Полумрак складского помещения... Из-за дверного проема показалась фигура человека в черном, сжимающего в руках винтовку.
— !..
Вражеский ствол развернулся в его сторону. Сагара Соске отреагировал молниеносно, открыв по противнику огонь из пистолета. Три выстрела подряд. Мужчина в черном рухнул замертво, выронив оружие, а из его груди и головы брызнул алый фонтан крови. Следом из-за выстроившихся вдоль стены бочек выскочил еще один — с пистолетом-пулеметом наперевес.
*Выстрел!*
И вновь меткая очередь из трех пуль. Враг задергался в агонии и испустил дух. Вслед за ним возник третий, снова с винтовкой. Соске навел оружие на новую цель...
*Перезарядка*
Он жмет на спусковой крючок, но выстрела нет! В тот самый миг, когда его охватило оцепенение, вражеская винтовка изрыгнула пламя.
— Кх-х!..
«Перезарядка* — обзор застилает кроваво-красная пелена. Но это еще не конец. Рана не смертельна. Пока он мешкает, появляются все новые и новые подельники врага. Нужно скорее их всех уложить!.. — *Перезарядка*
Этот ствол никуда не годится. Он отбросил бесполезный *синий* пистолет и выхватил из поясной кобуры свой верный девятимиллиметровый автоматический. Неуловимым для глаза движением он направил черный ствол на врага...
— Сдохни.
«Перезаря...»
*Ба-бах!! Ба-ба-ба-ба-бах!!!*
Ослепительные вспышки пламени и сухой треск выстрелов. Свинцовые пули насквозь прошили людей в черном по ту сторону экрана. Посетители зала игровых автоматов оторвали руки от джойстиков и лишь ошеломленно уставились в один из углов помещения. Изрешеченный настоящими пулями, сыплющий искрами экран автомата и застывший с пистолетом в руках старшеклассник в строгом школьном кителе. А за его спиной — девушка из той же школы, с обреченным видом схватившаяся за голову... сам по себе аркадный автомат, похоже, был еще жив, так как голос из динамиков монотонно повторял:
*Перезарядка... Перезарядка... Перезарядка...*
Соске неспешно убрал оружие и повернулся к девушке, наблюдавшей за его игрой — Тидори Канамэ.
— ...Весьма добротный симулятор. Вспомнил реальный бой и невольно увлекся.
— Да уж... — Канамэ испустила глубоча-а-айший вздох. — И какая же я дура, что ради забавы предложила тебе сыграть...
— «Game Over.» — тут динамик суровым, хриплым голосом возвестил.
После того как менеджер в подсобке хорошенько промыл им мозги, заставив написать названия школ и домашние адреса, а заодно прочитав длинную нотацию о том, каким должен быть образцовый геймер, им почему-то вручили по призовому брелоку и, наконец, отпустили на свободу.
— Мы сюда больше ни ногой... — процедила Канамэ, как только они вышли из служебного помещения. — А ведь местный кран-автомат славился тем, что из него легко доставать игрушки...
Для старшеклассницы она была довольно высокой, с внешностью, достойной обложек модных глянцевых журналов. Однако сейчас, вымотанная чтением нотаций, тянула разве что на модель из дешевого рекламного вкладыша в газете. Девица зашагала вперед, прокладывая путь сквозь толпу в зале, и ее иссиня-черные волосы, достающие до поясницы, мерно покачивались из стороны в сторону. Соске молча следовал за ней. Его облик — угрюмое лицо, плотно сжатые в тонкую линию губы, растрепанные волосы и пронзительный, колючий взгляд — излучал немую, почти осязаемую ауру напряженности.
— Я же тебе черным по белому объясняла: направляешь пушку за пределы экрана, нажимаешь на курок — вот тебе и перезарядка! — стараясь перекричать музыкальную какофонию и звуковые эффекты игрового центра, возмущалась она.
— Но разве это не слишком рискованно? Направлять ствол в сторону и давить на спусковой крючок. Что, если остался патрон и произойдет непроизвольный выстрел?
— С какой стати?! Это же просто световой пистолет!
— Лучевое оружие. — в глазах Соске блеснула искра понимания. — Читал о таком в «Ежегоднике Джейна». Лазерное оружие на свободных электронах, способное уничтожать шпионские спутники прямо с земли. Еще в восьмидесятых президент Рейган параллельно с проектом «Супер Трупер»...
— Заткнись!
Осознав всю абсурдность попыток объяснить элементарные, прописные истины человеку, который до недавнего времени рос за границей — да еще и в самых горячих и нестабильных точках мира. — Канамэ оборвала этот бессмысленный диалог.
— Боже... С тобой больше ни в жизнь не сунусь в такие заведения!
— Хм...
Они прошли мимо расстрелянного автомата с криво налепленной табличкой «В ремонте» и вышли на улицу. И тут...
— Эй, а ну стоять, блин!
Четверо или пятеро парней обступили Соске и Канамэ. Все — ученики их родной старшей школы «Зиндай», лица до боли знакомые.
— А! Вы же та банда озабоченных извращенцев-гопников, которые недавно пытались меня завалить! — воскликнула Канамэ, обвиняюще ткнув в них пальцем.
— Кто тут извращенцы-гопники, тварь?!
— ... Ну тогда союз сексуальных маньяков-отморозков.
— За базаром следи!..
— Тогда группировка малолетних правонарушителей с дефектами ниже пояса.
— Че несешь вообще... — бритоголовый парень, судя по всему, вожак, сделал шаг вперед.
— Ч-чего тебе, нарываться вздумал? — Канамэ выставила перед собой сумку, принимая боевую стойку.
— Заткнись. — бритоголовый, вопреки ее ожиданиям, лишь отмахнулся. — У нас дела не к тебе, а к этому хмырю.
— Ко мне? — Соске невозмутимо встретил пропитанный откровенной враждебностью взгляд.
— Тебя ведь Сагара звать? А ну, пойдем побазарим, а?
Парень мотнул подбородком в сторону узкого переулка по диагонали от игрового центра, зажатого между «Макдоналдсом» и букинистической лавкой.
— Ты хочешь, чтобы проследовал за тобой?
— Ясен пень, придурок. Топай давай.
Парни, взяв Соске в плотное кольцо, направились к переулку. Оставленная позади Канамэ с тревогой произнесла:
— Соске...
— За меня не волнуйся.
Тот лишь раз обернулся, чтобы бросить эту фразу, и скрылся в подворотне вместе со шпаной.
— Да я не за тебя волнуюсь, Соске... — переживала исключительно за здоровье тех самых парней.
На растрескавшемся асфальте в переулке тут и там чернели грязные лужи, в которых отражались клочки закатного неба, едва видневшиеся сквозь щели между тесно прижатыми друг к другу зданиями. Один из парней, стоявших напротив Соске, с ходу перешел к делу:
— Слышь, ты... Сагара, да? Говорят, как перевелся, больно борзым стал, а, блин?
— «Борзым» — что конкретно это означает?
— Бесишь ты нас, вот че это значит, блин!
— Понятно. В таком случае, давайте впредь стараться по возможности избегать визуального контакта и встреч друг с другом. — решив, что суть претензий исчерпана, Соске вознамерился незамедлительно покинуть место действия.
— А ну стоять, гнида! — один из них протянул руку к плечу военного, пытаясь его удержать.
— Хм...
Соске рефлекторно перехватил эту руку, безжалостно выкрутил сустав и в то же мгновение швырнул противника прямо в зловонную лужу.
— Угх!..
— Ты че творишь, а?! Блин!
— ... Помахаться решил? Решил, да? — парни мгновенно ощетинились, принимая боевые стойки. — Я вот все думаю с самого начала нашего разговора... Чего конкретно вы от меня добиваетесь?
— Дай в табло прописать, блин.
— Бабки гони, блин.
Ответы посыпались один за другим. Дать в лицо. Отдать деньги. Смысл постоянно вставляемых слов-паразитов оставался туманным, но, скорее всего, эти ребята были тривиальными грабителями.
— Ясно, ситуация предельно ясна. — он кивнул и подчеркнуто небрежно вытащил тот самый девятимиллиметровый пистолет, из которого буквально недавно расстрелял игровой автомат.
*Бах-бах-ба-бах!*
Из переулка донеслись глухие звуки выстрелов.
— Ох, ну я так и знала... — Канамэ, томившаяся в ожидании перед игровым центром, разрывалась между мыслью вызвать скорую или прикинуться шлангом и пойти домой, как вдруг...
— Заставил ждать. — Соске вышел из переулка в полном одиночестве. Вид у него был такой непринужденный, словно он просто по нужде отходил.
— Ты что, неужели их всех перебил...
— Нет. Просто всадил им несколько пуль под ноги. Они весьма любезно уступили мне дорогу.
— А, ну ладно. — Канамэ, давно привыкшая к радикальным и избыточным методам Соске, лишь легкомысленно пожала плечами. — Тогда пошли домой.
Они зашагали по оживленной торговой улице в сторону железнодорожной станции.
— И все-таки... Это же как-то чересчур, нет? — спустя некоторое время нарушила молчание Канамэ.
— О чем ты?
— Использовать огнестрел. Они ведь были безоружны, а?
— Верно. У них при себе были только ножи да полицейские дубинки. Видимо, совершенно не ожидали, что превзойду их в огневой мощи.
— Да я не о том...
— Если бы они рассчитывали одолеть меня с такой слабой экипировкой, им потребовалось бы превосходство в силе в десять раз — то есть около полусотни человек. — он, не обращая внимания на ее замечание, методично продолжал.
— ...М-да. Откуда только такая железобетонная самоуверенность.
— Ниоткуда. Просто при мне сейчас ровно пятьдесят запасных патронов. — ответил так, будто констатировал прогноз погоды.
— ...
Канамэ абстрактно представила себе сюрреалистичную картину: из-за дверных проемов и бочек выскакивают гопники, вооруженные битами с гвоздями, и тут же один за другим превращаются в решето, распадаясь на полигоны.
— Что такое, Тидори?
— А-а... Да нет, проехали.
Остановившись перед турникетами на станции, она молча достала свой проездной.
Тем же вечером в небольшом городском парке...
— И что... вы просто взяли и отпустили его? — загадочная фигура, сидящая верхом на скутере, обратилась к пятерым парням, ссутулившимся на скамейке.
— Ну... типа того...
— Жалкое зрелище. Полный отстой. — с нескрываемым презрением бросила фигура, доставая сигарету «Мальборо» и прикуривая от дешевой стоиеновой зажигалки.
Слабое, мерцающее пламя выхватило из темноты очертания говорящего. Это была девушка. Причем весьма внушительного, гренадерского роста — точно за метр восемьдесят. Потертые джинсы, кожаная куртка, черные волосы с химической завивкой, ровно обрезанные по линии плеч. Черты лица можно было бы назвать красивыми, но они оставляли резкое, грубоватое и властное впечатление.
— Но у него ж реальный ствол был! — попытался оправдаться один из прихвостней, щуплый парень с афро на голове.
— И че с того?
— Акуцу-сан, нельзя недооценивать огнестрел! Еще в третьем году эры Тэнсё в битве при Нагасино именно отряды аркебузиров Нобунаги наголову разбили легендарную кавалерию Такэды!
— Ты че мелешь вообще...
— Конница Такэды считалась сильнейшей в эпоху Сэнгоку! — афро-парень, не замечая надвигающейся бури, воодушевленно продолжал свою лекцию. — Но три тысячи фитильных ружей с острова Танэгасима в пух и прах разнесли их на полях Ситарахары... Эй, Акуцу-сан, вы че творите?! — девушка резко вскочила на ноги, схватилась за ручки скутера, на котором только что восседала, и без видимых усилий подняла его в воздух. Размахнувшись, с силой впечатала заднее колесо прямо в висок горе-историка. — ... Буэх!
Тело несчастного сделало в воздухе два, три... может, четыре замысловатых пируэта, после чего он головой вперед влетел прямо в парковую урну для мусора.
— Нечего мне тут мозги пудрить своими заумными телегами. Бесите...
— Это не телеги. Это эрудиция... — жалобно всхлипывая, пробормотал афро, уткнувшись лицом в пустую пластиковую коробку из-под бэнто.
Остальные члены банды, с ужасом наблюдавшие за этой расправой, начали испуганно перешептываться:
— Она нормальная вообще? Так жестить из-за пустяка?
— Так ведь Акуцу-сан на второй год оставили именно из-за незачета по истории Японии...)
— Да ладно, серьезно? А я слышал, из-за домоводства...
— Сюда бля, есть кому че сказать?! — девушка с грохотом швырнула скутер на землю.
— Никак нет, ни слова! — хором отчеканила четверка, отчаянно замотав головами.
— ... То-то же. Слушайте сюда. Если этот ваш Сагара и впрямь такой крутой и с пушкой бегает, мозгами-то пошевелите, а?
— Пошевелить мозгами... эт как? — осторожно спросил бритоголовый гопник.
— Щит вам нужен, щит. Телка же с ним трется постоянно?
— Ну, не знаем, телка ли...
— Да хоть подружайка, по барабану. Берете ее в заложники. И тогда хрен свое оружие достанет.
— О-о-о... Точняк, сечем фишку.
Прихвостни в восторге захлопали в ладоши, признавая гениальность плана.
— И еще: соберите народ. Давненько братву из других школ не подтягивала.
— ... А скока надо-то?
— Ну-у... Давайте гульнем по-крупному. Человек пятьдесят.
Парни заметно побледнели. Они прекрасно знали, что стоит лишь упомянуть ее имя, и собрать такую армию отморозков не составит ровным счетом никакого труда.
— И смотрите, не забудьте передать: мне... Акуцу Мари... стало нереально скучно. — она — Акуцу Мари — повернула ключ в замке зажигания и завела мотор своего потрепанного скутера. — Ну, я погнала.
— Э-э, уже?
— Братан мелкий просил в магаз заскочить. Слушайте, в комбарях тушь для каллиграфии вообще продают?
— Да кто ж их знает... — парни озадаченно переглянулись.
*Динь-дон-дан-дон...*
В обеденный перерыв под сводами школьных коридоров разнесся мелодичный перезвон системы внутреннего вещания: «А-а, проверка связи. Вице-президенту Тидори Канамэ надлежит срочно явиться в кабинет ученического совета. Это приказ президента. Конец связи». Щелкнув тумблером настольного микрофона, Хаясимидзу Ацунобу вновь спокойно опустил глаза на раскрытую книжку в мягкой обложке.
Это был кабинет школьного совета, расположенный на четвертом этаже южного корпуса старшей школы «Зиндай». И он являлся полновластным хозяином этого помещения (а по совместительству и лицом, ответственным за пожарную безопасность) — президентом студсовета. Гладкие волосы зачесаны назад, благородное удлиненное лицо. Сквозь линзы очков в изящной латунной оправе его узкие глаза излучают пронзительный, холодный интеллект. Он обладал тихим, непререкаемым авторитетом и достоинством, совершенно не свойственным обычному старшекласснику.
Спустя примерно две минуты после объявления в дверь кто-то деликатно постучал.
— Войдите.
В кабинет шагнула не Канамэ, а Соске.
— А, Сагара-кун. В чем дело?
— Тидори отсутствует с самого утра. Господин президент.
Сверхвежливое, почти раболепное отношение военного в отставке к нему объяснялось тем, что ранее Канамэ намертво вбила в его голову армейскую истину: «Президент школьного совета — самый главный человек в школе, настоящий генерал».
— Вот как. Благодарю за службу. Что ж, присаживайся. Как раз хотел обсудить дело, касающееся непосредственно тебя.
— Есть. — Соске по-солдатски четко повиновался и опустился на стул напротив лидера.
— Через директора поступила официальная жалоба из зала игровых автоматов у станции Изумикава. Сообщают, что ты и Тидори-кун нанесли существенный урон их оборудованию.
— Так точно.
— Директор требует от тебя написать покаянную объяснительную на двадцати листах. Если выполнишь это условие, школа возьмет на себя возмещение материального ущерба. Каково будет твое решение?
— Я вынужден категорически отказаться.
— Позволь узнать причину.
— Мне совершенно не в чем раскаиваться. Вполне естественно отдать предпочтение привычному личному оружию вместо того, чтобы использовать сомнительный огнестрел с высоким риском осечки или случайного выстрела. Если в будущем окажусь в аналогичной тактической ситуации, непременно сделаю тот же самый выбор. — Соске отвечал четко, не моргнув и глазом. Судя по его железобетонной серьезности, паранойя пустила в его сознании пугающе глубокие корни.
— Хм. Надо же было так витиевато завернуть. — в глазах Хаясимидзу за стеклами очков мелькнул озорной, оценивающий блеск.
Несколько рядовых членов студсовета, прислушивавшиеся к разговору в дальнем углу кабинета, затаили дыхание, абсолютно уверенные в том, что сейчас Соске ждет жесточайшая публичная порка и суровое наказание.
— Отлично. Студсовет возместит ущерб из своих собственных фондов.
— Благодарю.
Все присутствующие школьники с грохотом повалились на пол, заодно опрокинув массивный стальной стол.
— Ха-а... Ха-а...
— В чем дело, господа?
— Н-нет... А разве так вообще можно делать?! — простонал парень-казначей, с трудом поднимаясь и отчаянно цепляясь за стену.
— Не извольте беспокоиться. Деньги выделим из «Счета C».
Счет C. Теневой, засекреченный бюджет школьного совета «Зиндай», передающийся из поколения в поколение и надежно скрытый от глаз педагогического состава. Изначально сумма там была мизерной, но стоило Хаясимидзу на первом году обучения занять скромный пост помощника казначея, как она мистическим образом мгновенно возросла в десять раз. В какие финансовые авантюры инвестировал эти средства, по сей день оставалось покрыто мраком.
— Да я не об этом... Это же откровенно пахнет коррупцией и злоупотреблением служебным положением...
— Ты слишком наивен, Окада-кун. — с искренней жалостью в голосе изрек президент. — Я являюсь законным представителем интересов всех учащихся. Раз директор попытался использовать дешевый шантаж — «объяснительная или компенсация» — мы просто не имеем морального права идти у него на поводу. Стоит лишь раз отдать инициативу в руки преподавателей, и создадим порочный, опасный прецедент.
— Да ладно вам, подумаешь, бумажку написать.
— Недопустимо. Особенно недопустимо оставлять документальные следы своей капитуляции. Это может стать роковым ударом для студсовета даже полвека спустя, заложив бомбу замедленного действия.
— Э-э, понятно...
Вспомнив, что переспорить своего президента в изощренной демагогии физически невозможно, ученики оставили попытки достучаться до здравого смысла. В этот самый момент дверь со стороны коридора с шумом распахнулась настежь.
— Эй, Сагара здесь?! — нагло рявкнул ввалившийся в кабинет школьник, чье лицо было густо усеяно металлическим пирсингом. Один из тех, кто вчера имел неосторожность докапываться до Соске.
— Тебе что-то нужно? — парнишка неторопливо, с леденящим спокойствием обернулся.
Обилие металлических украшений на лице собеседника вызвало у него легкое недоумение, но он решил, что это, вероятно, имеет какой-то глубокий ритуальный или религиозный смысл, и на том успокоился.
— Вчера ты нам, блин, устроил. Борзый ты че-то не по годам. Короче, мы тебе должок вернуть хотим... понял, да?
Парень неестественно выгнулся назад, изо всех сил строя угрожающие, перекошенные гримасы. Не уловив посыла, Соске счел, что собеседник страдает тяжелым расстройством вегетативной нервной системы или спазмами.
— Понятно. Сочувствую, тебе приходится нелегко.
— А-а-а?!
— У меня есть знакомый раненый солдат с похожими симптомами. Храбрый был малый, но получил осколочное ранение в голову. Из-за осложнений у него так и не прошел паралич лицевого нерва.
— ... Ты че мелешь, гнида?! А?!
— Ну-ну, подожди-ка. — вмешался Хаясимидзу, беря ситуацию под свой контроль. — Сагара-кун. Кажется, он настроен к тебе крайне враждебно. Говорит, что затаил глубокую обиду за вчерашний инцидент и алчет немедленного возмездия.
— Вот как. В таком случае, передайте ему следующее: «Моя тактическая экипировка и боевые навыки на порядки превосходят ваши. Любые попытки вооруженного или рукопашного возмездия лишены всякого практического смысла».
— Друг мой, Сагара-кун просил передать: «Слышь, фраер. Тебе еще миллиард лет расти, чтобы на меня батон крошить, усек?» — Хаясимидзу понимающе кивнул и обратился к парню с пирсингом.
Услышав, как лидер с абсолютно монотонной интонацией и непроницаемым лицом жонглирует грязным гопницким жаргоном, Соске проникся к нему глубочайшим уважением.
— Потрясающие лингвистические познания, господин президент.
— Пустяки, нахватался по верхам из специализированной литературы. Это лишь грубая вариация западного диалекта, так что немного переживаю, дойдет ли до него истинный смысл...
— ... Эй, хорош гнать-то, а?! — парень с пирсингом, с которым обращались как с неразумным дикарем из неразведанных джунглей, со злости треснул кулаком по полированному офисному столу.
В то же мгновение Соске молниеносно выхватил из-за пояса пистолет и наставил его точно в переносицу незваному гостю.
— Воздержись от актов вандализма в данном помещении.
— ...П-погодь. — парень моментально застыл, словно парализованный. — Сегодня так дела не делаются. На, послушай.
Кое-как совладав с дрожью в руках, он боязливо достал мобильный телефон. Набрал номер, перекинулся парой коротких фраз с собеседником и протянул трубку Соске.
— Слушаю.
— «Это ты тот самый Сагара?» — раздался в динамике незнакомый, резкий женский голос.
— Так точно. А вы кто?
— «Потом узнаешь. Разговор есть. Подваливай после уроков, побазарим.»
— Вынужден отказаться. — сухо отрезал Соске.
— «Ха, че, очко жим-жим?»
— Никак нет. Мне необходимо остаться после занятий и завершить скульптуру для обязательного задания по изобразительному искусству.
— «Ах вот как... Ну-ну. И даже это не заставит тебя прийти?»
Спустя короткую, томительную паузу уха Соске коснулся до боли знакомый голос.
— «Соске... Это я.»
— Тидори? Каким образом ты там оказалась?
— «Сегодня утром возле станции меня перехватили эти ребята. А я ведь так хотела на физре в софтбол поиграть...»
— Ты ранена? Назови свои координаты.
— «Да нет, ран нет, но... ах!»
Голос вновь сменился на первый, грубый и властный.
— «Теперь доперло? Не придешь — и я за эту красотку не ручаюсь.»
— Что это значит? Уточни угрозу.
— «Сама-то я по девочкам не прикалываюсь. Зато вокруг полно крепких парней, которые просто горят желанием с ней... развлечься по полной программе... — на том конце провода раздался раскатистый, сальный гогот множества глоток. — В пять вечера, заброшенный завод 'Оокава Сэйки' в квартале Изумикава, прямо у улицы Сэйдзё. И чтобы был один, без хвоста.»
Связь оборвалась короткими гудками.
— Ну че, проняло тебя, а? — злорадно ухмыльнулся посланник.
— ... Взяли в заложники, значит.
— Именно так. Будь у тебя хоть целый арсенал пушек, против такого лома нет...
— Господин президент? — полностью проигнорировав бахвальство гопника, Соске повернулся к Хаясимидзу.
— Да-да. — Хаясимидзу, прекрасно осознавая серьезность ситуации, обратился ко всем присутствующим членам студсовета. — Господа. Не могли бы вы ненадолго освободить помещение? Нам нужно провести конфиденциальную беседу втроем.
Школьники с тревогой переглянулись, но в конце концов, не смея перечить, послушались главу да гуськом потянулись к выходу. Как только за порог ступил последний из них, Соске плотно притворил за собой дверь и с лязгом опустил массивный рычажок замка.
— ... Ты че удумал, эй? — гопник подозрительно прищурился, чуя неладное.
— Бедняга. — Хаясимидзу, изобразив на лице искреннюю, глубокую скорбь, произнес. — Взять в заложники вице-президента нашей школы... Какая непростительная, фатальная глупость.
— Ты че мелешь вообще? Э-эй...
Соске начал медленно, шаг за шагом, словно хищник, надвигаться на парня. Увидев, как тот извлекает из кармана смертоносную рояльную струну и стальные наручники, гопник в неподдельном, животном ужасе попятился назад.
— Т-ты чего удумал, а?! Эй, погодь... эй!
— Ну что ж, придется заставить тебя выдать имя заказчика и все явки. — Соске безжалостно извлек из ножен сверкающий боевой нож.
Закат. Пыльный, покинутый людьми заброшенный завод.
— Чего скисла, страшно? — обратилась к плененной Акуцу Мари.
Канамэ, плотно, словно куколка шелкопряда, обмотанная нейлоновой бечевкой, сидела на большом деревянном транспортировочном ящике.
— Да нет, я вообще не об этом... — на лбу у нее красовалась нелепая бумажка с надписью: «ЗАЛОЖНИЦА. РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ», прилепленная точь-в-точь как сдерживающий талисман на китайского вампира-цзянши. — С этим никак нельзя было обойтись?
— Тебе же хуже будет, если ее снять. — резонно ответила Мари и кивнула в сторону карманов Канамэ, доверху набитых мятыми бумажками. Это были записки с номерами телефонов, которые собравшиеся здесь отбросы общества силком всучили привлекательной девушке.
— М-да... С такими маргинальными кадрами даже совместной фоткой в пурикуре подругам не похвастаешься. И всё же... — окинув оценивающим взглядом толпу разношерстной молодежи, заполнившую просторное помещение старого завода, Канамэ философски пробормотала. — Им что, вообще заняться в жизни нечем? — здесь собралось ни много ни мало около пятидесяти человек. Кто-то вальяжно восседал на скутерах и ревущих тюнингованных байках, кто-то угрожающе похлопывал по ладони ржавой железной трубой или битой с вбитыми гвоздями, а у кого-то в руках поблескивал даже самурайский меч. — И ты всей этой оравой заправляешь?
— Ну типа того. — безучастно, без капли хвастовства отозвалась Мари. — Имей в виду: если твой хваленый Сагара не притащится, реально отдам тебя на растерзание этой голодной стае. Раз уж их сюда притащила, оторвав от дел, надо же им как-то развлечься.
— У-у, ну за что мне всё это...
Прошло двадцать томительных минут. Едва стрелки часов перевалили за пять вечера, как один из стоявших снаружи на стреме дозорных истошно крикнул:
— Акуцу-сан, пришел!
— Агась.
В широкий проем высотой метра в три, залитый багровыми лучами заходящего солнца, уверенным шагом вошел Сагара Соске.
— Ого... А он ничего такой, весьма симпотный малый. — одобрительно присвистнула Мари.
Полсотни вооруженных гопников взяли Соске в широкое, непроницаемое кольцо, свирепо на него уставившись, пытаясь задавить авторитетом, и в едином порыве приоткрыв рты от удивления. Если бы они находились на страницах манги «Shonen Magazine», над их головами совершенно точно висели бы гигантские шрифтовые символы «?!». Но Соске неспешно и бесконечно гордо шел сквозь толпу, в которой любой нормальный человек либо сжался бы в комок от животного страха, либо истерически расхохотался от абсурдности ситуации. Он остановился ровно в десяти шагах от Мари, вальяжно опиравшейся на изъеденный ржавчиной контейнер.
— Я пришел. Немедленно отпустите Тидори. — произнес он негромким, но властным, хорошо поставленным голосом.
— Для начала сбрось пушки. Говорят, с собой кучу всякой опасной дряни таскаешь, маньяк. — Мари грубо притянула к себе связанную Канамэ и с чудовищной, стальной силой сдавила ей тонкий подбородок.
— Ай-яй-яй...
Затем та зловеще приставила к нежной щеке Канамэ ножовку по дереву:
— Если б это был обычный канцелярский резак, шрам бы быстро зажил. Но от этой зубастой штуки глубокий след останется на всю жизнь. Хочешь этого?
— Хья-я-я-я! Не надо-о!
Соске молча вытащил из-за пояса самозарядный пистолет и бросил его на засыпанный бетонной крошкой пол.
— И это все? Давай все выкладывай. Вообще все.
— Все? Подожди немного.
Расстегнув металлические пуговицы строгого школьного кителя, начал методично и неторопливо извлекать остальную экипировку.
И тут началось... четыре тяжелых запасных магазина к девятимиллиметровому пистолету, массивный револьвер тридцать восьмого калибра, боевой армейский нож, изогнутый кукри, два острых метательных ножа, две смертоносные осколочные гранаты, две ослепляющие светошумовые гранаты, брикет высокомощной взрывчатки с детонатором, трещащий электрошокер, пузатый баллончик со слезоточивым газом, миниатюрный шприц с неизвестными химическими препаратами... И еще целая гора смертоносных, жутких штуковин совершенно непонятного для обывателя назначения... На глазах у онемевшей от шока и потерявшей дар речи толпы он снял куртку и демонстративно вытряхнул ее, перевернув вверх дном.
— Я полностью выполнил твое требование. Отпусти Тидори.
— Да неужто? А разве обещала? А, ребят? — Мари театрально, с издевкой развела руками, и парни, стряхнув оцепенение, разразились мерзким, гиеноподобным хохотом.
— Так нельзя... Это подло! — возмутилась Канамэ.
— Именно так. — Мари грубо, словно хищная птица, схватила ее за волосы. — Я подлая тварь. А еще сильная и соображаю быстро. К тому же могу без труда собрать целую армию, так что равных мне в этом городе нет. Есть претензии? — ее ручные шестерки, похоже, окончательно обожествляющие Мари, наперебой завизжали в экстазе: «Круто-о!» и «Ваще огонь, сеструха!». — ... Ну-с. А теперь, ребятки, приласкайте-ка этого идиота.
Свора из пятидесяти гопников плотным кольцом обступила Соске и, угрожающе поигрывая своим разношерстным оружием, начала медленно, шаг за шагом, неумолимо надвигаться на него.
— Соске, беги!
Хотя паренек и вырос на поле брани, сверхчеловеком он, разумеется, не был. Справиться с четверыми или пятерыми для него не составило бы ни малейшего труда, но полсотни разъяренных противников — это уже совершенно иной коленкор. В мгновение ока ему переломают все кости, и больничная койка обеспечена. Ни оружия, ни путей к отступлению. Воистину безвыходная ситуация, абсолютный тупик!.. Однако Соске, не выказав ни единой капли волнения, вскинул правую руку, указав прямо на потолок.
— А ну, все, взгляните наверх.
— Чего?!
Вся свора как по команде задрала головы.
Там, метрах в восьми над их макушками, к массивной стальной балке, подпиравшей прогнившую крышу заброшенного завода, был подвешен щуплый мальчишка. На вид ему было не больше десяти лет. Похоже, он находился в глубоком обмороке — маленькое тельце висело безвольно, не подавая ни малейших признаков жизни.
— Это еще что за шкет?
На лицах бандитов отразилось крайнее недоумение. Но среди них нашелся один человек, кто, приглядевшись к мальчику, замер в неподдельном ужасе. И этим человеком была не кто иная, как Мари Акуцу.
— Ё... Ёсики?!..
— Именно так, Мари Акуцу. Твой родной брат. Буквально только что тайно его там подвесил.
Подумать только! Выходит, Соске находился здесь задолго до своего эффектного появления. Затаившись под потолком, совершенно незаметно для всех проворачивал свои дела прямо у них над головами!..
— Я наслышан, что у тебя весьма скверные отношения с родителями, но вот в этом младшем братишке ты души не чаешь. Тебе ведь не безразлично, что с ним станет?
— Чт... что ты несешь...
— Отпираться бессмысленно. Я навел справки. Полтора часа назад усыпил его специальными препаратами и похитил прямиком из начальной школы. Как раз самое время ему очнуться.
И словно в подтверждение этих ледяных слов, мальчик распахнул глаза. Осознав всю кошмарность своего положения, он истошно, пронзительно завизжал.
— И-и-ик?! А-а, с-сестренка?!..
Он отчаянно задергался, раскачиваясь из стороны в сторону. Зрелище было поистине леденящим кровь.
— Ёсики! Стой, не дергайся, кому говорю, не смей дергаться! — Мари смертельно побледнела.
— Беспокоиться не о чем. От простых трепыханий эта веревка так легко не порвется. Да, от «простых» трепыханий...
Соске хладнокровно извлек из кармана брюк миниатюрный пульт дистанционного управления и нажал на одну из кнопок.
*Хлоп!*
Возле стальной балки, удерживающей мальчика, ослепительно сверкнул сноп искр. Одна из нескольких удерживающих его веревок мгновенно перегорела, и крошечное тельце ухнуло вниз сантиметров на пятьдесят.
— У-у-а-а-а-а-а!!! — отчаянный вопль ребенка громовым эхом прокатился под сводами заброшенного завода.
— Один из пяти детонаторов, реагирующих на этот пульт, зашит в одежду твоего брата. Если сработает, тяжелых увечий не миновать. Впрочем, какая именно это кнопка — не знаю даже я. Считай, что ему крупно повезло.
Такого главного героя белый свет еще не видывал. От столь беспрецедентной, откровенной подлости все полсотни присутствующих оцепенели — кто от леденящего ужаса, кто просто лишившись дара речи. На глазах у Мари навернулись жгучие слезы:
— Прекрати, сволочь! А ну сними Ёсики немедленно! А не то...
— А не то — что? Что предпримешь?
Соске невозмутимо нажал кнопку во второй раз. Очередной хлопок микровзрыва. Тело мальчика провалилось еще на полметра вниз.
— Мне страшно, сестренка! Помоги-и!
— Ёсики-и-и!!!
— Падение с такой высоты даром явно не пройдет. К слову, кнопок осталось всего три.
Ничуть не тронутый криками, полными неподдельного ужаса, Соске продолжил свой монолог с таким видом, словно обсуждал прогноз погоды.
— Ах ты ж тварь!.. Тебе что, совсем плевать, что будет с этой девкой?! — Мари с силой прижала ржавое лезвие пилы к шее Канамэ.
— Хочешь убить ее? Что ж, так тому и быть. Это неизбежные потери.
— Эй... Соске!
— Тидори. Прости, но тебе придется разделить незавидную участь этого мальчика. Ты ведь вице-президент школьного совета, должна понимать. Чтобы предотвратить подобные инциденты в будущем, не имеем права идти на уступки террористам. Такова общепринятая международная практика.
— Да что ты такое вообще несешь?!
— Не тревожься. Письмо с глубокими соболезнованиями твоим родным я напишу лично.
— Только попробуй, придурок!
— Итак, Мари Акуцу. — проигнорировав ее вопль, Соске безапелляционно заявил. — Если хочешь спасти мальчишку, немедленно отпусти Тидори и прикажи своим шестеркам разойтись. Выбор за тобой: либо выживут оба, либо оба отправятся на тот свет.
— Гх-х... тц...
Пока вся толпа, затаив дыхание, следила за развязкой, Мари переводила затравленный взгляд с висящего брата на своих приспешников. Было предельно ясно: если даст слабину и пойдет на поводу у личных чувств, её авторитет рухнет в одночасье. Но с другой стороны, разве могла она...
— У каждого в этой жизни есть что-то дорогое. — словно читая ее душевные терзания как открытую книгу, Соске произнес. Его голос звучал четко, гулко разносясь над притихшей толпой. — Вот взять, к примеру, тебя. Да-да, именно тебя. — ткнул пальцем в здоровенного амбала, сжимавшего в кулаке железную трубу.
— Тебя зовут Киёдзи Такаяма. Второй год обучения в старшей школе Гарасуяма. Души не чаешь в своей четынадцатилетней сестренке, ученице средней школы Нисияма. Обычно она возвращается домой около шести вечера, и ее путь пролегает через улицу Бэнтэн. Довольно безлюдный переулок, надо сказать. Должно быть, сильно переживаешь, как бы на нее не положил глаз какой-нибудь мерзавец, верно?
— Чт... как!.. — услышав столь пугающе точные подробности из уст совершенно незнакомого человека, здоровяк побледнел как полотно.
— А теперь перейдем к тебе... Юта Датэ. — Соске обратился к парню с химической завивкой. — Насколько мне известно, ты держишь попугайчика-неразлучника. Вымолил его у родителей, когда тебе было одиннадцать. Птичку зовут «Пон-тян». Говорят, эти пернатые — крайне хрупкие создания. Стоит лишь пустить в щелку окна немного обычного инсектицида, как питомец забьется в агонии, зайдется в судорогах и в конце концов...
— П-прекрати!.. Умоляю, замолчи!
— Не стоит так трястись. Я всего лишь завел непринужденный разговор о твоем попугайчике. Кто там следующий... Соске неспешно обвел тяжелым, пронзительным взглядом всю полусотню обступивших его гопников. Обливаясь липким холодным потом, парни стыдливо прятали глаза, лишь бы только не встретиться с ним взглядом. Но он был неумолим. — ... Ты — Коити Игараси. До седьмого пота горбатился, чтобы наконец-то накопить на вожделенный мотоцикл... А ты, стоящий вон там — Такаси Эндо. Твоя мать-одиночка, в прошлом малоизвестная актриса, в одиночку тянула тебя на себе. Сигэру Сугая, стоящий рядом с тобой: совсем недавно обзавелся девушкой на год младше. То же самое касается и Масаёси Годая по соседству. Идем дальше: старшая сестра Синтаро Накадзимы...
Пять минут спустя...
Полсотни сломленных, абсолютно деморализованных хулиганов унылой вереницей потянулись к выходу, понуро покидая заброшенный завод.
— ... Теперь твоя душенька довольна? А теперь спускай моего брата. — произнесла оставшаяся в гордом одиночестве Мари Акуцу. Лицо ее выражало крайнюю степень морального истощения.
— Сперва Тидори. — взмахом своего тактического ножа Соске рассек пластиковые стяжки, сковывавшие Канамэ.
— Спасибо. Но, как бы это сказать...
Заметив, что подруга мнется, не решаясь высказать терзающую её мысль, Соске понимающе кивнул.
— Я прекрасно понимаю ход твоих мыслей. Мне не следовало прибегать к столь окольным путям, а нужно было просто напасть из засады и перестрелять их всех до единого...
— Да нет же! Подвергать абсолютно невинного ребенка таким жутким издевательствам — разве это не чудовищно жестоко? Спору нет, ты меня спас, но...
— Хм. Так ты об этом... — Соске нажал на одну из кнопок своего злополучного пульта. В тот же миг где-то под потолком, у стальной балки, приглушенно зажужжала электрическая лебедка, и тело мальчика плавно заскользило вниз.
— Э-э-э?..
Мальчик мягко опустился на ноги. С помощью Соске он проворно скинул с себя мотки устрашающей пеньковой веревки и мастерски замаскированный, невероятно прочный альпинистский трос.
— Сагара-сан. Я всё правильно сделал?
— Да. Отличная работа.
— Ну как? Как тебе моя актерская игра?
— Даже профессиональные статисты на антитеррористических учениях не выкладываются с такой правдоподобностью. Весьма недурно.
— Хе-хе. Но все равно было жутковато. Ты уж сдержи свое обещание, ладно?
— «Светящееся суперэлектромагнитное йо-йо», кажется. Будет исполнено.
Канамэ и Мари, разинув рты, потрясенно наблюдали за этой сюрреалистичной картиной.
— ... Ах ты ж скотина, Сагара! Так это всё был спектакль?! — Мари разъяренно набросилась на парня, мертвой хваткой вцепившись ему в грудки.
— В общих чертах, да. Этот тактический план разработал я, а Его Превосходительство Президент любезно внес в него свои коррективы. К слову, досье на твоих прихвостней — тоже полностью его заслуга.
— Президент?! Этот ублюдок Хаямидзу?!
— Просил передать тебе пламенный привет. — Соске невозмутимо отцепил руки Мари от своей одежды.
— Черт бы побрал этого пижона!..
— Мари Акуцу... Я, разумеется, предпринял исчерпывающие меры безопасности, но твой брат все равно пошел на немалый риск. Тебе нечего ему сказать?
— Да что ты говоришь?! Ах ты ж мелкий паршивец!.. — она метнула в брата испепеляющий взгляд.
— Сама ты дура, сестренка! — мальчик, ничуть не устрашившись ее ярости, парировал. — Взяла заложника, притащила целую толпу, чтобы угрожать... А сама мне все уши прожужжала: «Будь сильным, будь сильным». Мне за тебя стыдно.
— Я... просто развлекалась от скуки! Да черт возьми, шкет, знай меру! Из-за тебя тут опозорилась по полной программе!
— Сама напросилась.
— Угх... — поняв, что в словесной перепалке ей ловить абсолютно нечего, Мари лишь нервно сглотнула. — ... Сагара. За этот позор мы с тобой еще поквитаемся. Будь готов.
— Прекрасно. Но и ты будь готова. — Соске пристально заглянул в глаза оппонентки, возвышавшейся над ним. — Победа над врагом, чья мощь превосходит твою, неизбежно требует определенных жертв. Искренне надеюсь, не совершишь фатальной ошибки, недооценив меня... — в его тоне сквозила столь пугающая, леденящая душу убедительность, что Мари невольно затаила дыхание.
— Эй-эй, полегче там. — в этот момент Канамэ легонько ткнула Соске в спину. — У тебя что, вообще напрочь отсутствует такая опция, как «пойти на мировую»?
— Какая мировая? Я вижу эту женщину впервые в жизни.
— Хватит умничать... Ладно, проехали. Пошли домой. В качестве благодарности угощу тебя ужином. — взяв Соске за руку, Канамэ решительно зашагала прочь. — Бывай, Мари-тян! И ты, Ёсики-кун, не болей!
— Прощай, Мари Акуцу. Ёсики, настоятельно рекомендую бдительно следить за своим здоровьем.
Наполовину уволакиваемый Канамэ, юноша скрылся за дверями заброшенного завода. Оставленная позади Мари...
— Да что он вообще за птица такая?
... так и осталась стоять столбом, ошарашенно хлопая глазами.
— Прикольный парень. Представляешь, врывается прямо посреди урока и выдает: «У тебя есть желание спасти человека?».
— В начальную школу?!
— Ага. А когда учительница попыталась возмутиться, он наставил на нее пистолет и заявил: «Это чрезвычайная ситуация». Видать, он и впрямь до смерти переживал за ту девушку.
До Мари наконец-то снизошло осознание, что весь этот спектакль, виртуозно разыгранный Соске, был чистой воды блефом. Но если вдуматься, какой же непробиваемой выдержкой нужно обладать, чтобы в такой патовой ситуации, глазом не моргнув, лгать о готовности бросить Канамэ на произвол судьбы...
— Что ж... а парень-то и впрямь не промах. — тихо пробормотала она.
— А?
— Да так, мысли вслух. Я вымоталась вусмерть. Пошли домой, Ёсики.
— Угу.
И, в сопровождении брата, Мари покинула мрачные своды заброшенного завода.