— Это была дверь.

— От этого стало намного разумнее.

— Я её проломил.

— Мы заметили.

Дамиан повернулся к нему.

— Завидуешь?

Элиас посмотрел на его руку, затем на рассечённый маятник.

— Пока выбираю между завистью и благодарностью.

— За что?

— За то, что ты пошёл первым.

Дамиан фыркнул и отвернулся.

У стола Филарг поднял новую фиалу.

Но прежде чем назвать следующее имя, он снова посмотрел на руку Дамиана.

Под кожей уже ничего не двигалось.

Только в месте, где рукав разошёлся у плеча, оставалась тонкая белая линия.

Похожая на трещину в двери, которая закрылась не до конца.