В карете, возвращавшейся на улицу Бейлонз 13, Лиам Мур наконец откровенно рассказал мне о своём настоящем подозрении.
— Тот подземный ход…
— Ты ведь помнишь, что его словно выкопали какими-то граблями?
Разумеется, я помнила. Мы ещё удивлялись, зачем кому-то понадобилось рыть землю настолько неподходящим и совершенно неэффективным орудием, однако от следующих слов Лиама волоски у меня на затылке мгновенно встали дыбом.
— Его целиком выкопали руками, причём работал всего один человек.
От одного этого объяснения становилось жутко. Неужели следы, которые мы приняли за борозды от граблей, на самом деле оставили человеческие пальцы?
Голыми руками невозможно прорыть туннель такой длины и добраться до склада, поскольку человек непременно умер бы от голода, истощения или нехватки воздуха, не преодолев и половины пути.
— Это совершенно невозможно!
Лиам Мур молча кивнул. Честно говоря, подобное оказалось бы не под силу ни одному человеку, ведь даже с подходящими инструментами выжить в таком подземном ходе было бы крайне трудно. Понизив голос, Лиам продолжил:
— Судя по следам, которые ощущались в той мрачной яме, по брошенным колбам и странной слизи, склеившей землю, это…
В этот миг в памяти внезапно всплыли слова о мертвеце, разгуливающем по Лондону, и я не смогла произнести ни слова.
На губах Лиама Мура появилась мрачная улыбка.
— Похоже, преступник, которого я пять лет назад отправил на эшафот, превратился в существо, уже не являющееся человеком.
Вот уж поистине великолепный рождественский подарок.
— Может быть, он стал чем-то вроде ожившего мертвеца?
— Скорее всего, именно так, хотя пока невозможно понять, превратили ли его искусственно или он сам сознательно согласился на подобное.
Лиам Мур объяснил, что способы возвращения мёртвых к жизни действительно существовали, однако полноценным воскрешением это не являлось. Существо, поднявшееся после смерти, уже не могло оставаться тем же человеком, которого прежде знали окружающие.
Если честно, теперь подобное почти не удивляло меня. Разве мало на свете людей, готовых пойти на любую мерзость ради того, чтобы прожить подольше? Даже если кто-нибудь действительно нашёл способ заставить мёртвое тело существовать вечно, я уже могла лишь принять это как очередное безумие этого мира.
Когда мы вернулись на улицу Бейлонз 13, Лиам открыл дверь и снял шляпу. Приняв у меня пальто, он повесил его вместе со своим на вешалку в прихожей, после чего добавил:
— Если мы выясним, что произошло с преступниками, которых он вывел из тюрьмы за последнее время, то поймём, распространяется ли это превращение только на него или касается остальных.
Кажется, прежде считалось, что он погружал заключённых в состояние, похожее на смерть, а затем тайно вытаскивал их из тюрьмы. Если же всё происходило иначе, значит, Филип Питерсон занимался чем-то гораздо более опасным.
Как бы то ни было, его местонахождение мы пока не установили, поэтому нам оставалось лишь ждать телеграммы от инспектора Джефферсона.
Спустя совсем немного времени Джефферсон вернулся, нагруженный целой кипой документов. Инспектор выглядел чрезвычайно возбуждённым.
— Ты оказался прав, Лиам!
— Вам удалось раскопать гробы?
— Мы проверили все, до которых сумели добраться, и обнаружили, что тела исчезли из каждого. Как ты вообще догадался? Ты для нас настоящая находка.
Мы с Лиамом обменялись многозначительными взглядами. Пусть я уже одной ногой вступила в их скрытый мир, когда-то и сама реагировала на подобные открытия точно так же, как Джефферсон. Лиам же совершенно невозмутимо ответил:
— Если отбросить всё, что не укладывается в общую картину, и последовательно идти по оставшемуся следу, рано или поздно обнаружится истина.
Кажется, я уже где-то слышала очень похожее изречение.
Несмотря ни на что, я всё же успела привязаться к Джефферсону и хотела, чтобы он прожил как можно дольше. Пусть у меня самой забот было выше головы, но если бы знакомый человек однажды сошёл с ума и начал нести бессвязную чушь, то я действительно…
— В любом случае!
Я громко хлопнула в ладони, обрывая собственные мысли, и Джефферсон удивлённо моргнул.
— В подобных делах мы разбираемся лучше, поэтому до появления новых зацепок вам тоже не следует продолжать всё там перерывать.
Пожалуйста, не вмешивайтесь глубже, ведь если вы свяжетесь с нечеловеческими существами, вся ваша жизнь тоже окажется разрушена.
— Я и сам собирался поступить именно так, мисс Джейн. Мы уже отправили в тот туннель нескольких констеблей, однако все они заблудились и вскоре вернулись обратно.
— Вы действительно позволили людям туда спуститься?
— Да, хотя я предполагал, что, побродив внутри, они в конце концов всё равно выйдут к тому складу.
Лиам Мур схватился за голову.
— Больше никогда и никого туда не отправляйте. Даже если кто-нибудь сойдёт с ума, лишится рассудка после удара молнии и начнёт умолять позволить ему спуститься, всё равно категорически запретите.
Можно ли считать разумным решением отправлять живых людей в логово оживших мертвецов? Даже ребёнок младшего школьного возраста сразу ответил бы, что подобная затея ничем хорошим не закончится. Если только человек не мечтал превратиться в живой упакованный обед, ему следовало держаться от того места как можно дальше.
Джефферсон, кажется, и сам понимал опасность, однако после наших единодушных предупреждений выражение его лица стало особенно тревожным.
Я взяла список документов и быстро пробежала глазами по указанным адресам. Лиам Мур поднялся и потянулся за пальто.
— Инспектор, вы меня чрезвычайно раздражаете и временами кажетесь совершенно невыносимым, однако даже при всём этом я вовсе не желаю вашей смерти.
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
Пока мы объезжали один квартал за другим, я обнаружила, что Лиам Мур знает места обитания преступников гораздо лучше, чем можно было предположить. Конечно, учитывая, что в его памяти хранилась подробная карта всего Лондона, ничего невозможного в этом не было, и всё же меня поражало, как легко он находил путь через запутанные переулки, опираясь лишь на несколько слов, записанных на листе бумаги.
Подойдя к очередному дому, Лиам негромко постучал в дверь.
— Здесь кто-нибудь есть?
В первом доме ему едва не перерезали горло, а во втором нас щедро осыпали самой отборной бранью. К тому времени, когда мы обошли больше десяти адресов, часы показывали уже далеко за одиннадцать вечера.
— Остался последний дом.
Люди, которых мы встретили, не были преступниками из списка, однако все они так или иначе знали, кто мы такие. Возможно, прежде наши пути уже пересекались где-нибудь в Лондоне.
Один мужчина пожелал, чтобы Лиам и его женщина вместе отправились в ад, на что я вежливо поблагодарила его за добрые пожелания.
«А вы отправляйтесь в рай, чтобы нам больше никогда не встретиться».
Из дома донёсся грохот, словно внутри что-то уронили или разбили. Мы с Лиамом на мгновение встретились взглядами, после чего он сразу выбил дверь ногой. Деревянная створка жалко распахнулась, открывая перед нами совершенно тёмное помещение.
Все окна в доме были закрыты настолько плотно, что внутрь не проникало ни единого луча света, а кольцо на моём большом пальце сразу засветилось.
— Мне кажется, внутри нас ожидает опасность.
— И всё же мы обязаны войти.
Мы переступили порог, и Лиам отдёрнул занавеску. Лишь после того, как сквозь окно проник бледный лунный свет, нам удалось рассмотреть обстановку.
Вся посуда была разбита, столовые приборы валялись на полу, а оставленная несколько дней назад еда полностью покрылась плесенью. В целом дом выглядел почти так же, как тот подземный ход.
Я сделала шаг и услышала, как под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, я обнаружила, что весь пол был усеян осколками зеркал.
«Зачем здесь столько зеркал?»
— Здесь кто-нибудь есть?
Лиам снова позвал хозяина, однако свет по-прежнему не достигал глубины дома, и тогда оттуда, из самого сердца темноты, раздался отчаянный крик:
— Закройте окно! Немедленно закройте окно!
Голос принадлежал мужчине средних лет и звучал настолько мучительно, что моя рука невольно потянулась к занавеске.
— Если мы закроем окно, вы можете пообещать, что не станете на нас нападать?
— Обещаю, только, прошу вас, скорее закройте его!
Испытывая сильное беспокойство, я снова задёрнула занавеску. Никогда не думала, что однажды сама совершу такую глупость и добровольно лишу нас возможности видеть происходящее, однако незнакомец, к счастью, сдержал обещание. После нескольких неуверенных движений в углу вспыхнул маленький огонёк.
— Джек Кэллен, вы знакомы с Филипом Питерсоном? Мы пришли, потому что разыскиваем этого человека.
— Конечно же, я его знаю!
В свете спички показалось лицо мужчины. Его кожа гнила и распадалась, а покрытые зелёной плесенью ткани чудовищно усохли и прилипли к костям. Я судорожно втянула воздух и, шаря рукой в темноте, схватилась за Лиама, после чего его горячая ладонь тут же крепко сжала мою.
Мужчина, державший в руке угасающую вместе со спичкой жизнь, разразился отчаянным криком:
— Филип Питерсон сделал меня таким! Я ничего не знал! Я не знал, что всё закончится именно так! Он ничего мне не сказал!
Сквозь рыдания доносились сбивчивые слова. Мужчина повторял, что поверил обещанию вытащить его из тюрьмы, что Питерсон обманул его и что подобных обманутых людей было немало, после чего без конца спрашивал, что теперь станет с ним самим.
Лиам Мур тихо застонал и провёл пальцами по губам, а затем голосом, который могла расслышать только я, объяснил:
— Живого человека насильно превратили в гуля.
— Я всего лишь хотел выбраться из тюрьмы, потому что моя мать тяжело заболела. Господин, умоляю вас, исцелите меня. В таком состоянии я не могу показаться матери. Я не мог представить, что меня заточат на такой долгий срок лишь за то, что я украл лекарство!
Каким образом мы могли остановить разложение его тела? Этот мужчина был мёртв уже больше недели, поэтому вернуть его к жизни, скорее всего, было невозможно. Я крепче сжала руку Лиама, не позволяя ему дать обещание, которое он не сумеет выполнить.
После непродолжительного молчания Лиам спросил:
— Где сейчас находится Филип Питерсон?
— Под землёй! Он находится под землёй, глубоко под Лондоном!
Внезапно раздался мучительный крик.
Кольцо на моём пальце начало стремительно нагреваться и засияло настолько ярко, что теперь могло разогнать окружавшую нас темноту. Мрак постепенно наполнился бледно-голубым свечением.
Мужчина вцепился в собственное горло и закашлялся, издавая хриплые удушливые звуки. Зажатая в его руке спичка упала к ногам, половицы загорелись, и в свете пламени я отчётливо увидела, что происходило с его телом.
Остатки кожи и плоти превращались в сухую пыль, словно кто-то внезапно перевернул песочные часы его жизни. Если бы человеку было дано увидеть, сколько времени осталось другому до смерти, оно наверняка выглядело бы именно так.
Мужчина кричал, судорожно метался и одновременно рассыпался прямо на наших глазах. Всё происходило с чудовищной скоростью, и спустя несколько мгновений от него осталась лишь горстка серо-голубой пыли.