Гаред со вздохом покачал головой.

— Ты, должно быть, ошибся местом. Мы не принимаем заказы на изготовление индивидуального снаряжения.

Рувиан приподнял бровь.

— Вот как? — холодно отозвался он.

— Но я слышал, что на этой площади всего одна кузница. И поговаривают, будто именно она находится под крылом гильдии Флейринг, верно?

Едва эти слова сорвались с его губ, как он заметил реакцию: плечи Гареда едва заметно напряглись.

На его челюсти дернулся мускул, после чего парень скрестил руки на груди.

Он вздохнул. — Есть и другая, а ты пришел не туда, парень, — сухо отрезал подмастерье.

— Та новая лавка только открылась. Там принимают заказы на индивидуальные изделия. Если ищешь что-то подобное, ступай на восток, мимо ателье, а у аптеки сворачивай.

Произнес он это с профессиональной отстраненностью человека, которому доводилось повторять эти слова слишком уж часто.

Рувиан кивнул, принимая указания. — Понятно. Спасибо.

Он намеренно повернулся, плащ мягко колыхнулся за спиной, а пальцы легли на старую железную ручку двери.

Но вдруг... — Погоди!

Голос прорезал тишину.

Гаред замер, оглянувшись через плечо. На сей раз взгляд его не вязался с тоном — в глазах читалось любопытство, смешанное с замешательством.

— ...Но какое именно снаряжение ты хочешь выковать? — эта заминка выдавала его с головой.

«Вот оно».

Рувиан слегка развернулся. Его вежливая улыбка стала шире.

Голосом, способным умаслить самого бога, он произнес:

— О. Ничего масштабного, но и не пустяк. Всего лишь... кухонный нож. — Вслед за этим повисла глубокая тишина.

Гаред захлопал глазами. — Что?

Рувиан позволил тишине затянуться, смакуя момент. Гаред ведь тоже впервые в жизни слышал столь пустяковую просьбу.

Тяжелая занавесь за прилавком колыхнулась, отодвинутая рукой, которая явно подчиняла железо своей воле.

Из полумрака кузницы шагнул широкоплечий, переплетенный узлами мышц мужчина, окутанный терпким запахом золы и заработанной потом стали.

Его фартук был покрыт пятнами сажи и подпалинами.

Руки, скрещенные на груди, походили скорее на суровые орудия правосудия, чем на обычные человеческие конечности.

Из-под абсолютно лысого черепа смотрели темно-карие глаза, а подбородок украшала окладистая борода.

Наконец, этот взгляд устремился на Рувиана. Так смотрит человек, способный определить вес клинка по одному лишь его дыханию в горне.

«Хм, а он, похоже, взбешен».

«Отлично. Значит, это точно он. Кузнец, чье легендарное пренебрежение к клиентам вошло в поговорку. Да уж, я знаю этого типа».

В душе Рувиана вспыхнула мимолетная, предательская искра удовлетворения.

Дэйн шумно выдохнул — этот звук походил скорее на рык, чем на выдох, — и наконец заговорил: — Кухонный нож?

Его хриплый, утробный голос словно полоснул по комнате.

— Парень, такую безделицу ты найдешь в любой лавке на площади. Незачем ради этого тащиться сюда. Или ты пришел надо мной поиздеваться?

Рувиан выдержал паузу, соображая, что ответить.

Впрочем, старик был прав: окажись Рувиан на его месте, он ответил бы точно так же.

На оживленном рынке хватало торговцев, предлагавших утварь на любой вкус.

И все же Рувиан сохранял завидное хладнокровие. Обычный нож ему был без надобности.

Есь замысел отличался куда большим размахом.

Наигранно и тяжело вздохнув, он нацепил маску усталого разочарования и начал свой спектакль.

— Но, сударь, умоляю, это же для матушки, — проговорил он, наполнив голос мягкой, неподдельной искренностью.

— Моя мама обожает готовать, а еще она любит цветы. Она вечно беседует с ними, точно они её дети, а не мы. Знаю, вам этого не понять, да я и сам, признаться, не очень...

— ...

— В-общем, послушайте, — поспешно продолжил он, сообразив, что сболтнул лишнего.

— Мне показалось, что нож с изящной цветочной гравировкой станет для нее особенным подарком.

Он замялся, краем глаза ловя малейшие изменения в лице кузнеца.

«Не перегнул ли я палку? Хотя звучит вполне сносно. Немного сентиментально, но правдоподобно, он должен клюнуть.

Кто угодно бы клюнул».

Лицо Дэйна дрогнуло не сразу. Он долго буравил Рувиана взглядом, после чего поднял руку и помассировал переносицу.

Из его груди вырвался глухой, рокочущий вздох.

Тотчас же характер повисшего молчания изменился.

Сменившая раздражение тень в его глазах уступила место пониманию.

Кузнеца зацепило не то, что он узнал Рувиана, а сам мотив, стоявший за его речью.

Под слоем сажи и маской суровости Дэйн Форджвелл оставался отцом, а ни один отец не способен отмахнуться от искреннего желания сына порадовать мать.

Рувиан прекрасно помнил эту черту Дэйна по сюжету новеллы. Наконец старый кузнец качнул головой.

— Ладно, черт с тобой, — проворчал он.

— Иди за мной. Раз уж взялись, мне нужны подробности. — Он развернулся и скрылся за занавеской.

«Что ж, это оказалось проще, чем я думал».

Рувиан двинулся следом, позволив торжествующей усмешке едва заметно коснуться губ и даже не подозревая, что Гаред провожает его хмурым взглядом, прежде чем пойти за ними.

«Что, блять, за тип?» — подумал Гаред.

Переступив порог мастерской, Рувиан так и обмяк под волной удушливого жара, от которого лицо мгновенно покрылось испариной.

Угольный дым, густой и едкий, лениво клубился в воздухе, оседая на каждой поверхности.

В глубине яростно полыхал горн, бросая оранжевые отсветы на каменные стены, а на длинном верстаке в полном беспорядке громоздились инструменты и недокованные заготовки.

И пускай мастерская казалась хаотичной, здесь царил свой нерушимый порядок, в котором у каждого обрезка и каждого молота было свое строгое назначение.

Дэйн выдвинул стул, приглашая Рувиана сесть, а сам потянулся за увесистой, изрядно потрепанной тетрадью, лежавшей у края стола.

Когда Дэйн подходил к делу серьезно, он лично фиксировал малейшие нюансы, либо записывая их, либо вслушиваясь в каждое слово.

И сейчас Рувиан завладел его вниманием без остатка.

Дэйн с шелестом раскрыл тетрадь, пробежался пальцами по страницам и взял угольный карандаш.

— Излагай, парень. Раз уж заказываешь особый нож, мне нужно знать все. Размер, баланс — полегче или с увесистым обухом? Какая сталь? Из чего рукоять? Для дела нож или так, ради бахвальства?

Он на секунду умолк, и взгляд его сделался пронзительным.

— Хех. Не робей. Говори как есть, даже если это будет какой-нибудь путаный лепет. Выкладывай.

Рувиан, до этого рассеянно осматривавший кузницу, перевел взгляд на Дэйна.

Кузнец замер в ожидании, готовый услышать обычные путаные объяснения, свойственные юнцам.

Однако слова Рувиана прозвучали четко и выверено — он подготовился к этому разговору заранее.

— Восьмидюймовое лезвие. Цельнометаллическая конструкция фултанг. Высокоуглеродистая сталь, желательно кованая слоями для прочности и удержания заточки. Толщина обуха около двух с половиной миллиметров — прочный, но без лишнего веса. Дистальное сужение к острию для лучшего контроля...

Карандаш Дэйна, до этого уверенно бежавший по бумаге, замер.

— ...Рукоять из стабилизированной древесины, лучше железное дерево, если найдется, а если нет — что-то плотное и влагостойкое. Эргономичный, слегка анатомический хват, чтобы нож сидел как влитой при поварском хвате...

Рука кузнеца окончательно оцепенела, удерживая карандаш над страницей, а голос Рувиана все лился, словно для него этот перечень был самым обычным делом.

— ...Что касается гравировки, пустите по противоположной стороне обуха цветочный узор, только не слишком глубокий, чтобы не нарушить прочность клинка. Чисто декоративный элемент, подчеркивающий изящество без ущерба для функционала... и...

В мастерской воцарилась гробовая тишина.

Гаред ошалело разинул рот, лишившись дара речи, а Дэйн хмуро уставился в свои записи, сведя густые брови к переносице.

В его глазах это больше не выглядело ребяческой прихотью.

Напротив, перед ним стоял идеальный клиент для любого мастера!

«Едрить колотить! Что я сейчас услышал?» — пронеслось в мыслях Дэйна.

Дэйн снова шумно выдохнул носом. Поначалу он счел мальчишку просто заботливым сыном — подростком, решившим удивить мать «особым» подарком.

Но происходящее выходило за любые рамки.

Кузнец откинулся назад, задумчиво потирая подбородок и не сводя пронзительного взгляда с Рувиана.

— Ну и ну... парень!

Рувиан удивленно моргнул. Он слегка склонил голову набок, и в его обычно бесстрастном лице промелькнула нотка гордости.

— Я слишком быстро говорил? Хотите, повторю?

Честно говоря, он и не рассчитывал на бурную реакцию. На мгновение в кузнице повисла звенящая тишина.

Но уже в следующую секунду...

— Пва-ха-ха! — Дэйн зашелся громовым хохотом, который заставил завибрировать сами стены мастерской.

Такого поворота кузнец никак не ожидал.

Стоящий перед ним парень, невозмутимый и собранный, оказался куда занятнее, чем виделось поначалу.

Дэйн подался вперед, с силой опустив могучие руки на потрепанный стол и взметнув в воздух облачко древесной пыли.

— А ты мне нравишься, малец. Как звать-то тебя?

Рувиан посмотрел ему прямо в глаза, ничем не выдав своих чувств: — Рувиан Кастелор.

Дэйн степенно кивнул, и широкая ухмылка на его лице сменилась мягкой улыбкой.

— Что ж, Рувиан, повторять не надо. Все уже вот здесь, — он с улыбкой постучал себя по лбу.

— Забудешь такое, как же! Ха-ха-ха! Разве что маразм расшибет, но мне до него, слава богу, еще далече.

Пошутил он.

Губы Рувиана дрогнули в подобии улыбки, но его молчание было красноречивее слов.

Дэйн понаблюдал за ним секунду, а затем спросил негромко, с явным любопытством:

— Послушай, а кузнечным делом ты, случайно, не интересуешься? «Отец, ты серьезно?!» — опешил Гаред.

Его до глубины души поразило то, что отец задает такой вопрос первому встречному.

Но взгляд Рувиана лишь скользнул по недокованным клинкам и разбросанным инструментам, ни на чем подолгу не задерживаясь.

Пока не наткнулся на длинный черный меч, висевший на стене — расколотый, но все еще сохранивший былое величие.

Рувиан замер, созерцая оружие. В его устремленном на клинок взоре читалась скрытая сила, после чего он вновь посмотрел на Дэйна, и взгляд его стал отрешенным.

— Признаться, я мало что смыслю в кузнечном ремесле... — негромко, почти смиренно произнес Рувиан.

— Но вот тот меч. — Он указал на обломок.

— Даже будучи сломанным, он...

──────── ✦ ────────