Не зная, что ещё предпринять, я осторожно подхожу ближе и ступаю в реку – вода оказывается теплее моего собственного тела. Любопытно, что при всей своей ненависти ко мне Холли совершенно не замечает моего приближения. Даже когда между нами остаётся от силы метр, она целиком поглощена попытками искупать эту маленькую девочку‐гоблинга.

Я прочищаю горло.

"Прошу прощения, тебе не нужна…"

От неожиданности она подскакивает на месте, разворачивается и выпускает девчушку из рук.

"Какого… чёрт возьми!"

Оставшись без опоры, малышка тут же плывёт по течению, барахтаясь и хватая ртом воздух.

"Блядь, блядь, блядь…"

С лёгкостью пса, ловящего на лету угощение, я делаю пару шагов и подхватываю ребёнка. Вот и всё. Хм? А ведь лицо у неё знакомое…

Прежде чем я успеваю разгадать эту загадку, Холли выхватывает малышку у меня из рук и по‐матерински прижимает к груди. Тяжело дыша, с покрасневшими от холодной воды лицом и ладонями, она отступает на шаг. Её черты искажает чистая, неприкрытая ярость – точно у медведицы, защищающей медвежонка.

"Ты какого хрена творишь?!"

Я невольно отшатываюсь и опускаю взгляд на бегущую между нами воду.

"Ну, я просто… Её уносило течением, вот я и…"

Она судорожно переводит дух. Когда я снова поднимаю глаза, девчушка у неё на руках резко отворачивается от меня, вцепляется в мокрую блузку Холли и прячет в ней лицо. Сама Холли делает несколько глубоких вдохов.

"Три метра," — сипло выдыхает она.

"Что?"

"На три метра назад! Живо!"

Удерживая одной рукой малышку, свободной рукой она призывает копьё и взмахом указывает мне на берег. Я же внимательно осматриваю её саму – покрасневшие щёки, замёрзшие пальцы – и дрожащую в её объятиях девочку.

Примирительно вскинув ладони, я делаю шаг назад.

"Слушай, я двумя руками за. Вот только на берег сейчас лучше выйти именно тебе – хотя бы немного обсохнешь и не подхватишь воспаление лёгких."

Не опуская копья и побелев костяшками покрасневших пальцев, она сверлит меня взглядом и скрипит зубами. Однако стоило нам обоим замолчать, как в тишине раздаётся другой звук – дробный стук детских зубов. Вздрогнув, Холли опускает глаза на малышку, и её взгляд тут же смягчается.

"Ох, Лина…"

Она крепче прижимает девочку к себе, и рука с копьём невольно опускается. Увы, в следующий миг Холли вспоминает обо мне, и остриё снова смотрит прямо мне в грудь.

"Не двигайся."

Повиноваться мне ничего не стоит: я молча стою в воде и смотрю, как она вброд выбирается на сушу, ни на секунду не убирая прицела. Оказавшись на берегу – куда дальше чем в трёх метрах от меня, – она прячет копьё обратно в инвентарь, достаёт оттуда полотенце и плотно укутывает девочку. Не спуская с меня настороженного взгляда, Холли опускается перед малышкой на колени.

"Лина, послушай… Беги обратно в особняк. Погрейся на кухне и переоденься в сухое. Я скоро вернусь, и мы с тобой обо всём поговорим, хорошо?"

Малышка кивает – да так неуклюже, словно только недавно вообще научилась кивать. Холли улыбается ей, крепко обнимает на прощание и жестом отправляет в путь. Девчушка торопливо семенит к ведущей в особняк тропинке и несколько раз с опаской оглядывается, прежде чем окончательно скрыться среди деревьев. Едва она пропадает из виду, Холли вновь поворачивается ко мне и призывает копьё.

Я хмурюсь.

"Неужели это и правда так уж необхо…"

"Заткнись. Если бы я могла тебя убить, я бы прямо сейчас проткнула тебе сердце и пустила труп вниз по течению. Через неделю твоё тело прибило бы к берегу озера, и тебя даже родная мать не узнала бы," — рычит она, снова наставив на меня оружие.

"Ну, это уже лишнее. Вряд ли она узнала бы меня и в нынешнем виде, так что толку от твоей затеи никакого," — между делом замечаю я.

Она раздражённо цокает языком.

"До чего же ты мерзкий урод."

"Ладно."

"Без тебя этот мир стал бы куда лучше."

"Знаю."

"Я тебя ненавижу."

Я растерянно качаю головой.

"Зачем ты всё это говоришь?"

Оскалив зубы, она подходит к самой кромке воды, но в реку не ступает.

"Неужели ты всерьёз думаешь, будто если сам ненавидишь себя так же сильно, как тебя ненавидит весь мир, то станешь неуязвимым?"

Я сдвигаю брови.

"Не совсем понимаю, к чему ты клонишь."

"А к тому, что мне плевать на твоё равнодушие. Я всё равно буду тебя ненавидеть," — раздельно чеканит она.

Не в силах скрыть досаду, я кривлюсь.

"Это, конечно, замечательно, но я вообще‐то думал, мы обсудим… ну, моё пребывание здесь?"

"Именно об этом я и говорю."

"О. Правда?"

"Да, правда. О том, как ты меньше чем за сутки умудрился довести маленькую девочку до такого ужаса, что она описалась. Не говоря уже о том, что ты, судя по всему, пытался убить бедняжку Ретта."

Я на секунду запинаюсь.

"Ты имеешь в виду Летта?"

"…Что?"

"Летта. Он… В общем и целом, не пытался я его убить, Глиф сама себе лишнего напридумывала. Она была совсем на взводе, так что я не особо мог… Но он ведь наверняка рассказал вам, как всё было?"

Внезапно земля под ногами становится для неё куда интереснее моей персоны. Наконечник копья чуть опускается, хотя пальцы на древке сжимаются до белизны в костяшках.

"Он… мы…"

Моментально встряхнув головой, она снова вскидывает на меня глаза – и щёки у неё пылают уже далеко не только от ледяной воды.

"Да какая разница! Это вообще не имеет значения, ясно?! Ты здесь как чума, тебе тут не рады, и я бы с огромным удовольствием спустила тебя вниз по реке. Так достаточно доходчиво?"

"Это я уже понял. И если тебе от этого полегчает, сам я тоже не горю желанием тут торчать. Вот только Богиня Детей велела мне остаться здесь, так что выбора у меня нет. И у тебя, откровенно говоря, тоже," — спокойно отвечаю я.

Она резко подаётся назад.

"Это ещё какого хрена значит?! Что ты задума…"

Я делаю шаг к берегу, легко рассекая ногами речное течение.

"Эй! С‐стой на месте, чёрт тебя дери!"

Половина разделявшего нас расстояния уже позади.

"Мне правда не хотелось заходить с этого козыря, но…"

Я выхожу на берег. Пусть и ненамного, но я выше неё ростом. И хотя остриё её копья нацелено прямо мне в грудь, мы оба прекрасно понимаем, что толку от него не будет. Остановившись в нескольких шагах, я позволяю наконечнику упереться мне в грудину.

"Ты можешь меня остановить? Можешь помешать мне привести сад в порядок?"

Сглотнув, она отступает на шаг.

"Я… я…"

"Ну же? Можешь?"

Я делаю ещё шаг вперёд, снова сокращая дистанцию. Остриё пробивает рубашку и кожу, однако ни единой капли крови не проливается – ткани лишь слегка подаются, после чего металл со скрежетом упирается в кость. Глаза Холли расширяются. В самой их глубине вспыхивает робкая рыжеватая искорка надежды, и она изо всех сил бьёт копьём вперёд – пронзает мою грудь, проходит сквозь сердце и выгоняет наконечник из спины. На её лице проступает торжество, но стоит ей поднять взгляд на моё лицо, как ликование гаснет вместе с этой робкой надеждой.

Её широко распахнутые глаза стекленеют и тускнеют. Лишившись последней надежды, она теряет силы в подкосившихся ногах и оседает прямо на прибрежную землю.

"Ты…"

Секунду я молча смотрю на то, как она сидит на берегу с пустым, безжизненным взглядом. Вытянув копьё из груди, я бросаю его на землю перед ней. Она даже не тянется к древку.

Покачав головой, я обхожу её стороной и направляюсь к особняку, но перед самой тропинкой притормаживаю.

"Мне бы очень хотелось, чтобы мы поладили по‐человечески. Может, ты и не поверишь, но я больше не хочу причинять людям вред. Даже если я тебе противен, от своего слова я не отступлюсь. Так что… Когда немного остынешь и будешь готова поговорить об этом по‐взрослому, найди меня. Я буду в саду."

Уже собираясь уйти, я вдруг кое о чём вспоминаю и достаю из инвентаря испачканное полотенце.

"А, и ещё… Вот, это… Я попытался вытереть пол там, где она… Наверное, его надо бы нормально постирать, но у меня не было…"

Проворчав что‐то себе под нос, я наклоняюсь и кладу свёрток на землю.

"Я просто оставлю его здесь. Извини, что так вышло. Я правда не хотел её пугать."

Выпрямившись, я снова поворачиваюсь к ведущей в особняк тропинке.

"Пока."

Я выжидаю пару мгновений на случай, если она захочет что‐нибудь ответить, но за спиной царит тишина… Значит, не хочет.

Обратный путь до особняка проходит спокойно, хотя внутри всё равно неприятно кольнуло чувство вины. Мне и впрямь не хотелось доводить до такого, но она сама не оставила мне выбора. А что ещё мне оставалось делать? Тем более после того, как я предупредил Райс, что мы застрянем здесь на несколько месяцев… Не мог же я просто дать заднюю. У меня, считай, связаны руки.

Вернувшись в сад, я безо всякого удивления обнаруживаю вокруг Райс и Бабули добрый десяток ребятишек: они наперебой гладят дрейка и галдят о том, как всегда мечтали стать наездниками, как сроду не видали такой громадины и до чего же странно она выглядит. Райс лишь добродушно посмеивается и в тон им плетёт байку о том, будто раньше Бабуля была четырёхкрылым драконом, но до того озлобилась, что растеряла все свои крылья. Пока детишки охают и ахают от её чудесного рассказа, я с самым театральным видом подкрадываюсь к ней сбоку и многозначительно хмыкаю.

"Я и не знал, что ты говоришь на эйтонге."

"Конечно говорю! Как ещё, по‐твоему, я должна снимать комнату на ночь?" — с укоризной отзывается она.

Это, впрочем, наталкивает меня на другую мысль.

"Погоди‐ка. Если ты знаешь эйтонг, почему же тогда не смогла объясниться с Холли и Глиф?"

У неё отвисает челюсть.

"Я…"

Рот её тут же со щелчком захлопывается. Губы медленно кривятся в улыбке, и она поворачивается ко мне.

"Знаешь что? Мне это даже в голову не пришло! Я‐то пыжилась слепить из шведского с английским хоть сколько‐нибудь внятную фразу, а они всё это время говорили на эйтонге!"

"Затмение нашло," — замечаю я.

"Это ещё что такое?"

"Ну, знаешь, когда в голове вдруг…"

Судя по всему, до этой секунды никто из столпившихся вокруг Бабули детей не замечал моего присутствия. Троекратное «ура» моим навыкам скрытности! Один за другим малыши обнаруживают меня рядом и таращатся так, словно на похороны жертвы заявился сам убийца. Моё объяснение того, что значит «затмение нашло», застревает на полуслове под их взглядами. Райс тоже умолкает. И вот мы стоим все вместе: дети пялятся на меня, а я смотрю на них…

"…Бу!"

"А‐А‐А‐А!!"

С визгом и писком ребятня бросается врассыпную – спотыкаясь и карабкаясь друг по другу, они сломя голову несутся обратно в особняк, что со стратегической точки зрения… откровенно паршивое решение? Да если бы я и впрямь собирался их перебить, переловить всех поодиночке в замкнутом здании было бы проще простого! Бежать в лес было бы куда разумнее.

…С другой стороны, охотиться на детей в лесу мне бы пришлось далеко не впервой, так что…

Райс пихает меня кулаком в плечо.

"Prince, ты ужасен."

Я уже открываю рот, чтобы извиниться, но при виде широкой ухмылки на её лице тут же передумываю и ухмыляюсь в ответ.

"Не вини развязку за удачную завязку. И вообще, почём мне знать, вдруг это ты их так выдрессировала?" — говорю я.

"Что – убегать? Мышей не нужно учить разбегаться при виде кота," — отвечает она.

Меткость этого сравнения заставляет меня задуматься.

"Пожалуй, не нужно. Пожалуй, не нужно," — соглашаюсь я.