Лиам Мур сидел среди шумной и весёлой компании неподвижно, словно статуя, и, несмотря на громкий смех, звон бокалов и бесконечную болтовню окружающих, мыслями был далеко отсюда. Все его мысли снова и снова возвращались к Джейн Осмонд, которую он оставил наверху.

Почему?

Ответа на этот вопрос он найти не мог.

Человек, привыкший гордиться тем, что всегда знает больше остальных и способен объяснить любую собственную реакцию, сейчас оказался в положении, которое вызывало у него искреннее раздражение. Где-то глубоко внутри поселилось странное чувство, происхождение которого он был не в состоянии понять.

Вокруг него мужчины, успевшие как следует приложиться к спиртному, уже вовсю веселились. Они громко хохотали, хлопали себя по коленям, перебивали друг друга и вальяжно разваливались в креслах. Их лица раскраснелись от выпитого, а царившее в комнате шумное оживление настолько резко контрастировало с его мрачной задумчивостью, что он чувствовал себя чужаком среди этой компании.

Опустив взгляд, Лиам посмотрел на бокал в своей руке.

На первый взгляд стекло старательно изображало дорогую вещь известного производителя, однако стоило присмотреться внимательнее, как обман становился очевидным. Гравировка выглядела кривой и неаккуратной, рисунок местами смещался, а края были грубо обработаны. Само стекло оказалось настолько тонким, что создавалось впечатление, будто оно треснет, если случайно коснуться его зубами.

Такая же жалкая подделка, как и сам Джеймс Стрэндон.

Лиаму не хотелось думать подобным образом о бывшем сокурснике.

И всё же именно эта мысль первой пришла ему в голову.

Глаза способны видеть многое.

Он не верил в Бога, однако иногда ему казалось, что если Создатель всё же существует, то, создавая Лиама Мура, он потратил слишком много времени именно на его глаза.

Эти глаза замечали то, что ускользало от других, и порой видели даже слишком многое, как, например, в случае с Филиппом, у которого на протяжении всего вечера заметно дрожали руки, выдавая типичный симптом зависимости.

Сам Филипп со смехом рассказывал окружающим, что является заядлым алкоголиком и что после долгого воздержания выпивка кажется ему сладкой, словно нектар, однако всё это было ложью.

На самом деле спиртное его совершенно не интересовало.

Бокал, который он недавно наполнил, по-прежнему стоял почти нетронутым.

Настоящий алкоголик, особенно тот, кто безуспешно пытается отказаться от выпивки, теряет контроль уже от одного запаха спиртного. Филипп же ограничился несколькими глотками и безразлично отставил бокал в сторону.

Следовательно, алкоголизм можно было сразу исключить.

На табачный дым он тоже никак не реагировал, а значит, дело было не в попытке бросить курить.

Вариантов оставалось немного.

А самым распространённым пороком среди богатых и бедных жителей Англии уже давно оставался опиум.

Несмотря на все заявления правительства Британской империи о борьбе с наркотиками, опиум успел пустить в Лондоне слишком глубокие корни.

Опиумные притоны напоминали муравейники.

Стоило уничтожить один, как почти сразу появлялся другой.

Когда-то Лиаму пришлось внедриться в один из таких притонов под прикрытием, и увиденное там до сих пор оставалось одним из самых отвратительных воспоминаний в его жизни. То место напоминало настоящий филиал ада. Войти туда было легко, а вот выбраться обратно удавалось далеко не каждому.

Не зря подобные заведения называли дырами, ведь войти туда было гораздо легче, чем выбраться обратно.

Бедняга Филипп.

Похоже, ты сидишь на опиуме.

Синеватый оттенок губ, посиневшие ногти, холодный пот, который он то и дело вытирал со лба, а также ледяные влажные руки во время рукопожатия складывались в слишком очевидную картину, чтобы её можно было проигнорировать.

Причём все эти признаки ясно указывали на то, что зависимость длится уже достаточно давно.

Через некоторое время Филипп пробормотал несколько бессвязных фраз, поднялся со своего места и направился к выходу.

Лиаму не требовалось обладать даром предвидения, чтобы понять, куда именно тот отправился.

Тем временем Джеймс Стрэндон всё сильнее погружался в объятия алкоголя. Его голова раз за разом падала на грудь, а затем снова поднималась. Он настолько часто клевал носом, что Лиам уже начал всерьёз опасаться, как бы тот не свернул себе шею прямо посреди собственного мальчишника.

Наблюдая за этим жалким зрелищем, он решил, что настал подходящий момент для отступления.

Джеймс всё равно не запомнит ничего из того, что произойдёт после сегодняшней попойки, поэтому свой долг в качестве друга жениха Лиам уже выполнил.

Поставив бокал на стол, он поднялся и сообщил окружающим, что хочет немного проветриться.

Возражать никто не стал.

Вернее, возражать было просто некому.

Именно в тот момент, когда он небрежно провёл рукой по волосам и несколько раз повернул голову, разминая затёкшую шею, дом пронзил пронзительный женский крик.

Вся сонливость и остатки лёгкого опьянения исчезли мгновенно.

Отставной офицер, с которым Лиам ещё совсем недавно чокался бокалами, вскочил на ноги так резко, словно его ударило током. Видимо, годы службы намертво вбили в него привычку реагировать на подобные звуки быстрее, чем успевает включиться сознание.

Даже Джеймс проснулся.

С трудом разлепив веки, он растерянно заморгал и начал что-то бессвязно бормотать.

— Что случилось? Что такое?

Однако у Лиама не было ни времени, ни желания что-либо объяснять.

— Джейн!

Разумеется, разум немедленно напомнил ему очевидную вещь. Голос Джейн Осмонд никогда не звучал настолько пронзительно и визгливо. Если бы Джейн действительно захотела выразить своё недовольство, она скорее ударила бы кого-нибудь по лицу, чем стала бы так кричать.

И всё же женщин в этом доме было не так много.

А теория вероятности порой любит преподносить самые неприятные сюрпризы.

Поэтому полностью исключать возможность того, что Джейн тоже оказалась в опасности, он не мог.

Крик прозвучал снова, и его эхо прокатилось по длинным коридорам поместья, заставив всех присутствующих окончательно протрезветь.

Хмель с мужчин будто рукой сняло. Окончательно протрезвев, они один за другим выбежали из гостиной, и Джеймс, поймав за руку проходившую мимо горничную, громко спросил:

— Что происходит? Мы слышали крик!

Горничная, явно сбитая с толку его вопросом, растерянно переспросила:

— Хозяин, какой крик?

Она смотрела на них так, словно перед ней стояла кучка безумцев, и мужчины в недоумении переглянулись.

— Только что кто-то дважды истошно кричал!

— Я всё это время убиралась здесь, в коридоре. Я не слышала никаких криков. Если бы кто-то закричал, да ещё и два раза, сюда бы уже сбежался весь дом!

— Вы хотите сказать, что у меня галлюцинации?! Лиам, скажи хоть слово!

Но Лиам Мур уже ничего не слышал.

На него внезапно нахлынуло ощущение, будто пол уходит из-под ног, и в следующую секунду он сорвался с места и бросился бежать. Ему было уже не до того, чтобы обращать внимание на крики Джеймса, доносившиеся ему вслед.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Лиам Мур ворвался в мою комнату, словно ураган.

От его обычного безупречного вида почти ничего не осталось. Куда-то исчезли наглухо застёгнутый костюм и идеально повязанный галстук. Теперь верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, рукава закатаны до локтей, а обычно безупречно уложенные волосы растрепались так, будто он успел на них поспать. Я, привыкшая всегда видеть его элегантным, спокойным и собранным, от неожиданности едва не подпрыгнула на месте.

Любой, кто увидел бы его в таком состоянии, решил бы, что он мертвецки пьян. Он безостановочно бормотал что-то себе под нос, напоминая человека, который окончательно лишился рассудка.

— Что с тобой?

Спросила я, но ответа так и не последовало.

«…Он что, и вправду свихнулся?»

Вцепившись в дверную ручку, он тяжело осел вниз и, согнувшись почти пополам, пытался отдышаться. Его плечи судорожно поднимались и опускались, и было очевидно, что он бежал сюда изо всех сил.

Но что могло заставить его так спешить?

Он слишком долго стоял в дверях, словно пригвождённый к месту, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как осторожно его поторопить.

— …Лиам?

Только после этого Лиам Мур наконец поднял голову, и я увидела его мертвенно-бледное лицо. Его глаза были полны настоящего, ничем не прикрытого ужаса.

— Джейн.

Позвольте мне поправиться.

На его побледневшем лице читался не только страх.

Там была странная смесь дикого ужаса и безмерного облегчения.

Однако, как и всегда, Лиам Мур не собирался ничего мне объяснять.

Я прекрасно это знала.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга в полном замешательстве, напоминая двух испуганных оленей, внезапно ослеплённых светом фар.

Он напряжённо подбирал слова, но я была почти уверена, что среди них не окажется ни капли той правды, которую он так тщательно от меня скрывал.

Я уже давно заметила странные нестыковки в его поведении.

Я догадалась, что он что-то утаивает.

Косвенным подтверждением этого стало и загадочное предупреждение, которое Люсита тогда дала ему.

Ах.

Никогда в жизни я ещё не понимала так ясно одну простую истину: тайны действительно становятся ядом, способным разрушить любые отношения.

Мой взгляд невольно опустился.

Я уставилась в пол, стараясь не смотреть на его лицо, искажённое страхом и тем непонятным облегчением, от которого внутри становилось только тяжелее. Я не знала, какие именно чувства сейчас отражались на его лице, но почему-то казалось, что мне не стоит их видеть.

Только после того, как я плотнее закутала плечи в шаль, я услышала голос Лиама Мура.

Несмотря на весь его растрёпанный вид, звучал он на удивление спокойно.

— Я услышал женский крик и подумал, что ты в опасности.

— А что мне здесь может угрожать?

— Ну, знаешь ли, в этом доме полно самых разных людей. Начиная от наркоманов и заканчивая возможным убийцей Джастина Бессона. Думаю, излишняя осторожность нам не повредит.

«Наркоманы?»

«Убийцы и наркоманы под одной крышей. Вот это я понимаю, собрали сливки общества». 

Возможно, именно потому, что я только что выслушала леденящую душу историю Амелии Джокинс, удержаться от ехидного замечания оказалось особенно трудно.

Я моргнула, стараясь отогнать неприятные мысли, и только после этого снова посмотрела на него.

На моём лице появилось привычное выражение, мягкое, но вместе с тем холодное и отстранённое, вполне подходящее настоящей Джейн Осмонд. Впрочем, мне даже не пришлось особенно притворяться.

Я язвительно процедила:

— И поэтому вы решили ворваться в комнату леди без стука?

Лиам, казалось, вздрогнул от моих слов. Его нога, уже занесённая для шага в мою комнату, рефлекторно отступила назад.

Ладно, проехали. Какой смысл теперь пытаться изображать из себя галантного джентльмена с безупречными манерами? Пусть его поведение и раздражало меня, я всё же пододвинула ногой стул, стоявший по другую сторону чайного столика. Стул бесшумно скользнул по ковру, и Лиам Мур после короткого замешательства понуро подошёл ко мне и сел.

— В любом случае, это даже к лучшему. Мне как раз нужно было кое-что с тобой обсудить.

— Я весь во внимании.

Он сложил руки на коленях и посмотрел на меня с такой преданной готовностью сотрудничать, будто всеми силами пытался загладить вину за своё бесцеремонное вторжение.

От того пьяного и потерянного человека, который ещё недавно стоял в дверях, не осталось почти ничего. Волосы по-прежнему были растрёпаны, но одежду он уже успел привести в относительный порядок, и теперь выглядел так, словно готов был внимательно выслушать всё, что я собиралась сказать.

Отлично. Значит, я тоже могу обсудить с ним эту совершенно сюрреалистичную ситуацию, даже если после этого он сочтёт меня сумасшедшей.

Мне оставалось лишь надеяться, что Лиам Мур не окажется таким же упрямым реалистом, как я сама.

Надеяться, что его чувства и нравственные принципы всё же окажутся сильнее сухого рационализма.

Надеяться, что он справедливый человек и испытывает такое же отвращение к тем, кто присваивает себе право распоряжаться чужими жизнями и убивать.

Я медленно выдохнула и призналась:

— Джеймс Стрэндон уже женат.

И уже в следующую секунду я беззвучно выругалась про себя, используя самые грязные слова из собственного арсенала.

«Лиам Скофилд Мур, ах ты ж чёртов ублюдок».