Как раз в этот момент полицейские, осматривавшие место происшествия, наконец узнали нас.

— Господин Мур. Вы пришли!

В обычных обстоятельствах Лиам Мур наверняка как-нибудь отреагировал бы, но сегодня он оставался непривычно тихим. Поэтому вместо него, застывшего на месте, мне самой пришлось выйти вперёд и обойти место происшествия. 

От этого возникло странное ощущение, будто сыщик и его помощница вдруг поменялись ролями. Думая об этом, я осматривала аудиторию, где повсюду виднелись брызги крови.

Кровь действительно долетела до потолка. Повсюду валялись спички, и все они сгорели дотла. Возможно, он пытался осветить темноту, но наверняка я этого не знала.

Следы крови начинались у стены, потому что именно там были видны капли, падавшие одна за другой. Кажется, у таких следов было какое-то специальное название, но я никак не могла его вспомнить. 

Края пятен расходились зубцами, словно корона. Вероятно, кровь впервые пролилась именно здесь, а затем он двинулся к центру комнаты. Количество жидкости, падавшей пятнами, увеличивалось почти в геометрической прогрессии.

Мой взгляд проследил за кровавыми следами. Если вспомнить анализ пятен крови, которому я наскоро научилась у Лиама, на том месте, где я сейчас стояла, должен был остаться ещё один след. 

Но его не было. 

Значит… кровь хлынула, когда её один раз преградили спереди. Преступник тоже должен был оказаться залит кровью. Следы разлетались в стороны, кроме участка, который оказался закрыт.

Такой вид пятен мог образоваться только в одном случае, когда кто-то атаковал спереди.

Окон здесь тоже не было. Вход был только один. Когда мёртвого мужчину нашли, дверь что-то преграждало изнутри, поэтому открыть её было трудно. Полицейский, сопровождавший нас, сказал, что это был комод. Сейчас его уже отодвинули в угол.

— Похоже, он соорудил баррикаду, верно?

Спросила я у человека, стоявшего рядом.

— Да. Если только он не собирался держать здесь осаду.

Верно, он перекрыл вход. В голове начала постепенно выстраиваться картина произошедшего. Он добрался до этого дальнего места, потому что пытался от кого-то сбежать. Раз он долго учился в университете, то должен был хорошо знать устройство зданий. Поэтому, вероятно, он намеренно выбрал закрытое помещение, где мог сделать так, чтобы никто не вошёл.

Я подошла ближе к телу и начала его осматривать. Мужчина лежал ровно посреди комнаты, но мышцы всего его тела застыли в судорожно вывернутом положении, а лицо выглядело так, словно в последние мгновения его потрясло нечто ужасающее. Казалось, смерть забрала у него всё и оставила после себя один лишь страх.

Когда я молча наклонилась и продолжила смотреть только на тело, один из сопровождавших нас полицейских начал поглядывать на меня с опаской.

Мысленно я спросила его, что же ты увидел и что сделало тебя таким?

Мужчина, в чьих глазах уже угас свет, неподвижно смотрел в пустоту, и в его остекленевших, лишённых жизни глазах отражалась я.

Некоторое время я оставалась на месте, не отрывая взгляда от его лица, а полицейские вокруг смотрели на меня с явным неприятным чувством, потому что перед трупом я даже не моргала.

Да, понимаю, наверное, даже для них я выглядела зловеще, словно человек, давно привыкший к убийствам.

Со вздохом я отвела взгляд.

Я сочувствовала его смерти и одновременно презирала того, кто сделал с ним такое, потому что никто в этом месте не имел права отнимать человеческую жизнь.

Стараясь не обращать внимания на тяжесть, оседавшую внутри, я перекрестилась. Разумеется, я была атеисткой, но люди здесь привыкли к религии и выражали скорбь именно таким образом, а раз уж я оказалась в Лондоне, значит, нужно следовать лондонским правилам.

Лиам Мур, всё это время наблюдавший издалека, наконец подошёл. Он по-прежнему молчал, но протянул руку и закрыл мужчине глаза, хотя из-за уже наступившего окоченения мышцы настолько затвердели, что веки почти не поддавались. С закрытыми глазами мужчина теперь выглядел хотя бы немного спокойнее, и это было облегчением.

Почему Лиам не подходил ближе?

Эта реакция совсем не была похожа на его обычное поведение.

Обычно Лиам носился по месту происшествия так, будто ходил по собственной спальне, а когда ему делали замечание, только пожимал плечами. Потом он ещё жаловался мне, что Скотланд-Ярд обращается с ним ужасно бессердечно.

Но сейчас он сурово сжал губы и не отрывал мрачных серых глаз от жертвы. Его плечи медленно поднимались и опускались. Я видела тыльную сторону его ладони, упёртой в пол, и резко выступившие сухожилия. Он давил так сильно, что казалось, ещё немного, и пальцы врежутся в деревянные доски.

Теперь мы сблизились достаточно, чтобы понимать даже простые сигналы, и именно поэтому я смогла заметить, какая эмоция скрывалась за реакцией Лиама.

Он, Лиам… был в ярости. По какой причине, я не знала.

— Лиам?

— Потом.

Прошептал он сдержанным голосом. Его голос был настолько тихим, что я бы не услышала, если бы не стояла рядом. В отличие от движений, ни в выражении его лица, ни в голосе не было ни крупицы чувства.

Пробормотав, что осмотра достаточно, Лиам Мур сказал, что хочет оглядеться вокруг, и вместе со мной вышел наружу. Всё это время его лицо оставалось крепко застывшим, словно холодное зимнее стекло, промёрзшее насквозь.

Сухая трава мялась под ногами, отзываясь тихим шуршанием.

Он всё ещё подстраивался под мой шаг. Судя по этому, он был разгневан не настолько, чтобы окончательно потерять рассудок.

— Это убийство.

Лишь спустя довольно долгое время, когда мы отошли далеко от места происшествия, мужчина наконец открыл рот и произнёс именно это.

— Это я тоже поняла. Кажется, там был ещё один человек.

Но каким образом он мог войти туда, где всё было закрыто со всех сторон?

Как раз в этот момент в моей голове возникла похожая картина.

— А если он уже ждал там?

Опыт поездки в поезде дал мне возможность думать иначе. То есть, если говорить точнее, что, если тот, кто был с ним, заранее ждал в определённом пространстве, как тот организатор? Например, использовал «полуподземелье»?

От моей догадки лицо Лиама стало таким, словно он не знал, смеяться ему или нет. На всём его лице читалось сомнение, не позволил ли он мне узнать слишком много, поэтому я нахмурилась и ткнула его в бок.

— Не думай об этом.

— Знаю. Я просто волновался.

— Вот это и называется чрезмерной опекой.

Мужчина, чьё лицо теперь немного расслабилось, пошевелил рукой. Некоторое время он левой рукой перебирал суставы пальцев правой, погрузившись в размышления, а затем наконец заговорил.

— Нужно сходить в общежитие жертвы.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

В общежитии у него была отдельная комната, простое помещение с письменным столом, кроватью и книжным шкафом.

Раз он пользовался отдельной комнатой, значит, вероятно, учился довольно хорошо. К тому же он был ассистентом преподавателя, так что, может быть, собирался продолжить путь до докторантуры. Как бы то ни было, он, похоже, был достаточно прилежным студентом.

Я увидела раскрытые книги и смятую постель. Вероятно, его дни были очень загружены. С немного печальным чувством я коснулась оконной рамы, на которую падал тусклый солнечный свет.

Возникло ощущение, будто я заглядываю в чужую жизнь, словно передо мной до мельчайших деталей разворачивают воспоминания другого человека. Но я совершенно не была уверена, имею ли право смотреть на всё это.

Маленькая комната, в воздухе которой плавала пыль, заставляла что-то внутри меня тревожно шевелиться.

— Я его знал.

Именно тогда прозвучал этот крайне деловой голос. Я застыла, потому что не могла заставить себя повернуть голову. Голос Лиама был очень ровным и звучал так, будто он говорил, полностью исключив из слов любые чувства.

«Но разве можно говорить настолько беспристрастно?»

Я даже представить не могла, что чувствует человек, встретивший знакомого в качестве жертвы очередного дела. Лиам всё ещё держался спокойно, но моим глазам он таким не казался.

Лиам продолжил:

— Это был молодой человек, который иногда приходил в клуб.

— …Поэтому ты так удивился.

Так ли это, пробормотал Лиам Мур и подошёл ближе. Затем он осмотрел стол, а я тоже естественно повернула голову и сосредоточилась на вещах.

Книги, книги, снова книги, сумка и скомканная бумага. На хорошо освещённом месте в вазе стоял один цветок. Всё выглядело обыденно и тихо, словно хозяин комнаты мог вернуться в любую минуту. Глядя на комнату, владелец которой теперь исчез навсегда, я почувствовала нечто, чему не могла подобрать слов.

— Вернёмся.

Спустя довольно долгое время Лиам Мур спокойно произнёс именно это.

А затем он отвёз меня на улицу Бейлонз 13, сказал, что ему нужно кое-куда сходить, и ушёл. После этого он не возвращался несколько часов.

Пока я ждала Лиама, снаружи собрались тучи, и начал моросить холодный зимний дождь. В этом было что-то зловещее и пугающее. В Англии дожди шли часто, но для меня, впервые видевшей здешний зимний дождь, ощущение было именно таким.

Казалось, это знак или предвестие чего-то.

Когда Лиам вернулся около девяти вечера, выражение его лица было плотно застывшим. Усталые черты казались до предела острыми. Но лицо, на котором всё было напряжено, мягко растаяло, как только он заметил меня, ждавшую в гостиной. Лиам нежно улыбнулся и первым подошёл ко мне.

Во всей этой последовательности действий было заметно желание не переносить своё настроение на меня. Это было плохим поведением, потому что действия, обманывающие даже собственные чувства, всегда жестоки к нему самому.

Развязывая галстук, Лиам заговорил:

— Ты ужинала?

Тон был лёгким. Его манера речи время от времени менялась именно так, и, честно говоря, я не знала, по какому принципу. Он хотел притвориться бодрым? Или, возможно, хотел немного покапризничать передо мной?

Я отложила книгу, которую читала, и сказала:

— Нет. Я ждала тебя. Хотя не думала, что ты вернёшься так поздно.

— Прости. Я виноват.

И с чего ему сразу извиняться? Это ведь я сама добровольно голодала. Лиам, изогнув округлившиеся глаза, преувеличенно изобразил кроткую слабость. После такого быстрого извинения желание немного подразнить его пропало. Когда я поманила его рукой, он наклонился, и наши глаза оказались на одном уровне.

— Всё нормально. Ничего особенного. Завтра поедим вместе. Ты ведь сегодня толком ничего не ел. Завтрак пропустил, обед пропустил, ужин тоже не ел?

— …Я кое-как ел.

— Решить всё куском хлеба это не еда, Маленький Мур.

— Я виноват, госпожа учительница.