Ещё несколько минут мы сидим посреди заросшего бурьяном и колючками сада. Райс ни о чём не расспрашивает, но раз уж мы оба вляпались в эту историю, я сам пересказываю ей свой разговор с Холли. Всё это время я чувствую себя нашкодившим мальчишкой, который сознаётся, что таскал печенье из банки. Разумеется, дело куда серьёзнее. То, что я наговорил, и то, что устроил на берегу… По сравнению со всеми остальными моими грехами это капля в море, однако теперь последствия бьют по нам обоим, и оттого на душе ещё паршивее. Разве я не обязан ограждать её от своих бед? Судя по тому, как Райс смотрит на меня, когда я заканчиваю рассказ… Да уж, напортачил я знатно. По‐королевски.

Я стискиваю зубы. Говорить такое следовало бы глядя ей прямо в глаза. Прятать взгляд в траве и сорняках малодушно, но… поднять голову я просто не в силах. Хоть я и твердил это сегодня сто раз – а может, наоборот, слишком мало? – я снова открываю рот.

"Прости. Я пойму, если ты захочешь уйти. Не уверен, что смогу пойти с тобой, но…" — говорю я.

"Это же просто ужасно!" — возмущается она.

Я вздрагиваю.

"Да, знаю. Мне правда очень…"

"Она всерьёз так и сказала? Что убила бы тебя, если бы смогла?"

…А?

Я поворачиваю голову и в полном недоумении щурюсь на неё.

"Что?"

Лицо у Райс совершенно серьёзное – спрашивает она без всяких шуток. Странно.

"Ну да, сказала. Только какая разница? Ведь то, что сделал я…"

Райс складывает руки на груди и сердито фыркает.

"Честное слово, молодец, что не ответил ей тем же! Заяви кто‐нибудь такое мне – я бы просто взбесилась! Тем более от человека, которого я едва знаю. И всё из‐за того, что какая‐то девчушка, которую она сама же и накрутила, так тебя испугалась, что описалась? Причём девчушка, которую ты потом ещё и вытащил из реки? Уму непостижимо!"

Она возмущённо качает головой, и её пышные волосы подпрыгивают в такт.

Во рту почему‐то совсем пересохло. Я пытаюсь сглотнуть, но горло не слушается. Неужели я как‐то неправильно всё объяснил? Почему она не понимает? Я это заслужил. Холли ещё мягко со мной обошлась. На обучтурнире… Тогда Райс тоже не понимала, за что меня все ненавидят. Всё это прошло мимо неё. Неужели история повторяется? Или чувства ко мне застят ей глаза? С какой стати она вообще встаёт на мою сторону? Я опускаю взгляд на траву и сорняки под ногами. Легко – так же легко, как сквозь живую плоть, – один из моих когтей рассекает вьющийся стебель. Вот насколько это просто.

"Нет, тут дело… Ты не понимаешь. Ты просто не понимаешь," — бормочу я.

Случайный порыв ветра шевелит срезанный стебель и хлещет меня волосами по лицу. Я заправляю выбившиеся пряди за ухо.

Повисает долгая пауза.

"Ох, боже. Ты ведь не станешь всерьёз с ней соглашаться?" — произносит Райс.

Я рассеянно кручу прядь волос между большим и указательным пальцами.

"Кое‐что из её слов – просто личное мнение, но в остальном…"

"В том, что без тебя этот мир стал бы лучше?"

"Ага."

Она заметно бледнеет.

"Ты… ты и правда так считаешь?"

Щёлк – и отстриженная когтем прядка падает с пальцев, тут же подхваченная ветром. Раз – и нет её. На лице Райс мелькает неприкрытое отвращение. Неужели такие очевидные вещи вообще нужно разжёвывать?

"Погибло бы куда меньше, это уж точно. Два города до сих пор стояли бы целыми, тысячи семей остались бы невредимы, а такие, как Симел, Кода и…"

Его имя застревает у меня в горле.

"Да чёрт возьми, даже моей родной семье жилось бы куда счастливее. Что я им принёс, кроме дурной славы?"

Она говорит так тихо, что её слова почти уносит ветром.

"Неужели ты всерьёз думаешь, будто благодаря тебе никому не стало лучше жить?" — спрашивает она.

Я поднимаю голову. Небо по‐прежнему серое. Тяжёлые тучи нависают над землёй, точно промокший бархат. Потемней они ещё хоть немного – и хлынет ливень.

"Если положить на одну чашу весов жизни, которые я сделал счастливее, а на другую – все те, которые я сломал…"

Она с размаху шлёпает меня своей шляпой по груди. Когда я поворачиваюсь к ней, растрёпанные ветром пряди закрывают половину её лица.

"Нет никаких весов! Есть только вчера, завтра и сейчас," — говорит она.

Ветер меняет направление, открывая её лицо, и я вижу её глаза – ясные, пронзительные и полные глубокой, щемящей печали.

"И прямо сейчас ты делаешь меня очень счастливой."

"По тебе и не скажешь," — бурчу я.

Она важно надувает щёки, а затем снова надевает шляпу, пряча лицо в тени полей, но даже сквозь эту тень мне видна её светлая, искренняя улыбка.

"А вот и делаешь! Я ведь с самого турнира ждала и предвкушала тот день, когда ты наконец появишься в Чистилище. Знаешь, какая это одинокая жизнь? Скитаться по всему свету… Да, захватывающе. Я повидала такие чудеса и повстречала таких людей, о которых иначе и не мечтала бы. Но от такой жизни в сердце остаётся пустота. В ту самую секунду, когда я увидела на форуме сообщение о том, что тебя схватила империя… я сразу же тронулась в путь. Ничто другое не имело для меня значения. И пусть наш путь только начался, ты уже сделал меня очень счастливой, Prince. Одна мысль о том, что мы проведём вместе ещё много таких дней… делает завтрашний день светлым, какая бы непогода ни ждала впереди."

Я выпрямляю спину и поворачиваюсь к ней всем корпусом.

Улыбка сходит с её губ.

"Разве это счастье ничего не стоит только потому, что ты причинил боль кому‐то другому?"

Слова глухо бурлят где‐то в груди, но стоит хоть одному всплыть на поверхность, как оно тут же ускользает.

"Не знаю. Ведь боль‐то я им всё равно причинил," — выдавливаю я.

"И всё же меня ты осчастливил."

Я вспоминаю Госса. Быть может, ещё и Пейна. Вирджила, Летта… Её улыбка озаряет всё вокруг, и я, словно подхватив заразную болезнь, невольно улыбаюсь в ответ – пусть и уголками губ.

"Наверное? И… Пожалуй, ты не единственная, кто мог бы так сказать. Хотя ты, смотрю, не особо удивлена."

Её голос звенит серебряным колокольчиком.

"Ничуть. Я всегда знала, что не одна такая," — отвечает она.

Я чувствую, как дрожит моя улыбка.

"Ты и впрямь настолько в меня веришь?"

"Конечно верю. Ты ведь мой друг, разве нет?"

Друг? Мы и правда друзья? Она всерьёз считает меня своим другом? Её чистые голубые глаза обезоруживают любые подозрения и сомнения.

Не раздумывая, я отворачиваюсь от неё и снова поднимаю глаза к небу. Бескрайняя пелена густых серых туч лениво ползёт над головой. Да, сейчас небо хмурое, и хмурым оно может оставаться ещё очень долго. Может пойти дождь, разыграться буря, повалить снег или град. Но там, наверху, над этими тучами… Что бы ни случилось… Всегда светит солнце. И однажды – завтра ли, через год ли – оно обязательно выглянет из‐за облаков, и всё снова наладится. Вопреки всей серости. Не переставая улыбаться, я возвращаю взгляд к Райс.

"Да, я… Пожалуй, да. Спасибо тебе, Райс. Знать, что ты в меня веришь… Для меня это очень много значит."

"Всегда пожалуйста."

Я подпираю подбородок ладонью.

"Но… Вряд ли я уже сейчас способен полностью разделить твой взгляд на вещи. По крайней мере, пока."

Она похлопывает меня по плечу.

"Чтобы изменить взгляд на себя, нужно время. Не торопи события. А если тебе самому не хватит терпения, можешь не сомневаться – у меня его хватит на нас двоих."

"Даже когда я глумлюсь над твоим пением?"

"Не испытывай судьбу, малец."

Озорная усмешка на её лице сменяется серьёзным выражением.

"Я не обещаю, что буду слепо одобрять любой твой шаг или в каждом споре вставать на твою сторону. Если ты без нужды причинишь кому‐то вред – или если сделаешь больно мне самой, – я выскажу тебе всё прямо в лицо, и выражений выбирать не стану. А за иные поступки могу и не простить, сколько бы ты потом ни извинялся."

Знать, что у неё есть чёткие границы, на удивление отрадно. Значит, её словам о том, что сейчас моей вины нет, действительно можно верить. Я решаю отшутиться.

"До чего же ты жестока," — замечаю я.

Она пропускает мою подколку мимо ушей.

"Что же до Холли… Я не знаю предыстории и не ведаю, почему она так себя ведёт. Возможно, у неё есть на то веские причины. Но одно я могу сказать точно: ни один твой поступок не даёт ей права убивать тебя и сплавлять твой труп гнить вниз по реке. Можешь спорить сколько угодно, но я стою на этом, и переубедить меня у тебя не выйдет. Уяснил?"

"Уяснил. Ты считаешь Холли вредной букой, я считаю, что в её словах есть резон…" — киваю я.

"Останемся каждый при своём?"

Я потираю подбородок, а затем перевожу взгляд обратно на заросли сада.

"Останемся каждый при своём. Пожалуй, пора браться за дело. Если я выдергаю все сорняки сегодня, то уже завтра утром смогу расспросить богиню, что делать дальше. Если, конечно, посреди ночи меня не прикончат призраки."

Проследив за моим взглядом, Райс осматривает участок.

"Разумеется. Чем‐нибудь помочь?"

А ведь и правда – почему мне самому это в голову не пришло? Мысль о том, что она может помочь мне с уборкой сада, даже не мелькнула у меня в уме.

"Ты бы согласилась?.. Вообще‐то ты совсем не обязана. Это ведь моё задание, так что… С другой стороны, я даже не спросил у богини, можно ли привлекать помощников. Но наверняка ведь не запрещено. Вот только с чего бы тебе самой хотелось в этом копаться…"

Она пожимает плечами.

"Заняться мне всё равно больше нечем. Почему бы не выручить друга?"

Мы обмениваемся улыбками, и я поднимаюсь на ноги, а затем наклоняюсь и протягиваю руку ей. Ухватившись за мою ладонь, она встаёт следом.

"Тоже верно. Вдвоём любое дело спорится веселее," — соглашаюсь я.

Перед нами раскинулся сад. Огромным его не назовёшь – уж точно не чета тем парковым садам, что встречались в городе, – но размах всё равно заставляет призадуматься. С чего тут вообще начинать? Куда ни глянь, всюду минимум в полметра‐метр высотой бушуют трава и бурьян. Кое‐где кусты и деревья, которые когда‐то наверняка были декоративными, разрослись в уродливых вестников былого великолепия: во все стороны торчат перекрученные ветви, кустарники превратились в необъятные тенистые громады, а то тут, то там чернеют засохшие стволы и сучья…

Единственное, что выглядит посаженным намеренно, – раскидистое дерево в самом центре сада, которое легко перерастает окружающий лесной массив. Судя по виду, оно вообще принадлежит к совершенно другой породе. Толстый, причудливо изогнутый ствол настолько массивен, что вполне мог бы укрыть в тени весь особняк – будь на ветвях хоть один листок. Я, конечно, понимаю, что на носу осень, но ни одно другое дерево вокруг даже желтеть не начало, не говоря уже о том, чтобы стоять совершенно голым. Может, это дерево‐нудист?

Я подхожу к нему ближе, и Райс шагает следом. Стоит мне приложить ладонь к стволу, как под пальцами отслаивается кусок коры. Похоже, дерево куда слабее, чем я надеялся. Впрочем, сама древесина под корой почти не продавливается, так что дела у него ещё не совсем плохи.

"Смотри, Prince! Воровские ручки!"

Опустив глаза, я вижу, что Райс сидит на корточках у самого ствола и тычет пальцем в нечто, до жути похожее на тонкую красную ладошку, торчащую прямо из‐под корней. В первый миг я едва не вздрагиваю, но запах у находки совсем не мясной. Я присаживаюсь рядом с ней и принюхиваюсь. Хм‐хм‐хм.

"И что это у нас?.."

Она срывает эту ручку с корня и помахивает ею из стороны в сторону. От движения нарост забавно колышется, совсем как…

"Объедение!" — заявляет она.

"Гриб, что ли?"

"Ага! Это грибы‐паразиты, из них получается отменный бульон для супа."

Мои глаза скользят вверх по стволу. В нескольких местах ветви обломаны. Хм. Не будь этой напасти, дерево вышло бы просто замечательное. На таких толстых сучьях в самый раз подвесить верёвочные качели – а то и парочку. На качелях здесь даже Летт смог бы кататься. А если остальные ребята станут играть и качаться вместе с ним, они глядишь и подружатся! Для качелей дерево подходит идеально: оно такое высокое, что при желании дети легко смогут раскачаться и влететь прямо в окно верхнего этажа – хотя поощрять подобные трюки, пожалуй, не стоит.

"Паразиты, значит… А ведь хорошее дерево," — бормочу я.

Продолжая обирать корни, Райс радостно хихикает.

"О, ещё воровские ручки! Хе‐хе‐хе, сорвали куш!.."

Ах да, кстати о супе – не пора ли нам часом обедать?

< ◇ >

Главная – Статус – Сообщество

11:43:20

День 1 394

Сорок седьмая попытка начнётся через

16:12:17:40

< ◇ >

Ага, самое время.

"Райс, как насчёт того, чтобы отложить садовые работы на после обеда?"

"М? О, давай! Разведёшь костёр, пока я дособираю остальные грибы? Сейчас мы с тобой попируем по‐королевски!"

"Без проблем," — говорю я.

Самое пожаробезопасное место в саду… пожалуй, вон там? Сорняков почти нет, одна голая земля… Да, подойдёт. Доставая из инвентаря дрова и камни для очага, я между делом прикидываю в уме, сколько дней уже провёл в этом мире. Тысяча триста девяносто четыре… Выходит, почти четыре года, да? Если я не сбился со счёта, сейчас должна быть середина октября – что вполне сходится с погодой.

…Долго же я тут торчу, а?