Я просыпаюсь, мгновенно садясь в кровати, почти сбросив с себя одеяло; моя голова дёргается из стороны в сторону, а воспоминания о стрелах, револьверах и розах с грохотом проносятся в голове, словно слоны на роликах. Кто-что-где...

Кто-то хватает меня за плечо.

"Эй, Kitty, успокойся!"

Я оборачиваюсь и вижу смотрящего на меня Moleman'а.

"Теперь ты в порядке. Бой окончен, с тобой всё хорошо."

Его успокаивающий голос успешно снижает мой пульс с ритма дабстепа до чего-то более приемлемого, вроде быстрого вальса. Пока я пытаюсь дышать ровнее, он подкладывает мне под спину подушку, мягко укладывая меня на неё. Я откидываюсь назад.

"Ты снова в больнице. Прошло," — произносит он и быстро проверяет свой экран статуса.

"Почти два часа."

Он снова смотрит на меня, нахмурив брови от беспокойства.

"Как ты себя чувствуешь?"

Как я... себя чувствую? Я опускаю взгляд на свои колени. О, вы только посмотрите: моя рука на месте. И пальцы касаются лба: у меня в черепе больше не торчит та штука. Так что, да, учитывая всё вышесказанное... я не мёртв.

Я снова смотрю на Moleman'а.

Пока что.

Я пытаюсь выдавить улыбку.

"Я..."

Его рука тёплая на моём плече, взгляд мягкий, а выражение лица кроткое. Ах, ну да. Он ведь мой друг, не так ли? Незачем лгать. Улыбка сползает с моего лица.

"Напуган. Мне страшно. Вот и всё."

"Бояться – вполне нормально," — произносит он.

Затем с усмешкой он добавляет.

"И всё же это немного иронично, да?"

"Что именно?" — спрашиваю я.

"Я о том, как ты оцепенел в самом начале... Ты выглядел в точности так же, как все твои противники в предыдущих раундах," — объясняет он.

"Если это не ирония, то я уж и не знаю, что тогда."

Я моргаю, глядя на него.

"О, да. Это действительно иронично, разве нет?"

Я хихикаю. Да, это... В смысле, это всё иронично, да? Вот он я, трясусь от страха быть убитым. Я. Разве это не крайне иронично? Моё хихиканье вскоре переходит в настоящий смех; я смеюсь из самых глубоких уголков своей пустой груди. Громко и чисто, и после нескольких секунд ошеломлённого молчания Moleman тоже начинает смеяться: сначала неуверенно, а затем, отбросив все тормоза, присоединяется ко мне и хохочет во всё горло; вскоре он уже хлопает меня по спине, так как нелепость самого факта нашего смеха становится катализатором для ещё более громкого хохота, и звуки нашего веселья эхом разносятся по коридорам.

Понятия не имею, сколько времени мы проводим смеясь, хлопая друг друга по спине из-за всей этой абсурдности, время от времени скатываясь до хриплого хихиканья, только чтобы снова посмотреть друг на друга и разразиться смехом до слёз.

Но, как и всё хорошее, это в конце концов заканчивается, в данном случае – нежеланным вмешательством медсестры. Кажется, её звали Мэри.

Пока мы всё ещё смеялись, она внезапно просунула голову в дверной проём и, оправившись от лёгкого шока от нашей ситуации, совершенно чётко произнесла:

"Прошу прощения, SuperMoleman... BeatriceTheAngel ждёт уже больше получаса. Хотя она и согласилась ждать столько, сколько потребуется, и хотя вы являетесь последним претендентом, мы настоятельно рекомендуем вам занять своё место на арене как можно скорее. Если вы не присоединитесь в течение пяти минут, боюсь, нам придётся аннулировать ваш..."

"Я буду там," — отвечает Moleman, немного успокоившись.

"Просто дайте мне ещё пару минут, ладно?"

Она мельком смотрит на меня, но так быстро, что наши глаза даже не встречаются.

"...Очень хорошо. Пять минут."

Moleman кивает ей, и она уходит. Затем он поворачивается ко мне, несколько секунд улыбается и спрашивает:

"У тебя всё ещё остался тот носовой платок, который я тебе дал?"

"А?" — отзываюсь я.

"О, да, конечно."

Как будто я когда-нибудь от него избавлюсь.

"А почему ты спрашиваешь?"

Он пристально смотрит на меня. Я моргаю, глядя на него.

"О! Так вот в чём..."

Я достаю платок из инвентаря и кладу ему в руку.

"Если он тебе понадобился, мог бы просто попросить, незачем было напускать столько таинственности вокр..."

Пока я говорю, он прижимает платок к моей щеке, прерывая меня.

Какого чёрта он...

Когда он убирает платок, тот оказывается немного влажным. А? Я трогаю свою щеку. О, да. Она мокрая. Никак не могу вспомнить, когда это случилось. Пока я размышляю, Moleman вытирает и мою вторую щеку, прежде чем очистить платок с помощью заклинания. Он возвращает его мне.

"Я хочу, чтобы ты сохранил его, но более того – чтобы пользовался им. Договорились?"

Использовать для чего? Что такого может случиться в эти последние несколько часов, что потребует использования носового платка?

Если не считать слёз, скрытых за смехом.

Но он протягивает его мне, и хотя мне хочется указать на то, что у меня не будет ни единого шанса им воспользоваться до того, как меня не станет, я принимаю его, убирая обратно в инвентарь. Может быть, если мне повезёт, он выпадет из меня как лут после казни, так что не исчезнет навсегда. С другой стороны, я слышал, что после отсечения головы человек может жить ещё несколько минут, так что, если я смогу, то, возможно, потрачу свои последние мгновения жизни на то, чтобы достать его из инвентаря. Полагаю, это было бы не так уж и плохо.

"Что ж," — произносит Moleman, резко вставая со своего места.

"Как насчёт того, чтобы выдвигаться? У меня впереди матч, а тебя ждёт место в первом ряду."

А? Прямо сейчас? Уже? Но... Ладно, это эгоистичная мысль, и я это понимаю, но было бы здорово остаться здесь ещё ненадолго. Разве я не могу насладиться этим чуть больше? Но я не могу этого сказать, поэтому просто улыбаюсь, говорю:

"Ага."

И встаю с кровати. Затем я вспоминаю, что абсолютно голый, и прежде чем у кого-либо из нас появляется время или повод это прокомментировать, я достаю из инвентаря шкуру леопарда и с экспертной лёгкостью обматываю её вокруг бёдер. Наши глаза встречаются.

"Ты ничего не видел."

"Абсолютно ничего."

И мы выходим.

Будучи настоящим джентльменом, Moleman провожает меня до самого места, которое он занимал раньше. И, садясь, я с долей интереса замечаю, что люди вокруг меня, те самые, рядом с которыми он сидел до этого, на самом деле являются его товарищами по команде. Я смотрю на них в лёгком недоумении, и они отвечают мне спокойными взглядами. Я ожидал бы, что они встанут и уйдут – обычно люди так и поступают, когда я сажусь рядом, – но они остаются. Они даже кивают мне. Как будто моё присутствие не является вторжением. Как будто я и должен здесь находиться.

Я не успеваю расспросить об этом Moleman'а, так как он ускользает, чтобы занять своё место в лучах славы. И вот теперь я сижу здесь, зажатый между тем лучником и Урсулой. Ах. Так вот в чём кроется истинная суть пыток? Быть неловко раздавленным между двумя людьми, которые явно тебя недолюбливают? Логично, полаг...

"Хороший бой!" — произносит кто-то, кто должно быть является галлюцинацией.

А? Что? Где... о, это... лучник? Он разговаривает со мной? Почему? И зачем он это сказал? Но вместо того, чтобы осознать абсурдность сказанного по отношению ко всему происходящему, он просто ухмыляется.

"Я должен уважать человека, способного усмирить своих врагов без капли насилия. Это истинное проявление силы! А твоя тактика в конце с этой ковбойшей? Конечно, ты не выиграл или типа того, но ты реально довёл её до предела!"

Э-э... Почему он со мной разговаривает? Я смотрю на арену в надежде поймать взгляд Moleman'а, чтобы телепатически спросить, не он ли его надоумил. Но Moleman занят тем, что пожимает руку Райс, так что разбираться с этим придётся мне – надеюсь, без кровопролития. Я напряжённо поворачиваюсь к нему.

"Понятия не имею, о чём ты говор..."

Прежде чем я успеваю завершить свою попытку снять с себя ответственность, он перехватывает мою руку в воздухе, пожимает её и произносит:

"Я Rat! Сокращение от RatAttack. Глупое имя, знаю, но у всех нас есть свои заморочки, верно?"

Как только он отпускает мою руку, я отдёргиваю её, сопротивляясь желанию зашипеть на него. Поскольку он уже знает моё имя от Moleman'а или Боли, я игнорирую его невысказанный призыв представиться. Вместо этого я поворачиваюсь обратно к арене, с неподдельным интересом наблюдая за началом захватывающего финала.

Пожав друг другу руки, они оба занимают свои места на противоположных концах арены, их взгляды скрещиваются, а лица выражают решительное предвкушение.

"Поскольку все там внизу выглядят готовыми, полагаю, самое время позволить этой финальной битве начаться," — величественно заявляет Боль.

"А теперь: на старт, внимание... Марш!"

Ни одна из сторон не двигается с места. Затем, спустя мгновение, Райс натягивает лук со всей торжественной осторожностью погребального лучника. На другой стороне Moleman по непонятной причине расстёгивает застёжку, удерживающую его правую руку за спиной. Какого чёрта он делает...? Однако двое людей по обе стороны от меня, его товарищи, не реагируют ни в малейшей степени. Нет, на самом деле Rat ухмыляется ещё шире, а Урсула... Лёгкая улыбка мягко покоится на её напряжённом лице. Когда я в лёгком замешательстве смотрю на неё, она встречается со мной взглядом, отчего мне немного хочется сбежать.

Она посмеивается надо мной.

"Разве ты никогда не видел, как он дерётся по-настоящему?"

Ну, эм, я видел его в ранних раундах, конечно. Но ему никогда не требовалось больше одной руки, так что я не понимаю, чего он может добиться, задействуя свою нерабочую руку.

Она игнорирует невысказанные мной вслух слова и снова поворачивается к арене, даже указывая пальцем на Moleman'а.

"Тогда смотри."

Проследив за её пальцем, я снова перевожу взгляд на Moleman'а.

Хотя матч начался почти минуту назад, и хотя Райс активно целится в Moleman'а, она всё равно позволяет ему продолжить то, что он делает. Немного удивительно, что она зашла так далеко, несмотря на такое рыцарство.

Полностью доверяя тому, что она не выстрелит ему прямо в сердце, пока он готовится, Moleman перекидывает ремни, странным образом фиксируя свою руку так, чтобы она сжалась в кулак прямо над сердцем. Затем, без малейшего намёка на спешку, он открывает одну из своих сумок и достаёт синюю кристальную сферу. Нет, это не просто кристальная сфера: внутри неё в состоянии стазиса находится один-единственный распустившийся цветок какого-то вида.

Нет, не какого-то вида. Я точно знаю, что это за дама.

Дама 1777.

Какого чёрта она здесь делает? Да ещё и застряла в сфере?

Прежде чем у меня появляется время ответить на все эти вопросы, он осторожно разжимает кулак правой руки, помещая сферу в крепкую клетку из пальцев. Я бы не смог разглядеть этого с более далёкого места, но с такого близкого расстояния я отчётливо вижу, что пальцы его правой руки идеально входят в пять искусно вырезанных бороздок в сфере. А затем...

Не происходит почти ничего. Я ожидал появления каких-нибудь крутых эффектов, вроде пары светящихся крыльев или ореола света, но ничего подобного нет. С другой стороны, полное отсутствие визуальных признаков того, что что-то происходит, действительно даёт свой эффект. А именно – недоумение.

Эффект, которого Райс, похоже, не замечает.

На самом деле, теперь, когда Moleman снова перевёл своё внимание на неё, она понимает, что пора начинать. Её улыбка становится чуть шире, и она вопросительно изгибает бровь. Он кивает ей в ответ. Слова не нужны.

Она натягивает стрелу ещё на сантиметр, позволяет тетиве задрожать, а затем...

Фьюх!

Стрела летит точно в цель, со свистом рассекая воздух с ювелирной точностью, целясь идеально в сердце Moleman'а, готовая вывести его из строя одним ударом.

Или, по крайней мере, вывела бы, если бы не свернула резко в сторону, пролетев прямо над его головой. Публика замолкает. На мгновение Райс неподвижно смотрит на траекторию её полёта из-за своего лука. Но затем её лицо расплывается в ухмылке, она достаёт из колчана ещё одну стрелу, заряжает её, и меньше чем через секунду та уже летит, сверкая в воздухе, словно вспышка молнии, только для того, чтобы снова обогнуть Moleman'а по дуге. Это не выглядит реальным. На самом деле это выглядит как подделка. Если бы вы показали мне видео с этим, я бы заявил, что это обман.

Но Райс настойчива – или, возможно, ей просто нравится, как это выглядит, – поэтому она стреляет снова, и снова, и снова, отправляя всё больше и больше своих стрел в ров прямо за спиной Moleman'а. В конце концов она истощает как минимум половину своего запаса, а Moleman не сдвинулся ни на шаг.

Moleman поднимает руку, указывая на неё.

"Надеюсь, ты этим довольна, потому что теперь моя очередь."

Несмотря на то, что она не поняла ни единого его слова, его заявление лишь подлило масла в огонь её азарта.

Осознав, что стрелы бесполезны, она выхватывает меч из ножен и бросается на него, готовая сократить дистанцию и быстро закончить бой. Не то чтобы Moleman позволил ей это сделать.

Возможно, он может экипировать только пять колец заклинаний – или как там они называются – за раз, но он меняет их так часто, что я не могу уследить за ними, даже когда пытаюсь. У него есть склонность к магии ветра, но он часто чередует её с водной или различными смешанными типами, просто чтобы оставаться в тонусе.

С самого первого мгновения их матча не покидало ощущение, что силы Райс безнадёжно не равны. Не из-за навыков, чистого опыта или даже интеллекта, а скорее из-за того простого факта, что он превосходил её почти на тридцать уровней. В сочетании с его превосходящим снаряжением и арсеналом приёмов, которые естественным образом били её собственные, то, когда она признает поражение, было лишь вопросом времени.

И всё же, они повеселились на славу.

И за всё это время она ни разу не достала свой револьвер. Я видел, что Moleman опасался его, но в итоге это не стало проблемой.

Спустя примерно четверть часа всё закончилось так же просто и вежливо, как и началось. Не было пролито ни капли крови, и никто из них не обратился в пепел. Честно говоря, не уверен, как бы я справился с этим, если бы один из них ранил другого. К счастью, мне не пришлось этого выяснять. Вместо этого я увидел, как Райс сдаётся, находясь в маленьком воздушном пузыре над рвом, как Боль объявляет о победе Moleman'а, как Moleman возвращает Райс на твёрдую землю, а затем Райс пытается пожать его правую руку, прежде чем исправить свою ошибку и протянуть левую.

"Какое захватывающее завершение великолепного турнира! И вот перед нами наш победитель и наша гордая обладательница второго места! А теперь, по обычаю, давайте пригласим финалиста, занявшего третье место, присоединиться к ним на пьедестале!" — объявляет Боль.

Я хлопаю вместе со всеми, даже выкрикивая приветствия, когда встаю для обязательных оваций стоя. В подтверждение Его слов посреди арены действительно из ниоткуда появился пьедестал. Райс и Moleman занимают на нём свои места: Moleman на самом высоком, Райс на втором. Хлопая в ладоши вместе со всеми, я не могу не задаваться вопросом, кто же этот участник, занявший третье место. В смысле, это ведь должен быть тот парень, которого Райс победила перед боем с Moleman'ом, верно? По крайней мере, мне так кажется, но я не могу быть увер...

На пьедестале я вижу, как Moleman и Райс поворачиваются ко мне.

"Kitty, чего ты ждёшь?" — кричит Moleman.

"Не заставляй публику ждать!"

А?

Райс тут же подхватывает:

"Быстрее, быстрее! Разве ты не хочешь свою медаль?"

О чём они говорят? Я ведь не...

"Kitty отсутствует? Кис-кис-кис-кис..." — произносит Боль, вглядываясь в толпу, пока Его глаза не останавливаются на мне.

"Ага, вот и ты! Пытаешься увильнуть от церемонии? Мои ангелы, несите его сюда!"

С этим более чем грандиозным заявлением часть Его облака светлячков внезапно отделяется от Него и опускается на меня, облепляя мою фигуру; крошечные насекомые ручки хватают меня и поднимают в воздух. П-погодите минутку, какого чёрта происходит?! О-отпустите меня... !

Мои протесты, к сожалению, остаются неуслышанными: светлячки возбуждённо тащат меня по воздуху через ров прямо на арену, опуская прямо перед пьедесталом. Я поднимаю широкие, неуверенные глаза на Moleman'а и Райс. Они улыбаются мне так, будто я идиот, раз решил, что меня здесь быть не должно. И всё же, они не могут заставить меня перестать протестовать.

"М-мне кажется, произошла какая-то ошиб..."

Никто не даёт мне договорить, даже Moleman, когда он указывает на меня пальцем и с помощью натуральной магии поднимает меня в воздух, ставя на место для третьего финалиста, прямо рядом с собой.

Я... я... это...

Я смотрю прямо перед собой. Там стена ликующих людей. Тысячи человек. Стоят, хлопают, кричат, радуются. Это...

Чья-то рука ложится мне на плечо. Подняв глаза, я вижу улыбающегося мне Moleman'а.

И у меня возникает чувство, непреодолимое чувство, что даже если бы все эти люди болели за меня, а не за него или за неё, мне было бы всё равно. Они не имеют значения. Поддержка тысяч не значит ничего по сравнению с гордостью, которую я сейчас вижу в его глазах, в глазах моего самого близкого друга. На самом деле, по сравнению со всем остальным, больше ничто не имеет особого значения.

Я заставил его гордиться мной. Этого счастья мне вполне достаточно.

"Мои поздравления, Kitty!" — произносит Боль, но внезапно Он уже не там, наверху, нет, Он прямо передо мной.

Держит... медаль? Тёмную медаль тусклого цвета, которая отливает ржаво-КРАСНЫМ, когда свет падает на её края. Что Он... ?

Посмотрев направо, я замечаю ещё пару человек; в одной я узнаю Богиню Сострадания, а второй... Уилл? Бармен из того вечера? Как бы то ни было, они вешают медали на шеи Moleman'у и Райс, осыпая их словами поздравлений. Я снова смотрю на Боль. Он улыбается мне. О... я должен...

Я кланяюсь. Он вешает медаль мне на шею, похлопывает по плечу, а когда я выпрямляюсь, то замечаю, что Райс и Moleman смотрят на меня. Они ухмыляются, приподнимая свои медали, и я каким-то чудом нахожу в себе силы улыбнуться в ответ, сжимая медаль в руке.

Толпа перед нами аплодирует.

Учитывая все обстоятельства, это не такое уж и плохое последнее воспоминание.

Несколько минут спустя, когда всё было сказано и сделано, мы уходим. Я пожал Райс руку, она сказала, что с нетерпением ждёт нашего матча-реванша, и у меня не хватило духу сказать ей, что с этим, возможно, придётся подождать до нашей встречи в аду. При условии, что она не попадёт в рай, разумеется. О, но погодите-ка, мы ведь всегда сможем устроить его в Чистилище! Ах, радости компромисса...

Выходя из вомитория в последний раз, сдавленные со всех сторон толпой претендентов, я прикасаюсь рукой к медали на своей шее.

"Интересно, из чего вообще сделана эта штука," — рассеянно замечаю я.

"В смысле, медаль Райс была вроде как синей, а твоя – розовая, точь-в-точь как её кольчуга. Что это за металл такой розовый? Или, может, это какой-то сплав, оттенок «и впрямь» довольно красивый..."

"Толпа довольно плотная," — произносит Moleman.

"А?"

Я оглядываюсь по сторонам.

"О, да, есть такое."

Нахмурив брови, я снова смотрю на свою медаль.

"Кажется мягковатой. Может, если я её надкушу..."

"В такой-то толпе неудивительно, что ты сбежал."

Я замираю на месте. Повернувшись к нему, я говорю:

"Что это долж..."

Но он улыбается, не глядя на меня, смотря прямо перед собой. И произносит:

"Не говоря уже о том факте, что пока я дико вымотан после боя в финале, ты свеж и полон сил. Конечно, в итоге турнир выиграл я, но внезапная атака может застать врасплох кого угодно, так ведь?"

Я моргаю, глядя на него.

О.

О.

Я опускаю взгляд на булыжники под моими босыми ногами.

"Тебе... тебе правда не обязательно..."

"Я сделал всё, что мог," — со вздохом произносит Moleman, ухмыляясь мне, но продолжая смотреть прямо перед собой.

"Но в конце концов, никто не может победить неубиваемого Kitty. По крайней мере, мне так кажется."

Дразнящий взгляд.

"Я не узнаю наверняка, пока у меня не будет с ним нормального матча-реванша."

Я поворачиваюсь к нему, не в силах сдержать недоверчивый смешок на губах.

"Ты и впрямь слишком добр, Moleman. Разве ты не знаешь, что я сведу тебя в могилу?"

Он сдерживает смех.

"Уже свёл. А теперь не пора ли тебе выдвига..."

Я наношу ему чёткий удар по лицу: сжатый кулак, мои костяшки идеально соприкасаются с его правым виском, сбивая его с ног и отправляя на пол. Пока он всё ещё на коленях, я срываюсь с места на четвереньках, бросая через плечо быстрое «Прости, чувак, это должно было выглядеть правдоподобно!», влетая в толпу и проносясь сквозь неё, петляя между ногами, словно спасающаяся бегством крыса. Почти в тот же миг из своих укрытий выскакивают затаившиеся стражники, пытаясь меня схватить. Я, однако, един с ветром, и меня не остановить. Используя все тактики, в которых я поднаторел, я стряхиваю всех преследователей, забираясь на стены города лишь тогда, когда точно знаю, что больше не подвергаюсь атакам.

А затем я направляюсь к своей дражайшей маленькой яме.

Однако, добравшись туда, я обнаруживаю, что меня ждёт кое-что интересное. А именно, букет... шиповника, замечаю я теперь, держа его в руках. Честно говоря, не самый мой любимый цветок, но к нему прилагается карточка, которую я не могу проигнорировать. Даже не узнавая почерк, не нужно гадать, чтобы понять, кто его прислал.

< ◇ >

Привет, Kitty! Согласно нашему договору, Я сделал тебе небольшое одолжение. Наслаждайся тишиной и покоем!

// Твой друг и благодетель.

< ◇ >

Что, чёрт возьми, это значит?

Ну, в чисто буквальном смысле, табличка снаружи моей ямы теперь исчезла. Что это значит? Что это вообще даёт? Понятия не имею. Как бы то ни было, при условии, что у них нет какого-нибудь кровавого компаса или чего-то в этом роде, маловероятно, что меня найдут в такой дали.

Так что, раз мой побег увенчался успехом, я сажусь снаружи ямы и позволяю времени идти своим чередом.

"Эй, Kitty!"

Я вырываюсь из состояния, которое, надеюсь, было медитацией. Кто... а? О! Встав, я машу Moleman'у, пока он приближается на своём простеньком велосипеде.

"Что так долго, чувак? Я думал, что усну!"

Остановясь в шаге-другом, Moleman откидывает подножку велосипеда, чтобы припарковать его.

"Прости, оторваться от людей оказалось чуть сложнее, чем я ожидал. Где-то через час люди захотели праздновать, а не искать какого-то обычного преступника, так что мне пришлось прибегнуть к старому доброму трюку: «Он, может, и предал меня, но он всё ещё мой друг, мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке», и это сработало."

Подойдя к нему, я наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть его велосипед. Точнее, штуковину, похожую на мотор, прикреплённую к заднему колесу, с проводом или чем-то вроде того, ведущим к левой рукоятке руля.

"Что это за штука?"

"А, это?" — отзывается Moleman.

"Ну, это просто обычная безделушка..."

Но я слышу гордость в его голосе, поэтому киваю ему, чтобы он продолжал.

"Хех, да, я встретился с парнем, который изначально спроектировал этот велосипед, ну, помнишь, парнем с Сервера Африка? На самом деле он не говорил по-английски, но говорил на африкаансе, а я говорю по-немецки, что довольно похоже, так что... В общем, мы немного пообщались, и я рассказал ему о своей идее мотора на магическом топливе. Я пытался предложить её разным королям и дворянам, которых встречал до сих пор, но они боятся возможности прогневать богов. А вот этот парень – нет. Нет, хех, он был обеими руками за!"

Широко улыбаясь, Moleman похлопывает свой велосипед.

"С этой штукой ты сможешь крутить педали часами напролёт без всяких проблем! Здорово, а?"

Я бросаю на него дразнящий взгляд.

"Ботаник."

Но улыбка на моём лице выдаёт мои истинные чувства восхищения.

"Тебе правда так сильно хочется индустриализировать Чистилище?"

Он тихонько хмыкает.

"Немного, да. Если это может спасти жизни, то... абсолютно."

Мы улыбаемся друг другу ещё несколько секунд. Затем, выпрямившись, я спрашиваю его:

"Ну так что, принёс добро?"

"Ещё как принёс," — отвечает Moleman, его лицо становится озорным.

"А ты...?"

Я киваю ему.

"Всенепременно. Видишь ли, вон там есть холм, и если забраться на самую вершину..."

Он точно знает, что я имею в виду, и именно поэтому мне не нужно ничего добавлять. Мы направляемся к холму, забираемся на вершину и проводим несколько минут, щурясь на гипотетический юг.

"Мы должны быть достаточно высоко, чтобы увидеть фейерверки. Верно?"

"Наверное," — соглашается Moleman.

Я пожимаю плечами.

"Эх, и так сойдёт."

Выбрав место, Moleman достаёт из инвентаря плед, просит меня взяться за один край, пока он держит другой, и мы идеально ровно расстилаем его на земле. А затем тарелки, столовые приборы, кружки, кувшин с водой и всё в таком духе...

Расставляя тарелки как положено, я непринуждённо спрашиваю:

"Ну так каков был приговор?"

"Смерть," — отвечает Moleman тем же тоном.

Он кладёт на тарелку гроздь похожих на виноград фруктов.

"Я не спрашивал о методе, но ради простоты они, вероятно, выбрали бы обезглавливание."

"Мгм," — мычу я.

"Публичное?"

"Маловероятно," — отвечает он.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ.

Мы взрываемся смехом. Нам требуется пара минут, чтобы снова прийти в себя, к этому моменту у меня уже болит живот, а Moleman вытирает глаза. Не дожидаясь, пока он полностью успокоится, я вытаскиваю свой носовой платок из инвентаря и протягиваю ему. При виде платка он снова начинает хихикать. Вытерев слёзы, он возвращает его мне.

Уже стемнело, дело близится к полуночи. Мы садимся лицом к гипотетическому югу.

"Фейерверки начнутся в полночь, так?"

"Так мне сказал Уилл," — отвечает Moleman.

Спустя секунду-другую он добавляет.

"То есть, Бог Воли."

"Да, да, я так и понял," — лгу я.

Моя рука зависает над разнообразной вкусной едой, которую он принёс с вечеринки, главным виновником торжества которой он должен был стать. Так, посмотрим... А, мясо! Всегда классика.

"Kitty, не мог бы ты показать мне свою медаль на секунду?" — спрашивает Moleman.

"Хм?" — отзываюсь я с набитым мясом ртом.

"О, да, конешна," — произношу я, снимая медаль через голову и протягивая ему.

"Спасибо," — отвечает Moleman, принимая её.

Спустя секунду или около того он снимает собственную медаль с шеи и протягивает мне.

"Не возражаешь подержать это для меня?"

Поборов желание склонить голову набок, как собака, я принимаю медаль. А затем наблюдаю, как Moleman, не произнеся ни единого слова и даже не взглянув на неё, надевает медаль через свою голову. Молча подражая ему, я вешаю розовую медаль за первое место себе на шею.

Мы смотрим на засушливую пустошь и наблюдаем, как первые фейерверки взмывают в воздух и распускаются цветами из света.

"О да, забыл тебе сказать," — произносит Moleman.

"Я наконец-то понял, почему ты не можешь изучить магию."

У меня слегка отвисает челюсть.

"Серьёзно?"

"Ага," — отвечает Moleman.

"Я спросил об этом Боль. Большинство других админов довольно неприступны в подобных вопросах, всё это их «У тебя должно быть желание, чтобы спрашивать Меня о таком» и всё в таком духе, но Боль отнёсся к этому совершенно спокойно."

"Окей, и..."

Я подаюсь ближе.

"В чём же проблема?"

"Ну, эм..."

Уклоняясь от ответа, Moleman пускается в обзор магии.

"Понимаешь, когда ты впервые изучаешь магию, это похоже на прослушивание. Ты постигаешь основные элементы, и тем самым открываешь для себя перспективу быть спонсируемым богами. Нас всегда спонсируют нашими навыками и прочим, но магия даруется одним конкретным богом. Когда ты проходишь прослушивание на изучение магии, тебя могут заметить пара или куча богов, некоторые из которых приметили тебя ещё раньше, и они устраивают нечто вроде аукциона за право стать твоим спонсором. Победитель этих торгов становится твоим единственным поставщиком божественности, и, действуя так, как ему нравится, ты можешь увеличить объём спонсируемой божественности, становясь сильнее. Если тебе интересно, меня на самом деле спонсирует Бог Знаний. Он считает любознательность, активное обучение и скромность важными качествами."

Я пялюсь на него.

"Хочешь сказать, что..."

Его губы сжимаются в тонкую белую линию.

"Послушай, звучит довольно плохо, но..."

"Ни один бог не хочет меня спонсировать? Ни единственный?!"

Он примирительно поднимает руки.

"Всё немного сложнее, но, э-э... вроде того? Начнём с того, что спонсорство – дело довольно запутанное, но твоя ситуация даже более необычна, так что нужно учитывать множество факторов..."

"Ни единственный..." — вяло бормочу я.

Moleman смотрит на меня, смотрит на фейерверки вдали и в конце концов решает просто похлопать меня по спине.

"Ну-ну, Kitty. Может, однажды и ты сможешь пускать молнии из кончиков пальцев."

"Однажды..." — шепчу я.

Мы смотрим фейерверки. Еда съедена, мы выпиваем вместе. Moleman принёс бутылку какого-то крепкого сладкого ликёра, который мы распиваем вместе, чокаясь бокалами и наблюдая, как фейерверки гаснут над городом. Вскоре бутылка почти пустеет, а небо темнеет, оставляя лишь бесконечные звёзды и луны. Лёжа на пледе, мы делим его на двоих, наблюдая, как облака затягивают мерцающие звёзды.

"Это лучник," — объясняет Moleman, указывая на скопление звёзд.

Я не могу понять, почему это должно быть похоже на лучника, но не задаю вопросов.

"А вот там Принц Люмит и его жена Элизия. А вот королевская собака, которая гонится за котами-близнецами..."

Часы пролетают незаметно.

Когда время переваливает за полночь, а луны стоят высоко, окрашивая мир в монохромные тона, я спрашиваю достаточно мягким голосом, чтобы скрыть собственную неуверенность:

"Как думаешь, ты делаешь правильный выбор?"

Он на мгновение замолкает. Затем он указывает наверх, на созвездие, которое, кажется, он называл «Братьями», и говорит:

"Если ты отчалишь из порта в Рет-инне и поплывёшь к Оулму, твой путь начнётся с братьев. На полпути к Оулму один брат убивает другого брата, и тот исчезает за горизонтом. А когда ты добираешься до Оулма, исчезает и второй брат, сменяясь Королём Огня, который обрушил праведный гнев на второго брата за его преступление."

Его палец возвращается к братьям.

"Но... когда ты начинаешь путь из Оулма, история совсем другая. У короля есть один сын, непослушный ребёнок, который часто попадает в неприятности. Чтобы наставить его на путь истинный, он отсылает его за моря, где у сына рождается свой ребёнок. Этот ребёнок становится великим воином и в конце концов возвращается, чтобы занять место своего отца как истинный наследник трона."

Я чувствую, как мои брови хмурятся.

"Я не понимаю."

Он усмехается.

"Я тоже."

"Так что ты, по сути, не ответил на мой вопрос," — рассуждаю я вслух.

"Это две совершенно разные истории. Я не..."

"Не забивай этим голову," — спокойно произносит Moleman.

"Тебе не о чём волноваться."

Верно. Мой взгляд взмывает высоко ввысь, к звёздам и к братьям. Я не могу понять, выглядят они счастливыми или грустными. Почему один убил другого? Разве они не могли оставаться друзьями? Что-то случилось? Был ли он искуплён через свою смерть, или...?

Раздаётся «динь», и передо мной внезапно появляется целая куча системных уведомлений.

< ◇ >

Спасибо за участие в Турнире-Обучении!

Ваша статистика: Групповой ранг: 54-е место; Сольный ранг: 3-е место

Турнир-Обучение завершён. Если не будет выбрано иное, вы вскоре вернётесь в своё лобби.

Хотите ли вы остаться на один дополнительный день?

Да / Нет

< ◇ >

Экран статуса появляется как вторжение в этот тихий момент, но я не могу заставить себя немедленно нажать на кнопку «Да». Вместо этого я перевожу взгляд на Moleman'а, тихо читающего свою статистику. Групповой турнир: четырнадцатое место. Сольный турнир: первое место. А затем, под этим, есть дополнительное сообщение, которого нет у меня.

< ◇ >

Поздравляем! Вы имеете право на Желание. Желаете ли вы использовать это Желание сейчас?

Да / Нет

< ◇ >

Без малейших колебаний он нажимает «Нет», позволяя системному сообщению исчезнуть. Затем он поворачивается ко мне. Он мягко улыбается.

"Тебе, наверное, пора выдвигаться. Вскоре руководство заметит, что я на самом деле тебя больше не ищу, и тебе лучше не оказываться рядом в этот момент."

"Полагаю, да," — отвечаю я.

"Но..."

"Что такое?"

Я сажусь, поворачиваясь к нему.

"Мы ведь ещё встретимся, да?"

Отзеркалив мои движения, он тоже садится, его лицо выражает замешательство, а голос звучит почти недоверчиво, когда он произносит:

"Ну, конечно. Почему бы и нет?"

Я моргаю, глядя на него. Абсолютная, безоговорочная уверенность, с которой он это сказал, заставляет другие слова, гудящие в моём мозгу, внезапно показаться до ужаса глупыми.

"Ну знаешь. Если я умру, или если ты..."

"Я не собираюсь умирать," — произносит Moleman так, будто смерть – это какая-то экзотическая болезнь.

"И ты тоже. Мы встретимся снова, разделим трапезу, и на это может уйти столько времени, сколько потребуется."

Внезапно он улыбается.

"Ты что, задумал пойти и умереть без меня?"

"Н-нет! Конечно же нет!"

"Хорошо. В таком случае тебя ничто не останавливает, верно?"

А. Он меня подловил.

"Полагаю, что нет, а?"

Он хлопает меня по спине, отчего розовая медаль, всё ещё висящая на моей шее, звенит. Вспомнив о ней, я хватаюсь за неё, говоря:

"Тебе лучше забрать её обратно; если она останется у меня, её могут продать, так что..."

"Оставь её себе," — говорит Moleman, возвращая её мне на шею.

"А я оставлю твою. Если захочешь её вернуть, тебе придётся выжить, чтобы сделать это. Понял?"

Мой взгляд падает на медаль за третье место, висящую у него на шее.

"Договорились."

Я снова поднимаю взгляд, прямо ему в глаза.

"Это обещание."

Он ухмыляется, пожимает мне руку и произносит:

"Обещание."

После этого я прощаюсь, нажимаю на кнопку «Нет» и улыбаюсь, пока меня переносят далеко-далеко от этого места, обратно в определённое КРАСНОЕ лобби.

Что ж, с таким же успехом можно сразу вернуться к делу, не так ли?

Несколько дней спустя, благодаря моим неустанным усилиям, я наконец-то зачищаю восемнадцатый этаж. Что интересно, никаких новых гоблинов не появилось, так что мне просто пришлось убить того единственного парня, которого я упустил в прошлый раз. Любопытно. Как бы то ни было, была одна чёткая и очевидная причина, заставлявшая меня колебаться перед полной зачисткой – причина, гордо висевшая у меня на шее.

Тем не менее, в конце концов мне пришлось его зачистить. И я это сделал.

< ◇ >

Вы зачистили восемнадцатый этаж.

Вы получили 1 000 очков за зачистку этажа. Вы получили дополнительные 1 000 очков за то, что зачистили этаж первым.

За полное прохождение этапа вы получите дополнительную награду.

В счёт погашения вашего долга дополнительная награда была обменена на 5 000 очков.

18 Богов проявили к вам положительное отношение. Вы получили 18 000 очков.

40 Богов проявили к вам отрицательное отношение. 40 000 очков было вычтено.

В счёт погашения вашего долга награда за зачистку этажа была обменена на 1 000 очков.

< ◇ >

И вот так просто начался следующий этаж.

◯