Сынхон уже закончил все приготовления и вместе с режиссёром Ю просматривал раскадровку. Увидев подбежавшую Юру, режиссёр протянул ей раскадровку.

— Расстроилась, что реплик больше нет?

— Нет. Хотя голоса не будет, добавили две сцены, так что я даже больше благодарна. Мы идём по этой раскадровке?

— Пока что это была сцена, которую мы изменили в последний момент, поэтому я только задал общий каркас через раскадровку. Общая атмосфера будет такой, а детали уже согласуешь с Сынхоном. Ты ведь встречалась с кем-нибудь раньше? Представь, что вы пара, тогда сможешь спокойно добавлять импровизацию, да?

— Да. Я постараюсь изо всех сил.

— Хорошо, тогда давайте сначала проверим движения Доджина и Суджи и начнём.

Перемещаясь вместе с Сынхоном к исходной точке, Юра украдкой поглядывала на его лицо. Всё из-за случившегося в гримёрке.

— Что?

Она старалась смотреть незаметно, но, похоже, всё же попалась ему на глаза. Сынхон повернулся и спросил, однако его лицо ничем не отличалось от обычного.

— Я просто хотела узнать, всё ли в порядке после того, что произошло в гримёрке.

— А, всё нормально. Думаю, Ким Чону сейчас гораздо хуже, чем мне.

И правда. Если это Ким Чону, то, наверное, он до сих пор не может справиться со своей злостью и бесится.

— Стоп. Здесь будет закадровый голос Доджина. Посмотрите друг на друга и передайте эмоции. Для начала попробуем один раз с импровизацией.

Перед началом полноценной съёмки координатор Сынхона и Чинён проверили макияж обоих. Когда они закончили свои дела и вышли за пределы кадра, режиссёр Ю взял мегафон.

— Итак, Доджин, Суджи, готовы!

После сигнала режиссёра Сон Сынхон обнял Юру за плечи и притянул к себе. Юра легко сжала кончики пальцев руки Сынхона, лежавшей у неё на плече.

— Мотор!

После команды они начали идти в ногу друг с другом, ступая по белым волнам.

Так как в этой сцене не было звука, они могли разговаривать о чём угодно, не связанном с фильмом, но при этом должны были выражать эмоции через выражение лица.

В отличие от Доджина, который должен был просто счастливо улыбаться, Юре было довольно сложно сыграть чувства Суджи.

Она должна была передать взглядом эмоции девушки, которая втайне от него готовится к самоубийству и проводит с ним счастливый, но одновременно печальный последний момент.

— Я впервые снимаюсь в таких сценах, поэтому мне очень неловко. Когда я смотрела подобные моменты, мне всегда было интересно, о чём разговаривают актёры между собой… Вы, наверное, часто такое снимали, старший?

— Ничего особенного не говорим. Что ели на завтрак, что ели на обед, что будем есть на ужин… Такие вещи.

— А-а, действительно ничего особенного.

С любовным взглядом она смотрела на него, играющего её возлюбленного, и внимательно слушала совершенно обычный разговор. Затем, ярко улыбнувшись, спросила:

— Тогда… что вы будете есть на ужин?

Услышав, что она буквально использовала его слова, Сынхон тихо рассмеялся.

Ненадолго задумавшись и слегка прищурившись, глядя вдаль, он ответил с озорной улыбкой:

— Думаю, буду макать свинину самгёпсаль в острый соус от токпокки.

— Что? А это вообще что такое? Хаха.

Она прикрыла рот рукой и рассмеялась, а он смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

Их лица крупным планом появились на мониторе.

Разговоры ни о чём продолжались ещё долго — они обсуждали разные закуски, жареные блюда и даже рыбные котлеты.

— Мне кое-что интересно.

— Да?

Возле места, отмеченного на песке веткой, они замедлили шаг.

С этого момента нужно было сосредоточиться на изменении эмоций Суджи.

— Кажется, с Ким Чону ты раньше не была знакома.

Юра, которая старалась держать эмоции под контролем, на мгновение вздрогнула, скрывая смущение, и неловко улыбнулась.

— Да… Верно.

Для неё, которая не помнила того человека в тот день, этот вопрос оказался неожиданным.

Как? Когда он мог её увидеть?

Если он случайно заметил её плачущей, это могло стать проблемой.

Юра тщательно сохранила спокойное выражение лица и осторожно спросила:

— Вы его видели?

Услышав её вопрос, Сынхон, наоборот, задумчиво прищурился.

Глядя на её такие чистые глаза, он понял, что она, похоже, не помнит, как когда-то полностью съела его суп и выхватила у него из рук солнцезащитные очки.

Точнее, она не осознавала, что тем человеком был он.

Сынхон не хотел лишний раз напоминать ей о тех слезах, поэтому лишь уклончиво ответил:

— Кажется, случайно видел, проходя мимо.

— А-а…

Немного успокоившись, Юра кивнула и, проведя рукой по шее, добавила:

— Просто мы с госпожой Миран… немного знакомы.

Ей было очень неловко называть имя человека, которого она практически не знала, так, будто они были близки.

— Я не знала, что вы тоже с ней знакомы. Мы даже на церемонии не смогли поговорить…

Боясь, что её ложь будет замечена, она начала говорить больше, чем нужно.

К счастью, Сынхон, похоже, ничего подозрительного не заметил и спокойно ответил:

— Наши отцы немного близки.

— А-а…

Юре показалось, что если эта связь продолжится, могут возникнуть неприятности.

Она решила как можно естественнее сменить тему.

— Ах! Мне теперь нужно быть грустной, но я не могу поймать нужное настроение. Это большая проблема.

Сынхон посмотрел на неё сверху вниз и слегка улыбнулся.

— Что мне сделать? Рассказать тебе какую-нибудь грустную историю?

К счастью, тема прошла без проблем, и Юра быстро переспросила:

— …?

— Грустную историю?

Сынхон, словно размышляя, слегка посмотрел вдаль, на горы, и затем игриво приподнял уголки губ.

— Ну, например, историю о том, как вчера ночью я съел слишком много острых рисовых клецок и потом мучился. Или историю о том, как чуть не утонул в море.

— Ой, это скорее не грустная история, а ужасная.

Она слегка покосилась на него, будто спрашивая, что это вообще такое, и улыбка Сынхона стала ещё шире.

— Я говорю о тех эмоциях тогда. Мне понравилось.

Те эмоции тогда…

Юра рассеянным взглядом посмотрела на синее море.

Вчерашнее море, казавшееся ей лишь пугающей чёрной трясиной, сегодня под солнечными лучами ослепительно сияло.

Да. Именно в глубине этого моря ей было настолько тяжело и больно, как никогда прежде.

Настолько, что она действительно хотела похоронить своё дыхание в ледяной воде.

Вспомнив тот момент, выражение лица Юры невольно стало мрачнее.

Заметив это, Сынхон осторожно спросил:

— Можно спросить, о чём ты тогда думала?

— А…

Юра не смогла сразу ответить и лишь неловко растянула уголки губ.

Она уже поспешно ушла от разговора о свадьбе, а уж рассказывать о том, что произошло между ней и Ким Чону прямо перед съёмкой, было невозможно.

— Эм… просто… я думала: «Почему я такая? Почему я такая глупая?» Ну, что-то вроде этого.

Ответив расплывчато, Юра заметила, что Сынхон ненадолго задумался.

Вскоре камера, снимавшая их двоих крупным планом, постепенно отдалилась.

На краю монитора появились две фигуры, медленно пересекающие широкую линию горизонта.

Собравшись с мыслями, Сынхон спокойно заговорил:

— Возможно, не настолько, как у тебя, но у меня тоже был довольно долгий период, когда я был никому не известным актёром.

Он неожиданно начал рассказывать о своём прошлом.

О тех временах, когда ему было обидно, несправедливо тяжело и невероятно трудно.

Хотя рассказ начался довольно неожиданно, Юра смогла понять его намерение.

Вероятно, он подумал, что мысли, которые она скрывала прошлой ночью в море, были связаны с горечью неизвестности.

А разве чувство отчаяния неизвестного актёра не поднимается каждый день?

Юра не стала отрицать его предположение и внимательно слушала его рассказ.

— Однажды я пошёл сниматься в качестве массовки для рекламы. Это был худший день. Режиссёр был сумасшедшим. Ты случайно слышала о нём? Его звали Ли Чинсон…

Она поддержала разговор, сказав, что хорошо знает этого режиссёра, который в индустрии был известен как настоящий психопат.

— В какой-то момент я понял, что больше не могу.

Когда он уже не выдерживал чрезмерного поведения режиссёра и хотел всё бросить, его остановило кое-что неожиданное — его собственное «имя».

— Тогда главным моделью был старший Пак Уён. За всё время, пока я был неизвестным актёром, он был единственным человеком, который спросил моё имя.

Спросить имя у неизвестного актёра.

Назвать его не «массовкой номер один» или «номер два», а именно по имени.

Оказывается, это было важно не только для Юры.

После того как имя Кан Сынхона стало известно всей стране и он занял место среди лучших звёзд, он признался, что на съёмочных площадках особенно обращает внимание на неизвестных актёров.

Если он замечал кого-то, кому было особенно тяжело, то, даже если не умел выражать заботу мягко, всё равно обязательно спрашивал его имя.

— А… поэтому тогда вы и мне…

Сынхон ответил лишь молчаливой улыбкой.

Юра, словно погружённая в сон, посмотрела вдаль с лёгкой тоской во взгляде.

— Тогда это действительно очень помогло мне. Вы были единственным человеком, который спросил моё имя. Иногда, когда мне становилось очень тяжело, я часто вспоминала тот момент.

В этот миг издалека раздался голос режиссёра.

Юра вздрогнула и остановилась.

Она уже дошла до линии остановки.

Погрузившись в разговор с ним, она совершенно забыла, что камера всё это время продолжала работать.

Камера приближалась, чтобы снять их крупным планом.

К счастью, общий план был достаточно далёким, иначе её удивлённое выражение лица могло бы попасть в кадр.

Юра неловко улыбнулась и провела рукой по затылку.

— Ах… кажется, я даже забыла, что мы снимаемся.

Они остановились одновременно и встали друг напротив друга, встретившись взглядами.

— Моя история, наверное, слишком затягивает внимание, хотя в ней нет ничего особенного.

Несмотря на то, что он шутил небрежным тоном, взгляд Сынхона, смотрящего на неё сверху вниз, оставался взглядом Доджина.

Как ему удаётся?

Говорить совершенно о другом, но при этом ни на мгновение не терять напряжение в образе…

Юра снова удивилась его актёрскому мастерству и тихо подавила восхищение.

— Съёмка таких сцен оказалась сложнее, чем я думала.

— Ты хорошо справляешься. Более чем достаточно.

Им предстояло стоять напротив друг друга, поддерживая зрительный контакт и доводя эмоции до максимума.

Юра краем глаза заметила приближающийся кадр и снова собрала свои чувства.

Суджи смотрела на Доджина с глазами, наполненными едва заметными слезами.

Вспоминая описание в сценарии, Юра представила завтрашний день.

После окончания долгожданной сцены с ним ей снова придётся вернуться в суровую реальность, столкнуться с высокими стенами этого мира.

Момент счастья, который сейчас казался идеальным, и тёмное будущее, которое ждало её впереди.

Разрыв между ними должен был оставить пустоту в сердце.

Мужчина прямо перед ней действительно был Сынхоном, который с любовью смотрел на её лицо.

Но, думая о завтрашнем дне, этот момент казался ей всего лишь сном.

Счастливым сном, от которого она не хотела просыпаться.

Одной минутой счастья, которую хотелось удержать навсегда.

Если бы я была не Суджи, а Херим — главной героиней этого фильма…

Если бы так было… насколько же это было бы хорошо.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной,Вильхе, и Марине Ефременко,Маргарите Арутюнян,Татьяне Никоненке, Altana Angrikova,Яне Нараяне.Анюте Король,Екатерине Мухаметшиной,Ксении Захаровой,마리아 에달리나,Elena Shuvarina,Анастасии Кутявиной,Anastasia Aleksandrovna,Elena Shuvarina,Наталье Егоровой,Оксане Зиминой,Анастасии Клоповой,Жорике Аверьянове,Мике, Анастасии Абрамовой,Жорику Аверьянову спасибо за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!