— Уже утро.

Голос Серафина прозвучал у двери.

Филарг не сразу поднял голову.

Он стоял у металлического стола, склонившись над рукой Рэя. Кисть уже почти срослась сама. Бледная линия на запястье становилась всё тоньше, будто тело стыдливо прятало следы чужой работы.

— Через час я должен забрать его к остальным, — продолжил Серафин. — Мы должны закончить то, что не завершили вчера.

Филарг мельком взглянул на руку Рэя.

Чёрная линия под кожей едва пульсировала.

— Конечно, — сказал он. — Я его приведу.

Серафин молчал.

Филарг улыбнулся, не отрываясь от стола.

— Только закончу кое-что.

Он ждал ответа.

Серафин смотрел на Рэя дольше обычного. Потом коротко кивнул.

— Не задерживайся.

— Постараюсь быть почти ответственным.

Серафин не ответил.

Дверь открылась.

За ней стояли Лиор и Дамиан.

Оба попытались заглянуть внутрь.

Филарг заметил это сразу.

В следующее мгновение он уже был у прохода и мягко прикрыл дверь плечом, оставив только узкую щель.

— Не входить.

Его голос оставался спокойным.

— Или хотите поменяться с ним местами?

Лиор сглотнул и сделал шаг назад.

Дамиан не отступил.

Он смотрел мимо Филарга, стараясь увидеть хоть что-то.

И увидел.

Металлический стол. Тёмные пятна на полу. Белые фарфоровые руки в воздухе.

И кисть Рэя, ещё испачканную кровью, почти полностью вернувшуюся к запястью.

Глаза Дамиана расширились.

Лиор тут же схватил его за плечо и резко отдёрнул.

— Нет, — сказал он быстро. — Не хотим.

Дамиан оттолкнул его руку.

На лице всё ещё держалось упрямство, но голос сорвался тише, чем он хотел:

— Прошу прощения.

Филарг посмотрел на него с лёгким интересом.

— Вежливый. Приятно.

Он чуть наклонил голову.

— Можете идти на сбор. Этого я приведу сам.

Он кивнул в сторону Рэя.

— Когда закончу.

И закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал почти ласково.

Филарг потер ладони.

— А теперь…

Он вернулся к столу.

— Хотелось бы узнать больше. Гораздо больше.

Он посмотрел на чёрную линию под кожей Рэя.

— Но всему своё время.

Филарг подошёл к полкам и начал перебирать маленькие керамические баночки. На каждой были тонкие подписи, выведенные почти нечитаемым почерком.

Он выбрал одну.

Снял крышку.

Внутри лежала серая пыль с зеленоватым отблеском.

— Пробуждающая пыль, — произнёс он почти нежно. — Пепельная трава, едкая соль и толчёный горький корень. Мерзкая вещь.

Он растёр немного порошка между пальцами.

Комнату сразу наполнил резкий запах — кислый, травяной, колючий. Такой, будто кто-то смешал дым, плесень и холодное железо.

Филарг сам поморщился и зажал нос.

— Великолепно отвратительно.

Он поднёс пальцы к лицу Рэя.

Рэй дёрнулся почти сразу.

Вдохнул. Захрипел. Глаза распахнулись.

— Фу… что это?

— Пыль.

Филарг всё ещё держал нос зажатым.

— Очень убедительная пыль.

Рэй попытался отвернуться.

— Убери это от моего лица.

— Работает лучше, чем нежные слова.

— Убери.

Филарг усмехнулся и стряхнул остатки порошка в чашу.

— На сегодня ты свободен.

Рэй моргнул.

Слова дошли не сразу.

— Что?

— Можешь идти.

Рэй попытался приподняться. Тело отозвалось слабостью, но послушалось. Серебряных нитей на нём уже не было.

Он резко вспомнил.

Кровь. Лампу. Фарфоровые руки.

Кисть.

Рэй вскинул правую руку.

— А как же…

Он замер. Рука была на месте.

Пальцы сгибались.

Кожа выглядела целой. Ни грубого шва, ни свежего рубца. Только едва заметная бледная линия на запястье, почти такая тонкая, что её можно было принять за след от слишком тугой нити.

Под ней ничего не двигалось.

Пока что. Рэй медленно сжал пальцы.

Кисть отреагировала нормально.

— Что ты сделал? — тихо спросил он.

Филарг прищурился.

— Вернул.

— Швов не видно.

— Я стараюсь не оставлять некрасивых следов.

Рэй посмотрел на него с отвращением.

— Ты отрезал мне руку.

— Кисть.

— Ты правда думаешь, что это что-то меняет?

Филарг задумчиво посмотрел на его ладонь.

— Могу отрезать что-нибудь ещё, если хочешь сравнить ощущения.

Рэя передёрнуло.

Филарг улыбнулся.

— Значит, не хочешь.

Рэй спустил ноги со стола. Пол под ступнями оказался холодным. Мир слегка качнулся, но он удержался.

— Ты сказал, я могу идти?

— Да.

Филарг убрал колбу с кровью в отдельный ящик.

Рэй заметил это.

— Что это?

— Твоя кровь.

— Зачем она тебе?

— На память.

Рэй смотрел молча.

Филарг вздохнул.

— Не смотри так. Я шучу.

Он закрыл ящик на маленький серебряный ключ.

— Отчасти.

Рэй сжал зубы.

— Лиор уже ушёл?

— На сбор. Как и должен.

Филарг подошёл ближе и чуть склонился к нему.

— Вчерашний ритуал ещё не закончен, Рэй. Тебе придётся вернуться к остальным.

— После этого?

— Именно после этого.

Филарг улыбнулся мягко, почти дружелюбно.

— Иногда лучшее лекарство от ужаса — сделать вид, что ничего не произошло.

Рэй спрыгнул со стола.

Ноги едва не подкосились.

Филарг поймал его за плечо раньше, чем тот упал.

— Осторожнее.

Рэй резко сбросил его руку.

— Не трогай меня.

— Как скажешь.

Филарг не обиделся.

Он открыл дверь. Коридор за ней был пуст. Слишком светлый.

Слишком тихий. Рэй вышел, не оборачиваясь.

За спиной голос Филарга прозвучал почти ласково:

— И, Рэй.

Он остановился.

— Если рука начнёт снова пульсировать, не прячь это.

Рэй не повернулся.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз мне пришлось искать почти вслепую.

— А я не люблю работать без подготовки.

Рэй пошёл дальше.

Дверь за ним закрылась.

Коридоры Селестии казались прежними: белые стены, молитвы на камне, холодные лампы, ровные тени. Но теперь всё выглядело иначе.

Будто он видел не стены.

А кожу.

Будто здание тоже было телом, только огромным, старым и давно привыкшим к боли.

Рэй сжал правую руку.

На кисти ещё осталось призрачное ощущение что её разрезали. Но боли не было.

Рэй ускорил шаг.

Чем ближе он подходил к залу сбора, тем сильнее билось сердце. Удар.

И между ними — тихий чужой отклик.

Рэй остановился у поворота.

Прижал ладонь к груди. Сердце билось ровно. Но между ударами что-то отвечало. Терпеливо.

Будто ждало, когда он наконец услышит.

Рэй пошёл дальше.

У выхода из коридора он невольно оглянулся. Пусто. Ни Лиора. Ни Дамиана.

Значит, они уже были на сборе.

Рэй сжал пальцы правой руки. Кисть двигалась нормально, но где-то глубже всё ещё оставалось призрачное ощущение разреза. Не боль. Скорее память о ней.

«Интересно, как он…»

Мысль оборвалась сама.

Дамиан.

Рэй нахмурился.

Почему его вообще это волновало?

Он сам довёл его до такого состояния. Сам бил, пока тот уже почти не мог отвечать. Сам не остановился вовремя.

Живот вдруг громко забурчал.

Рэй выдохнул.

— Ничего нового, — пробормотал он себе под нос. — Я всегда хочу только есть.

Это почему-то успокоило сильнее, чем должно было.

Он вышел в широкий светлый проход перед залом.

Там уже собралась добрая половина детей.

Кто-то сидел у стены. Кто-то стоял небольшими группами. Несколько человек переговаривались слишком тихо, будто после вчерашнего зал больше не казался им обычным местом.

Элиаса ещё не было.

Лиор сидел чуть в стороне. Рядом с ним был Роуэн — худой мальчик с тёмными кругами под глазами. Он что-то говорил Лиору, быстро и почти беззвучно, но Лиор слушал не его.

Он заметил Рэя сразу.

И замолчал. Роуэн тоже повернулся.

Рэй сделал вид, что не заметил.

Он осмотрел зал дальше — и случайно встретился взглядом с Дамианом.

Тот сидел у противоположной стены.

С повязкой под воротом.

Но живой.

Дамиан поймал его взгляд и медленно растянул губы в знакомой кривой улыбке.

Будто ничего не произошло.

Будто вчера его не собирали по частям.

Рэй выдохнул.

И тут же разозлился на себя.

«Стоп. Почему я выдохнул? Я не переживал за него.»

Он отвёл глаза.

«Не переживал.»

Но сердце уже успело сбиться.

Рэй проигнорировал Дамиана и сел у стены. Так, чтобы спиной чувствовать камень. После металлического стола даже холодная стена казалась почти живой.

Он хотел закрыть глаза на минуту.

Не вышло. В тишине снова проступил второй ритм. Удар сердца. Чужой отклик.

Рэй прижал ладонь к груди.

«Заткнись.»

Отклик не исчез. Только стал тише.

Словно услышал. Из коридора донёсся знакомый голос.

Быстрый. Слишком энергичный.

Луна.

Она вошла вместе с Каэлем.

Каэль что-то рассказывал ей, размахивая рукой так активно, что это выглядело почти странно. Обычно он держался собранно, будто даже улыбаться себе разрешал по расписанию.

Сейчас же в нём было что-то обычное.

Почти мальчишеское. Рэй невольно усмехнулся.

Не каждый день увидишь мистера защитника весёлым.

Луна заметила его сразу.

Улыбка исчезла с её лица.

Она почти подбежала к нему.

Слишком быстро.

Близко.

Рэй невольно отодвинул голову.

Луна этого будто не заметила. Она опустилась рядом и схватила его за руку.

— Как ты себя чувствуешь?

Рэй хотел ответить что-нибудь простое.

Нормально. Жив. Голоден.

Но Луна уже смотрела на его запястье.

Её пальцы осторожно легли на бледную линию.

— Что с твоей кистью?

Рэй застыл.

«Так быстро.»

Она поняла почти сразу.

Не из-за крови. Не из-за повязки. Их не было.

Просто увидела, что что-то не так.

— Уже всё хорошо, — сказал он.

Потом добавил тише:

— Наверное.

Он попытался убрать руку, но Луна не сразу отпустила.

Каэль подошёл следом.

На его лице была странная смесь облегчения и напряжения. Будто он рад видеть Рэя живым, но ещё не решил, хорошо ли это.

Рэй заметил его взгляд.

— Можешь не смотреть так, — сказал он.

Каэль нахмурился.

— Как?

— Как будто рад, что я не умер, но всё ещё рассматриваешь вариант исправить ошибку.

Луна резко посмотрела на Каэля.

— Рэй.

— Что? Я разбавляю атмосферу.

Каэль не улыбнулся.

— С тобой что-то сделали?

Рэй посмотрел на свою ладонь.

Бледная линия почти исчезла.

— Немного.

— Что значит немного? — спросила Луна.

Рэй молчал пару секунд.

Потом наклонился ближе, чтобы слышали только они.

— Мне дали Слезу Серафима.

Луна замерла.

Каэль тоже перестал дышать.

— Половинку? — тихо спросила она.

— Полную.

Луна побледнела.

— Полную?..

Рэй кивнул.

— Сначала стало легче. Прямо очень. Будто тело наконец вспомнило, как быть нормальным.

Он сглотнул.

Во рту снова будто появился вкус железа.

— Потом пошла кровь. Изо рта. Из глаз. Я думал, что умираю.

Луна крепче сжала его руку.

Каэль смотрел уже не на Рэя, а на его запястье.

— И сегодня… — Рэй перевёл взгляд на остальных детей. — Скорее всего, нам всем тоже дадут её. Только не полную.

Лишь половину.

— Половину? — переспросила Луна.

— Филарг сказал, обычным Заветам дают половину. Тело ребёнка слишком слабое, чтобы выдержать целую.

— И ты говоришь это так спокойно?

Рэй усмехнулся.

— Я просто ещё не решил, в какой момент начинать паниковать.

Луна не улыбнулась.

Её пальцы чуть сильнее сжали его руку.

И только тогда Рэй понял, что дрожит.

— К этому можно подготовиться?

Рэй хотел сказать “да”.

Очень хотел.

Но перед глазами вспыхнула белая лампа. Металлический стол. Филарг, улыбающийся над ним. Кровь на полу.

Он медленно покачал головой.

— Нет.

Луна опустила глаза.

Рэй почувствовал, как её пальцы дрогнули на его руке.

— Но можно знать, что будет, — добавил он. — Сначала холод. Потом легче. Если станет слишком хорошо — это плохо.

Каэль сжал кулак.

— Откуда ты знаешь?

Рэй посмотрел на него.

— Потому что со мной уже проверили.

Между ними повисла тишина.

Неподалёку Дамиан тихо фыркнул.

— Ну хоть кому-то досталось хуже, чем мне.

Рэй медленно повернул голову.

Дамиан всё ещё улыбался.

Но улыбка была напряжённой.

Уже не такой уверенной.

— Ты живой, — сказал Рэй.

— Как видишь.

— Жаль.

Дамиан усмехнулся.

— Я тоже рад тебя видеть.

Луна хотела что-то сказать, но Каэль едва заметно покачал головой.

Не сейчас.

Рэй заметил.

И снова это неприятно кольнуло.

Дамиан поднялся не сразу. Двигался осторожно, будто каждое движение проверяло, все ли части тела остались на месте.

Он подошёл на пару шагов ближе.

— Видел твою руку.

Луна резко повернулась к Рэю.

— Что?

Рэй сжал зубы.

— Ничего.

Дамиан улыбнулся шире.

— Да, конечно. Ничего. Просто лежала отдельно. Такое со всеми бывает.

Луна побледнела.

Каэль шагнул вперёд.

— Дамиан.

— Что? — тот поднял руки. — Я же не вру.

Рэй медленно встал.

Тело качнулось, но он удержался.

— Продолжай.

Лицо Рэя стало непоколебимо.

Дамиан посмотрел ему в глаза.

На миг его улыбка дрогнула.

Он всё ещё пытался выглядеть прежним. Наглым. Непробиваемым. Но теперь Рэй видел под этим страх.

И это было странно.

Дамиан боялся не боли.

Он боялся того, что увидел за дверью.

— Не хочу, — сказал Дамиан наконец.

— Впервые умная мысль.

Дамиан хмыкнул и отошёл.

Луна всё ещё смотрела на Рэя.

— Он сказал правду?

Выдохнув. Рэй положил руку в карман.

— Да.

— Филарг вернул её, — сказал он сухо. — Как видишь.

Каэль смотрел на него тяжело.

— Ты должен был сказать.

— Когда? Пока мне её отрезали или когда я проснулся привязанным к столу?

Каэль замолчал.

Луна прикрыла рот ладонью.

— Рэй…

— Я не…

— Не надо смотреть так.

Она опустила руку.

— Как?

Рэй хотел ответить.

Как на что-то, что может снова сломаться прямо на глазах.

Но не сказал.

В этот момент в зал вошёл Элиас.

Он задержался у порога, быстро оценил всех взглядом: Рэя, Луну, Каэля, Дамиана, Лиора.

— Ого, — протянул он. — Я пропустил семейное примирение или начало новой драки?

— Заткнись, — одновременно сказали Рэй и Дамиан.

Элиас поднял брови.

— Вот это уже пугает. Вы начали соглашаться.

Рэй впервые за утро почти улыбнулся.

Но второй пульс снова ответил внутри.

Тихо. Терпеливо.

И улыбка умерла, не успев появиться.

Двери в конце зала раскрылись.

Серафин вошёл без сопровождения.

Разговоры оборвались. Дети один за другим поднялись. Его взгляд задержался на Рэе лишь на мгновение.

Слишком коротко, чтобы остальные что-то поняли.

— Вчерашний обряд был прерван, — произнёс Серафин. — Сегодня мы продолжим.

Кто-то тихо выдохнул.

Луна снова взяла Рэя за рукав. Он стоял так, чтобы она оставалась чуть позади него.

— Каждый из вас услышал вопрос, — продолжил Серафин. — Но услышать — не значит ответить. Сегодня Слёзы помогут вашему телу выдержать то, что откроется дальше.

Рэй почувствовал, как живот сжался.

Не от голода.

На этот раз точно не от голода.

Серафин обвёл детей взглядом.

— Не бойтесь боли.

Он сделал паузу.

— Боль означает, что тело ещё спорит. А спор — первый признак того, что оно ещё ваше.

Рэй сжал пальцы правой руки.

Под кожей едва заметно дрогнула тёмная линия.

Серафин посмотрел прямо на него.

Потом сделал шаг вперёд.

На тыльной стороне его перчатки вспыхнул божественный знак Селестии — тонкий крылатый крест, сотканный из белого света. Лучи скользнули по стенам, по лицам детей, по каменному полу с вырезанными молитвами.

Кто-то опустил голову.

Кто-то смотрел на знак так, будто в нём действительно было спасение.

— Боль — не наказание, — сказал Серафин. — Это граница. Она показывает, где заканчивается человек и начинается нечто большее.

Луна отпустила рукав Рэя и осторожно взяла его за руку.

— Страдание очищает сосуд. Страх показывает, что ещё держит вас внизу. Но однажды вы перестанете ползать по земле, как обычные люди.

Серафин медленно обвёл зал взглядом.

— Однажды вы сможете подняться выше них. Станете крыльями этого мира. Его защитой. Его новым небом.

Луна стояла чуть позади Рэя.

Не пряталась полностью.

Просто держалась ближе, чем обычно.

Её пальцы сильнее сжались на его руке.

Рэй почувствовал это.

Серафин тоже заметил.

Его взгляд задержался на них на долю секунды.

Слишком коротко.

Но Рэю хватило.

— Старые боги не смогли удержать мир, — произнёс Серафин. — Они оставили его без закона. Без ответа. Без света.

Крылатый крест вспыхнул ярче.

— Но люди всё ещё верят. А вера — первый шаг к тому, чтобы стать выше собственной плоти.

Он опустил руку.

Свет погас.

Зал снова стал холодным.

— Сегодня начнётся первый настоящий отклик.

Дети напряглись.

Рэй почувствовал, как пальцы Луны крепче вцепились в его руку.

Серафин посмотрел прямо на неё.

— Луна.

Она вздрогнула.

Рэй резко повернул голову.

— Нет.

Слово сорвалось тихо, почти беззвучно.

Но Серафин услышал.

— Подойди.

Луна не сразу двинулась.

Рэй почувствовал, как её рука медленно отпускает его пальцы.

Каэль сделал полшага вперёд.

Серафин даже не посмотрел на него.

— Ты удостоена быть первой.

В зале стало совсем тихо.

— Первой? — прошептала Луна.

— Первой, кто станет чистым Заветом сегодня.

Рэй похолодел.

Чистым. Слово прозвучало красиво.

И именно поэтому стало мерзким.

Луна сделала шаг. Потом ещё один.

Рэй хотел схватить её за руку. Остановить. Сказать хоть что-нибудь.

Но перед глазами снова возник

Филарг — спокойный, улыбающийся, называющий его боль проверкой.

— Она выдержит, — сказал Серафин, будто отвечал не Луне, а всем сразу. — Вера важнее силы. Тело может дрогнуть. Душа — нет.

Луна остановилась перед ним.

Маленькая. Слегка бледная. Но прямая.

Серафин положил ладонь ей на плечо.

— Не бойся.

Рэй услышал второй пульс.

Снова удар. Чужой отклик.

В этот раз тише. Глубже.

Будто что-то внутри него тоже смотрело на Луну.

Серафин повернулся к каменной чаше.

— Начнём.

Луна на мгновение обернулась.

Их взгляды встретились.

Она попыталась улыбнуться.

Не получилось.

Рэй понял, что сейчас впервые за всё утро по-настоящему боится.

Не за себя. За неё.

В чашу упала первая половина Слезы Серафима.

Белый кристалл звякнул о камень.

И в этом звуке Рэй услышал закрывающуюся дверь.