— Свет!

— Всё готово.

— Окей. Снимаем с первого дубля.

Перед глазами Юры вновь возникло лицо Чону. Не стирая его из памяти, она шаг за шагом ступала по белым волнам, медленно накатывающим к берегу.

Её собственное лицо, покрытое следами ран, словно призрак возникало перед глазами. В отражении, таком же чётком, как в зеркале, она увидела саму себя, и на глазах выступили горячие слёзы.

Глупое лицо, неспособное произнести ни слова, лишь бессильно хватавшее ртом воздух.

Жалкий взгляд, которым она, дрожа всем телом, смотрела вслед ему, спокойно закончившему говорить и вышедшему из машины.

Она запоздало выбегает следом, пытается крикнуть вслед его уже исчезнувшей тени… но не может даже этого. Лишь бессильно опускается на землю и начинает плакать.

«Какая же я жалкая… Почему я такая? Почему я даже не смогла как следует выругаться?»

Слёзы одна за другой стекали по щекам, дрожали на кончике подбородка и растворялись в морской воде.

Вода уже поднялась выше колен, затем до бёдер, а вскоре и до талии. Крепко сжимая подол платья, свободно колыхавшийся под водой, она сделала ещё один шаг.

Шаг за шагом она словно топтала прожитые семь лет — годы, прожитые в глупой наивности, скрывавшейся под маской чистоты.

Она решила оставить в этом море всё — самообвинения, сожаления, раскаяние.

«Пора уже прийти в себя».

Она сама сурово упрекнула себя.

«Да. Хватит цепляться за прошлое. Хватит вести себя как идиотка. Прошу…»

Вода, доходившая до бёдер, казалась даже теплее воздуха.

А сердце, замёрзшее сильнее любого снежного поля, ощущалось таким чужим, словно принадлежало не ей.

Ещё шаг.

И ещё.

Терять было уже нечего.

Она полностью вошла в море.

Глаза, отражавшие лунный свет на поверхности воды, постепенно становились пустыми.

Посиневшие губы в какой-то момент перестали дрожать.

Когда волны уже почти касались подбородка, Юра словно в оцепенении медленно закрыла полуприкрытые глаза.

Сынхён сидел рядом с режиссёром Ю и смотрел на Юру, запертую в маленьком экране монитора.

Когда после команды режиссёра она медленно открыла закрытые глаза, Сынхён убрал руку, на которую опирался подбородком, и слегка прищурился.

— Это уже совсем не тот взгляд, за который десять раз подряд можно было получить «NG».

Даже режиссёр Ю не мог не признать: по сравнению с тем, что было десять минут назад, разница оказалась разительной.

— За десять минут её, похоже, что-то встряхнуло… Посмотрим. Джимми-джиб, приготовиться.

По сигналу режиссёра оператор на крановой камере начал движение, и лицо Юры заполнило весь монитор.

Её маленькое тело двигалось настолько плавно, что не было слышно даже всплесков воды, медленно погружаясь всё глубже в море.

Все сотрудники съёмочной группы невольно затаили дыхание, не сводя с неё глаз.

Пусть она и изменилась, но что можно сделать всего за десять минут?

Даже режиссёр Ю, который почти потерял надежду, сам не заметил, как выпрямился и сосредоточенно уставился в монитор.

По его сигналу камера вновь изменила ракурс, а затем ещё раз приблизилась к лицу Юры.

И в тот момент, когда она слегка подняла подбородок и опустила взгляд вниз, её лицо полностью заполнило экран.

Сынхён сам того не замечая крепко сжал кулак.

Каждый раз, когда слёзы, застилавшие её глаза, вспыхивали в лунном свете, где-то под ложечкой болезненно щемило.

Когда переполнившие глаза слёзы скользнули между её побелевшими губами, во рту у него вдруг пересохло.

Необычайно тонкая белая шея и резко выступающие ключицы выглядели мучительно хрупкими.

А глубокая ложбинка груди, временами мелькавшая среди волн, производила странное, чувственное впечатление.

В крепко сжатом кулаке выступил пот.

Стук собственного сердца он уже не понимал — то ли слышит его, то ли чувствует.

«Что со мной такое?.. Почему…»

Это было незнакомое ощущение, но он никак не мог понять, что именно чувствует.

Неизвестно откуда поднявшаяся мощная волна эмоций заставляла всё внутри мучительно зудеть.

Ему хотелось поскорее избавиться от этого чувства, но он не мог до него дотянуться, словно собственная рука была бессильна.

— Снято! Отлично!

Лишь после довольного возгласа режиссёра Ю и команды «ОК» Сынхён наконец шумно выдохнул воздух, который сам того не замечая всё это время задерживал.

Будто очнувшись от наваждения, он внезапно пришёл в себя.

Ладони стали холодными.

— Могла же так играть. Почему до сих пор всё было иначе? Только всех измучила.

Режиссёр Ю, одновременно довольный неожиданно сильной игрой Юры и немного смущённый, продолжал что-то бормотать себе под нос.

Пока восхищённые сотрудники хлопали и начинали собирать оборудование, Сынхён всё ещё не отрывал взгляда от монитора.

— Подождите.

Именно в тот момент, когда он заметил что-то странное и резко вскочил со своего места…

— Ю… Юра! Н-нет! Юра!

Сотрудники съёмочной группы, до этого совершенно не обращавшие внимания на Юру, одновременно обернулись в сторону, откуда раздался отчаянный крик Джингён.

В следующее мгновение со всех сторон послышались потрясённые возгласы.

Сбросив с себя верхнюю одежду, Сынхён без малейшего промедления бросился в бушующие волны.

Готовясь к роли Пэк Доджина — спасателя морской службы, — он заранее в совершенстве освоил приёмы оказания первой помощи, и теперь эти знания оказались как нельзя кстати.

Пока Сынхён, вынеся потерявшую сознание Юру на берег, поспешно проводил искусственное дыхание и сердечно-лёгочную реанимацию, Джингён крепко сжимала её ледяную руку и рыдала навзрыд.

— Юра, приди в себя! Хван Юра!

Перед глазами Джингён снова и снова всплывало лицо Юры, совсем недавно сказавшей, что ей хочется умереть.

— Неужели ты вот так уйдёшь?! Как ты собираешься умереть, даже не добившись справедливости?! Прошу, открой глаза!

Пока Джингён, потеряв самообладание, плакала рядом, Сынхён, не отвлекаясь ни на что, продолжал поочерёдно делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, не сводя взгляда с лица Юры.

После шести или семи попыток он вновь вдохнул ей воздух и уже собирался сильнее надавить на грудную клетку, как вдруг...

Изо рта Юры хлынула морская вода, перекрывавшая дыхательные пути.

Все члены съёмочной группы, до этого затаив дыхание следившие за происходящим, наконец облегчённо выдохнули. Напряжённые плечи расслабились.

Джингён торопливо принялась растирать Юре щёки, пока та с трудом кашляла.

— Ю… Юра! Ты пришла в себя? Ты меня видишь?

— Я... я...

— Да! Да, Юра! Ты жива! Теперь всё хорошо!

Джингён разрыдалась от облегчения и крепко обняла её за шею.

Тем временем Сынхён собрал полотенца и пледы, которые уже успели принести сотрудники, и укрыл ими Юру.

— Всё в порядке.

Юра, широко раскрыв глаза, растерянно посмотрела на него.

С трудом шевельнув губами, она тихо произнесла:

— Ты... ты... слишком...

Казалось, она из последних сил пыталась поблагодарить его.

Она протянула к нему дрожащую руку.

Сынхён осторожно взял её холодную ладонь в свою и спокойно сказал:

— Поблагодаришь меня потом.

— Что?..

— ...солёный.

Воцарилась тишина.

Лишь размеренный шум прибоя, словно насмешка, звучал для всех собравшихся.

После того как Сынхён, сообщив режиссёру о происшествии с актрисой второго плана, вернулся в общежитие промокшим с головы до ног, Квансу, смотревший телевизор, тут же вскочил с дивана.

— Что случилось? Почему ты в таком виде?

— Кое-что произошло. Дай мне, пожалуйста, сменную одежду.

— Ага... Конечно. Ты же так простудишься! Неужели в такой холод ещё и подрался? Или кого-то в море столкнул?

Почти не слушая его, Сынхён сразу направился в ванную и открыл воду.

От попавшей в глаза солёной морской воды их неприятно щипало.

Он умылся, после чего начал раздеваться, собираясь принять душ.

Но, расстегнув ремень брюк, неожиданно замер, опершись руками о раковину.

Квансу как раз повесил чистую одежду на крючок за дверью ванной и обернулся, услышав тихий смех.

Широкая, натренированная спина Сынхёна едва заметно подрагивала.

— Эй, ты чего?

— Ха-ха-ха!

— Чёрт, напугал же!

— Да она вообще невероятная... Ха-ха...

— О чём ты вообще?

— Да так... Просто вспомнил кое-что смешное.

— Хватит уже. Быстро мойся, а то действительно заболеешь.

После того как Квансу вышел и закрыл дверь, смех Сынхёна ещё долго не стихал.

— Надо же... Человек только что чуть не умер...

Перед его глазами снова возникло лицо Юры.

Она дрожала всем телом, скорчила лицо и, едва придя в сознание, пожаловалась, что морская вода слишком солёная, смешно высовывая язык.

То, что в столь опасной, почти трагической ситуации она смогла сказать именно это, казалось ему до невозможности нелепым и одновременно свежим.

— И правда... Странная. Очень странная девушка.

Лишь отсмеявшись и успокоившись, Сынхён покачал головой и вошёл в душевую.

Вскоре, закончив принимать душ, он вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем, затем собрал самые необходимые вещи и сценарий.

— Зачем сценарий?

— Передали, что раз протест закончился, нужно возвращаться на съёмку. Вот ведь упрямый человек.

— Что? Неужели опять придётся снимать всю ночь?

— Ты хоть раз видел, чтобы Ёнхан-хён изменял своим планам? Из-за меня сегодня график сбился, так что ночная смена вполне ожидаема.

— Вот же принципиальный человек. Сказал бы просто, что протест ещё не закончился. Мы сегодня с менеджерами собирались внизу в покер сыграть. Эх, всё пропало.

— Играй. Работать-то буду я, а не ты.

— Правда можно? Отлично! Сегодня я точно всех обыграю и наконец угощу тебя тарелкой свежего сашими.

— Ты уже который год обещаешь эту тарелку. Сколько ещё партий тебе нужно выиграть?

— Нет, сегодня точно повезёт. Вот увидишь. Но всё-таки... Что такого случилось, что ты до сих пор смеёшься? Дай и мне посмеяться.

Стоило Сынхёну снова вспомнить произошедшее, как его вновь разобрал смех.

С большим трудом успокоившись, он рассказал Квансу о случившемся, и они вместе вышли из общежития.

— А? Это ведь менеджер Суджи?

Они только вышли из здания.

Квансу, машинально оглядевшись по сторонам, посмотрел в сторону общежития персонала.

Сынхён проследил за его взглядом.

У входа в корпус для сотрудников менеджер Юры разговаривал с одним из работников съёмочной группы.

Похоже, сама Юра, отправившаяся туда принять душ, ещё не вышла.

Хотя все уже воспринимали случившееся как досадное происшествие и постепенно успокоились, Сынхён всё же невольно переживал, действительно ли с ней всё в порядке.

Ненадолго остановившись, он молча наблюдал за ними, затем попросил у Квансу сигарету и неспешно направился вперёд.

Пока они шли к курительной зоне, расположенной между общежитием актёров и корпусом съёмочной группы, оба собеседника были настолько увлечены разговором, что даже не заметили его приближения.