— Свершилось! Свершилось! Из «TIME» позвонили! Тебя утверждают!

Джингён, совмещавшая обязанности менеджера, стилиста и соседки по комнате, пулей выскочила из уборной, даже не успев толком привести себя в порядок, и оглушительно закричала от восторга. Юра, которая еще секунду назад уныло листала объявления о кастингах, уткнувшись лицом в подушку, мгновенно подскочила на кровати и мертвой хваткой вцепилась в руки подруги.

— Правда?! Меня действительно выбрали в «TIME»?

— Да говорю же тебе!

— С ума сойти…

Несколько месяцев назад она проходила прослушивание для этого масштабного проекта, но поскольку до съемочного процесса оставались считанные дни, а заветного звонка все не было, Юра окончательно пала духом. И надо же — столь драматичное известие настигло её буквально накануне старта!

От неожиданности сердце забилось в бешеном, лихорадочном темпе.

— Погоди, мне нужно перевести дух… Дай отдышаться! Фу-ух, фу-ух… Это ведь не сон? Я же точно не сплю?

— Не сон, глупая! Самая что ни на есть реальность! Ха-ха!

Не менее воодушевленная Джингён перехватила ладони Юры, которая в панике металась по комнате, не находя себе места, и принялась безудержно прыгать вместе с ней. Девушки едва не задевали макушками невысокий потолок.

— Но почему с решением так затянули?

— Говорят, из-за непредвиденных обстоятельств утвержденная ранее актриса выбыла.

— Неужели?..

Прошло долгих семь лет с тех пор, как Юра, потеряв родителей в автокатастрофе, в одиночку перебралась в столицу и безрассудно ступила на актерскую стезю. Ровно столько же длилась её изнурительная, одинокая борьба за выживание в амплуа безвестной актрисы в мире жестокой, удушающей конкуренции.

Для нее подмена кого-то на вакантном месте не была чем-то из ряда вон выходящим. Случалось, что крошечный эпизод, в котором лицо-то на экране едва различимо, сперва проходил через руки тридцати претенденток и лишь в итоге доставался ей. Не будет преувеличением назвать Юру актрисой-«заплаткой». Тем не менее, она была искренне благодарна судьбе и самоотверженно отдавалась любой работе. Для нее имел ценность сам факт того, что ей позволяли творить в кадре хотя бы минуту.

Но в этот раз речь шла о главной роли в фильме «TIME» — проекте, которым она бредила наяву. И пусть её выбрали после сотен других, это все равно казалось невероятным благословением. Впрочем, Джингён ведь напрямую не рапортовала, что роль главная…

— Стой! Сейчас нельзя терять ни секунды. Нам не велели забрать сценарий? Раз рокировка произошла так внезапно, то и с читкой должны торопиться. Когда велели явиться? А, погоди, тогда и начало съемок, наверное, немного сдвинули?

Юра суетливо кружила по комнате с пылающим лицом: то заглядывала в настенный календарь, то хватала смартфон, то тут же швыряла его обратно. Джингён, чье лицо по-прежнему озаряла широкая улыбка, пояснила:

— Съемки стартуют завтра, строго по графику. Но твоя смена будет через три дня в Пусане, нужно прибыть на локацию к часу дня. Сценарий выдадут прямо на площадке.

— Что? Съемки сразу через три дня? Не читка, а именно съемки?

— Ага. Ой, я же вылетела из туалета на самой середине процесса, ужасно некомфортно…

Юра замерла и растерянно захлопала ресницами. Чтобы в масштабном блокбастере, а не в каком-то третьесортном ширпотребе, героиня приступала к работе без единой репетиции, с ходу вливаясь в кадр? Более того, разве не подозрительно, что текст выдают непосредственно перед мотором?

Это могло означать лишь одно: реплик у персонажа либо кот наплакал, либо их нет вовсе.

— Онни.

— А?

— Кастинг ведь шел на роль Херим. Всё верно?

— Херим? Нет. Сказали, роль Сужи. Ой, погоди, опять приспичило!

В этот момент Юре показалось, будто откуда-то из угла соткался огромный, изнуренный медведь и тяжелой тушей опустился ей на плечи, придавливая к земле.

Джингён, совершенно не заметив, как в мгновение ока переменилось настроение подруги, с довольным видом упорхнула обратно в уборную доделывать свои дела.

Юра плотно сжала губы. Сделав глубокий, судорожный вдох, она опустошенно посмотрела на запертую дверь, за которой скрылась менеджер, и бессильно осела на пол. Тонкая, костлявая ладонь легла на потяжелевший лоб. Горький вздох вырвался сам собой.

— Ха… ну конечно…

«Раз я пробовалась на главную, то опрометчиво решила, будто меня на неё и утвердили», — мысленно усмехнулась она над собственной наивностью.

«Какая еще главная роль с моей-то проклятой судьбой…»

Подавляя нахлынувшее чувство опустошения, она принялась перебирать коробку, где хранились распечатки с кастингов, пока наконец не выудила сценарий к фильму «TIME».

— И что же это за роль такая… Сужи? — уныло пробормотала она.

Пробежав глазами описание персонажа, Юра лишь отрешенно вздохнула.

— Бывшая пассия главного героя, значит. Ну, по крайней мере, у нее есть имя — уже карьерный рост.

Бывшая возлюбленная Сужи, которая появляется буквально в паре кадров во флешбэках главного героя, а затем, разочаровавшись в жизни, кончает с собой. Что ж, сыграть человека, который отпустил все земные привязанности и решил сдаться, Юра точно сумеет. В реальной жизни ей самой подобные мысли приходили в голову далеко не раз и не два.

— Эх, ладно. Радоваться надо, что вообще попала в каст «TIMEа».

Фильм «TIME» был новой, долгожданной работой режиссера Ю Ёнхана — живой легенды южнокорейского кинематографа. А уж тот факт, что на главные роли утвердили двух главных тяжеловесов и гарантов кассовых сборов — Кан Сынхёна и Чо Чханхёна, — обеспечил картине бешеный ажиотаж еще на стадии анонса. В индустрии его заочно крестили блокбастером, обреченным побить все рекорды проката. Попасть в такой проект считалось колоссальной удачей; даже массовка, у которой в кадре не разглядеть ни единого волоска, имела полное право гордиться собой.

«И надо же было мне, вечной безвестной актрисульке, совершить такое кощунство — сокрушаться, что мне досталась не главная роль! Сколько актрис сейчас бьются в истерике из-за того, что им не дали сыграть даже Сужи?..»

— Ладно! Хватит капризничать, — пристыдила она сама себя. — Кто знает? Вдруг я так сногсшибательно сыграю сцену смерти, что в миг стану главной «кражей плана» года?

Юра решительно поднялась с места и уселась перед зеркалом. Попытавшись проникнуться чувствами обреченной Сужи, она принялась примерять разные маски вселенской скорби и отрешенности, мысленно давая себе зарок: выложиться на полную, чтобы сыграть даже лучше, чем исполнительница главной роли.

И все же тоску, затаившуюся на самом дне души, обмануть не удалось — она вновь навалилась на плечи свинцовой тяжестью. Поджав колени к груди, Юра уставилась в маленькое окно. Взгляд её потускнел.

Семь лет. Для актрисы возраст в двадцать семь лет — это уже поздновато. Когда же наступит день, за которым её имя наконец назовут в числе главных лиц?

А за старой оконной рамой с облупившейся краской бесшумно падал холодный снег, точь-в-точь повторяя настроение, царившее у нее на сердце.

По пути в Пусан, куда Юра направлялась на съемки «TIME», её тело и разум пребывали в абсолютной гармонии. Ощущения были просто великолепными — пик физической и душевной формы.

«Это определенно дурной знак», — тут же подумала она.

У Юры была своя незыблемая примета: если перед выходом на площадку она чувствовала себя настолько окрыленной, то съемочный день неизменно превращался в оглушительный, неописуемый провал.

— Кажется, сегодня меня разнесут в пух и прах… С чего бы вдруг у меня такое каторжно-прекрасное настроение?

Несмотря на грызущую тревогу, Юра то и дело ловила себя на том, что глупо улыбается. Никогда еще разум и тело не устраивали такого саботажа, но сегодня это двоемыслие переходило все границы.

— Уж не оттого ли ты так мандражируешь, что тебе предстоит играть с самим Кан Сынхёном? — подала голос Джингён с соседнего сиденья.

— Хм, думаешь, из-за этого?

В личном топе актеров, с которыми Юра мечтала оказаться в одном кадре, Кан Сынхён делил первое и второе места. Она не просто уважала его как коллегу, она искренне преклонялась перед его талантом.

Год назад ей довелось мельком увидеть его вживую на съемках рекламы, где она снималась в массовке. С тех пор Юра грезила и молилась о дне, когда сможет сыграть с ним по-настоящему. И пусть сейчас ей досталась не главная женская роль, а всего лишь образ Сужи — бывшей возлюбленной его персонажа Пэк Доджина, — для Юры это все равно было сродни чуду. Четверть её заветной мечты уже сбылась.

— Послушай, а Сынхён-сонбэ ведь меня не помнит, верно?

— Та реклама смартфонов, где вы пересеклись, была ведь год назад?

— Ага. Ну… Среди той колоссальной толпы статистов я была лишь блеклой тенью. Разумеется, он и думать об этом забыл.

Вслух Юра озвучила самую трезвую мысль, но в глубине души все же теплилась глупая, робкая надежда. Среди сотен безликих лиц массовки между ними тогда произошел один короткий, но очень личный эпизод. А вдруг он все-таки вспомнит?

Юра приоткрыла сумочку и нежно провела пальцами по аккуратно сложенному темно-синему клетчатому платку. С того самого дня, случившегося год назад, она хранила его как зеницу ока — предварительно выстирав и бережно отутюжив.

В тот памятный день она сполна испила чашу унижения, положенную безвестной актрисе. Мало того что персонал площадки вытирал об нее ноги, так еще и начинающая капризная старлетка, игравшая в паре с Сынхёном, прилюдно высмеяла Юру за её «нулевой» статус. Обида тогда захлестнула с головой.

Едва объявили перерыв, Юра забилась в самый темный угол за декорациями и, давясь слезами, тихо разрыдалась, размазывая тушь по лицу.

Именно тогда перед её заплаканными глазами бесшумно возник этот самый платок.

— Держи.

Как он умудрился разыскать её в этой глухой, мрачной щели за сценой — оставалось загадкой, но Сынхён стоял прямо перед ней, протягивая руку. От неожиданности Юра опешила и не посмела принять вещь, поспешно утирая слезы рукавом кофты. Видя это, актер мягко, но настойчиво вложил ткань прямо ей в ладонь.

— Вытри лучше этим. Твой костюм ведь спонсорский, его нужно вернуть в целости и сохранности.

Он не стал расспрашивать о причинах слез, не произнес дежурных, приторных слов утешения — просто молча стоял рядом, загораживая её от остального мира. Поначалу Юре было жутко неловко и стыдно, но шло время, и это деликатное, уважительное молчание согревало лучше любых речей.

И вот, когда она уже на автомате прижала платок к лицу, готовая с позором и грохотом высморкаться, Сынхён вдруг испуганно выдохнул:

— Погоди! Только, пожалуйста, давай без этого.

— Ой, простите… Просто чувствую, что сейчас потечет… — смутилась Юра.

— А-а… Ну, в таком случае… Можешь не возвращать.

Развернувшись, он без лишних слов зашагал прочь, оставив Юру в полном ступоре провожать взглядом его широкую спину. Неужели он караулил её покой только ради того, чтобы спасти свой платок от её насморка? Воспоминание о том, как она тогда рассмеялась сквозь слезы, до сих пор грело душу.

Но самое главное… Слова, которые он бросил, обернувшись на полпути, Юра не забудет до гробовой доски.

— Кстати. Как тебя зовут?

За все её семь лет скитаний по съемочным площадкам в роли «Прохожего №1» или «Девушки в толпе», Кан Сынхён был единственным главным актером, кто снизошел до того, чтобы спросить её имя.

Пусть для него это был дежурный, ничего не значащий вопрос, Юру тогда захлестнула такая волна благодарности, что перехватило дыхание.

— Меня зовут Хван Юра, сонбэним.

Тогда от волнения она даже не успела толком поблагодарить его. И пусть с тех пор прошел целый год, Юра твердо решила исправить эту оплошность, поэтому первым делом положила в сумку тот самый платок. Да, он сказал, что возвращать не нужно, но все же…

«Помнит ли он тот день? Помнит ли меня? Или я сейчас выставлю себя полной дурой перед человеком, который давно стер этот пустяк из памяти?»

Вопреки угасающей уверенности в себе, сердце, до этого бившееся ровно, пропустило удар, пуская по телу легкую, волнительную дрожь. В конце концов, даже если он все забыл, одной лишь её преданной фанатской любви было достаточно, чтобы предвкушать эту встречу. Ей предстоит играть с самим Кан Сынхёном, пусть даже в паре коротких сцен. От одной этой мысли на душе становилось непривычно легко.

Юра бережно разгладила платок сквозь ткань сумки и крепко прижала её к себе, словно защищая свое маленькое, хрупкое сокровище.