⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

— Принял! Только... что это у вас там за зву...

Связь оборвалась с глухим, режущим слух щелчком.

Первый-R резко сменил частоту, отрезая канал. Второй-R, так и не успев договорить, тяжело выдохнул. Он стоял подле большой голографической карты, которую кропотливо выстраивал всё это время, и теперь его рука бессильно опустилась вдоль корпуса. На обычно бесстрастном лице проступила тень нескрываемого опасения.

Тринадцатый-R, до сего момента дежуривший у внешнего периметра, возле самой границы купола, неспешно приблизился. Еще минуту назад он тестировал край энерго-купола: скользил ладонью вдоль управляющей панели, отсекал помехи с флангового сегмента щита и поминутно сверялся с картой. Однако, узрев смятение напарника после отключения связи, счел нужным подойти ближе.

— В чем дело?

— Самому бы склоняться к пониманию. Ноль один-R, в свойственной ему манере, опять не стал дослушивать, резко переключая частоту. Отдал приказ сворачивать внешний периметр без единого объяснения причин. Однако единственное, что я успел услышать, прежде чем канал затих, был...

Он умолк, на мгновение погрузившись в мрачные думы.

Тринадцатый, уловив эту реакцию, спросил прямо:

— Что ты услышал?

— Детский голос. Смеющийся, зловещий. Ехидный. — произнес тот, слова которого обжигали язык.

Тринадцатый затих. В его голове не находилось ни единого прецедента за всю историю работы с подобными случаями. Вариантов исхода просчитывалось множество, но львиная их доля напрямую связывалась с людьми — расой, что сгинула с лица земли в незапамятные времена. Ибо ребенка ни в одной из ныне живущих структур не сыщешь, такое свойственно лишь биологическому происхождению.

— Возможно, сработала древняя автоматика, — предположил Тринадцатый.

— Тогда почему она всё ещё активна?

Ответа не было. Разум обоих дальше терялся в абстрактных догадках, не позволяя до конца приблизиться к истине произошедшего с верхней группой.

Тем временем на посадочной площадке кипела рутинная работа. Подле искореженных следов машинных лап суетились юниты сводного состава. Вдоль старого ограждения мерно пульсировали синие глифы, возводя защитный купол над всем участком. А впереди громадой возвышалось само здание — с его темным провалом входа, обломанными зубьями стен и той глухой тишиной, которая после необъяснимого всплеска энергии в недрах здания уже не казалась столь естественной и безжизненной.

— Ну и ну, — пробормотал Второй-R, вновь обращая взор к карте. — Сначала необъяснимая кассета, теперь еще и воскрешение здания,

Он произнес это скорее для самого себя, нежели для напарника. Взаимодействие с проекцией оставалось единственным островком контроля, который еще поддавался осмыслению. Сомнения никуда не испарились — они лишь ушли на дно, под слои рабочих отметок, таща за собой вязкое предчувствие неминуемой беды.

Верхний маршрут, нижний уровень, лестничная зона, боковая секция — всё это пока еще держалось в едином информационном слое. Маяки внутри комплекса отдавали слабые импульсы один за другим, и карта послушно считывала их почти без задержек.

Почти.

— Вот, воззри, — ответил Второй, вглядевшись в голограмму. — Верхняя группа уже выходит. Нижняя тоже сворачивается. Однако я никак не могу понять один из отмеченных промежутков, где один из маяков дает периодические сбои. Это не дает мне покоя, так как его положение как раз…

Тринадцатый присмотрелся к участку, на который указывал напарник. Маяк, что был оставлен возле той самой лестничной зоны, заметно плыл, утопая в потоке цифровых помех. Из-за этого отследить верхнюю группу стало куда тяжелее, нежели нижнюю, чей путь читался без единой запинки. Лестничная зона подавлялась. Беспричинно и агрессивно. Ранее в этом секторе уже наблюдались легкие искажения, но стоило Первому-R оборвать связь — и радиус аномалии вокруг лестничного пролета возрос многократно.

— Сколько всего нам еще неведомо об этом месте, — спокойно, сохраняя строгую мину, произнес он. — Но если представить, что заброшенный человеческий Комплекс — это живой организм, то, подобно органической сущности, он бросит все силы на защиту своей самой уязвимой точки.

Его напарник в удивлении повернул голову, тогда как Тринадцатый устремил взор на темнеющий зев входа, не ожидая ответа.

— Если представить, что Комплекс — живой организм, — повторил он жестче и собраннее, когда холодный ветер внезапно ударил по площадке, трепля его белые, бездушные волосы. — То мы уже вскрыли его рану. Однако до сих пор продолжаем удерживать собственную слабость, слепо блуждая в этой петле без единого ведания, за что нам цепляться дальше.

Над плато повисло ветреное безмолвие.

Им, лишенным иных приказов, кроме выстраивания карты, не оставалось ничего другого, как молча взирать на поглощенный мраком вход. Они слушали пронизывающий свист прохладного ветра, гуляющего меж горных склонов и периодически треплющего их залитые холодно-синими глифами формы и волосы. По правую руку холодный луч корабельного прожектора впритык освещал пространство, но свет его разбивался о вход, оказываясь бессильным перед непроглядной тьмою комплекса.

В десятках метров от них мерно трудился сводный отряд, на чьих лицах не читалось и тени тревожных дум, в то время как две безликие фигуры Эрси стояли в полном одиночестве у границы барьера, снедаемые растущим беспокойством.

«Нет. Я уверен практически на 96.7%, что мы обнаружили слабую точку, являющуюся первопричиной всех аномалий сего объекта. Здание точно живое, и дабы уберечь свою слабость, оно создает нам условия. Но решающее слово всё равно стоит за Первым. Они выйдут. И выйдут скоро. Медлить он не станет, сие я знаю наверняка», — мысленно подытожил Тринадцатый, ровно в тот момент, когда позади них, за границей купола, послышался долгожданный шум.

Это была та самая внешняя группа, направленная для обслуживания полетных модулей на нижней горной террасе.

По куполу прошла новая энергетическая рябь. Она зародилась у самой земли — тонкая, багряная нить, почти теряющаяся в холодно-синих глифах. Затем стремительно взмыла по купольному слою вверх и расползлась во все стороны красивой, переливающейся волной, обнажив за барьером расплывчатые очертания прибывших.

Тринадцатый поднес к лицу наручный модуль, ввел базовую команду допуска и разомкнул контур.

— Внешняя группа вернулась.

Сквозь мерцающий контур купола на площадку ступили пять силуэтов. Сканирующий свет барьера скользнул по их броне, на миг задержался на плечевых креплениях и погас, пропуская внутрь. Они шли тяжело, вразвалочку, напрочь растеряв остатки строевой дисциплины. Впереди вышагивал Девяносто первый-I. По его сбитому, хриплому дыханию было очевидно: подъем по каменистому склону дался группе куда тяжелее, чем он готов был признать.

— Юху-у-у-у! Возвращаемся! — хрипло, но с нарочитой бодростью крикнул он, едва миновав границу купола. — Пять едини-иц! Без поврежде-е-ений!!

Его бравада прозвучала громко, но стоило ему дойти до внутренней зоны, как он тут же ссутулился, тяжело опершись ладонями о колени.

— Ха-ах… Полетные модули целы— кхм… кхм! — он судорожно втянул воздух. — Все тридцать на месте. Крепления держатся. Но две защитные линии внезапно обесточились, пришлось спускаться в кабельный отсек и поднимать их заново.

Семнадцатый-В, разбиравшийся с почвой у следов машин, коротко хмыкнул, не отрываясь от работы:

— Зато управились вовремя. Что насчет периметра у самих модулей? Следы есть?

— Все чисто, как не бывало, — отмахнулся Девяносто первый, выпрямляясь и отряхивая серую пыль с темного шва на форме. — Один крепеж просел, но не критично. Мы поставили метку на замену.

В это же время Тринадцатый-R молча пробежался пальцами по панели, внося данные. Рядом с внешним контуром на карте загорелась зеленая руна: -пять единиц внутри / -статус чистый / -модули готовы к подъему.

Девяносто первый наконец восстановил дыхание. Он окинул взглядом площадку, а затем уставился на зияющий зев комплекса. Улыбка, до этого блуждавшая на его лице, медленно сползла.

— А что... верхние до сих пор внутри?

Второй-R даже не поднял головы от своей проекции. Его тон был бездушным:

— Выходят. Нижнюю группу тоже сняли.

Девяносто первый нахмурился, переводя взгляд с темного прохода на аналитика Recon.

— Сняли? Как это сняли?! Неужели что-то успело случиться?!!

— Приказ Первого, — отрезал Тринадцатый-R, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны.

И в этот самый миг у входа в Комплекс дрогнул внутренний свет.

Сначала это уловили не по карте. Узкая белая полоса, пробивавшаяся на порог из глубины коридора, внезапно померкла, словно ее перекрыла надвигающаяся тень, а затем вернулась вновь.

На голограмме Второго-R синхронно пришли в движение обе цепи маркеров — и верхняя, и нижняя. Они спокойно двигались к выходу.

Без остановок.

Без расстановки новых маяков.

Без попыток проверить боковые секции, как того требовал стандартный протокол зачистки.

— Группы выходят, — констатировал Тринадцатый, не отрывая взгляда от входа.

Второй-R увеличил масштаб проекции. Светящиеся точки двигались ровно и плотно. Однако после доскональной проверки отряды никогда не возвращались так. Кто-то всегда задерживался у последней отметки, кто-то перепроверял данные или спорил с картой. В этом ровном, неестественно плотном строю читалась не привычная дисциплина, а намертво сковавшая отряды тревога, заставляющая их покидать зону без единой заминки.

Работа на площадке встала. Юниты сводного состава один за другим отрывались от своих задач, обращая взоры к черному проему.

— Это не похоже на завершение проверки, — тихо, почти про себя пробормотал Сороковой, замирая с инструментом в руке.

Из поглощающей тьмы коридора начали вырисовываться силуэты. Первыми вышли юниты нижней группы. Пятый, Девятый, за ними Четырнадцатая и Десятый. Следом показался Двадцать первый — главный балагур отряда, и его неизменный лучший друг Двадцать третий.

Они не выглядели помятыми или ранеными. Но в этом и таилась главная проблема.

Двадцать первый вышел молча. Ни единой привычной шутки, ни колкого замечания. Десятый не бросил ему в ответ едкую поправку. Четырнадцатая, едва переступив порог, тут же затравленно оглянулась назад, словно ожидая удара в спину.

И тут, спустя пару секунд, появилась верхняя группа.

Пятьдесят первый шагал впереди Двенадцатого. Лица обоих напоминали высеченные из серого камня маски, скрывающие свинцовую, давящую недосказанность. Шестая держалась рядом, изо всех сил сохраняя остатки хладнокровия. Седьмой, как всегда, скользил бесшумной тенью ближе к краю прохода.

Следом вышли эшелоны разведкорпуса: Первый, Четвертый, Одиннадцатый и Восемнадцатый.

Рука Четвертого-R всё еще зависла в воздухе возле пояса, где находился инструмент. Он не держал его в рабочем положении, но и не убирал, а пальцы, намертво прижатые к корпусу, мелко, едва заметно подрагивали.

Никто на площадке не сделал и шага им навстречу.

Какое-то время вход просто исторгал из себя юнитов, а внешний контур беззвучно фиксировал каждую отметку, гася синеватые руны у границы света. Обычно после возвращения кто-нибудь из внешнего дозора спрашивал о результатах. Но сейчас ни один вопрос не смел сорваться с губ.

Эта мертвая тишина оказалась заразительной.

Даже Двадцать первый молчал дольше, чем от него ждали. Он оглянулся на Пятьдесят первого, затем на Двенадцатого, тяжело сглотнул и наконец выдавил из себя:

— Как я разумею... вас тоже экстренно свернули приказом?

Пятьдесят первый, снимая с запястья строку старого маршрута, глухо обронил:

— По той же причине, которую нам не объяснили.

Десятый, стоявший ближе всех, нахмурился:

— Выходит вы тоже не знаете, что там было?

— Знаем, — голос Двенадцатого прозвучал тускло, словно из-под толщи воды. — Панель включилась. А затем заработала вся система, которая по какой-то причине знала, кто мы такие. Как Recon: Sentinel, так и сводный ударный отряд.

На фоне этого ропота слова Двенадцатого прозвучали особенно пугающе, ибо заброшенное здание не может знать таких имен.

Четырнадцатая окутала взглядом Шестую, робко спрашивая:

— Это было... опасно?

Шестая посмотрела на подрагивающую руку Ноль четвертого-R, затем на закрытый верхний слой карты.

— Не в привычном для нас смысле, к которому мы привыкли... Немного в ином.

Двадцать первый медленно вскинул длань, собираясь вставить что-то свое, привычно-едкое, но слова застряли в горле. Былой легкости в нем не осталось ни на гран. Он повернулся к тому, кто до сих пор не проронил ни звука.

— А ты что скажешь, Седьмой-V?

— То же, что и они, — изрек одиночка. Но выдержав тягостную паузу, он заставил всех вновь к нему обернуться. — Кроме одного. Оно говорило с нами. И то, как оно говорило я… как будто уже где-то слышал.

Он не стал ничего объяснять. По его лицу было предельно ясно, что он и сам не смог бы подобрать объяснения сему наваждению.

Только тогда Двадцать первый бессильно опустил руку.

— О-ох... — сорвался с его губ тихий стон. — Думаю, я больше никогда не буду спрашивать, почему древние системы включаются спустя столько веков.

Семнадцатый и Тридцать второй, стоявшие вблизи от прибывших, переглянулись. Сокрыв свой прибор от пыли, Семнадцатый тихо изрек:

— Лица их чернее тучи, словно финал пути принес лишь горечь.

— Либо же они поняли, что путь их вовсе не окончен, — хмуро ответствовал Тридцать второй.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

В этот самый миг из поглощающей тьмы прохода выступил Первый-R. До этого он находился ближе всех к проходу, и шагнул за порог.

Ни тени смятения.

Ни единого лишнего жеста или неуверенного шага.

Окинув площадку цепким, сканирующим взором, лидер элитного подразделения оценил диспозицию: замершая нижняя группа, предельно тихая верхняя, вернувшаяся внешняя пятерка, сводные юниты у следов машин и двое его боевых единиц у мерцающей голограммы.

Не задерживаясь у входа, он размеренным, чеканным шагом направился к внешнему контуру. Его лицо вновь обратилось в непроницаемую маску. Прежняя пронзительная холодность вернулась, сковав любые недопустимые эмоции.

Четвертый отстал на полшага. Одиннадцатый безмолвной тенью следовал рядом, бережно сжимая закрытый контейнер.

Едва Первый-R поравнялся с застывшими сводными единицами, он отрезал не терпящим ни малейших возражений тоном:

— Любые обсуждения произошедшего — исключительно после передачи полевого пакета на базу. До тех пор инцидент закрыт.

Этот приказ обрушился на площадку как бетонная плита. Тяжелая недосказанность, висевшая в воздухе, мгновенно обрела форму уставного запрета.

Второй-R, не теряя ни секунды, свернул нижний маршрут в отдельную строку и синхронно с Тринадцатым шагнул навстречу к лидеру, докладывая отчет по действиям.

Первый-R скупо кивнул, и под конец, когда Тринадцатый уведомил о готовности полетных модулей к вылету, приказал:

— Тринадцатый-R. Свяжись со штабом С.O.R.E. Передай им все данные, собранные на этом объекте, — сурово произнес он, протягивая пакет данных на своем устройстве.

Тринадцатый нахмурился, но без единой запинки принял передачу. В ту же секунду, в момент передачи, его глаза расширились.

— Полагаю, подобное мы зрим впервые, — тихо произнес Тринадцатый, посмотрев на Первого. — Система этого объекта жива, и она создала……»

— »……Все верно, — непреклонно оборвал его Первый. — Recon: Sentinel прекращает полевое расследование. Эта загадка требует больших ресурсов и вмешательства высших умов штаба, ибо силами одного отряда нам этот чертог не покорить.

Затем он перевел тяжелый взор на Второго, сбитого с толку не меньше напарника.

— Ноль два-R. Готовься переводить участок.

Второй-R кивнул, молча вводя череду команд и ожидая финального подтверждения.

И тогда Первый-R наконец повернулся ко всем сводным боевым единицам. Его голос на мгновение разнесся над площадкой громким, суровым и лишенным всяких сомнений слов:

— С этого момента медицинский комплекс восстановительной биостабилизации N.O.V.A-2155, объект M-7 — переводится в режим полной изоляции.

Команда прозвучала куда тише, чем эхо ее последствий. Но эти слова услышал абсолютно каждый.

У искореженных следов машин мгновенно остановили датчики. Один из световых маркеров погас у края грунта. Девяносто первый-I перестал нервно теребить крепление на своей форме. Двадцать первый, уже потерявший дар речи для очередного вопроса, так и замер, не издав ни звука.

Второй-R нажал на подтверждение.

Эхо этой команды отразилось не только на голограмме. Защитный барьер, возведенный над всем участком, содрогнулся от прошившего его импульса. Купол взвыл новым энергетическим гулом. Привычные холодные глифы почернели и мгновенно оплавились, когда по всей поверхности сферы начал стремительно расползаться пульсирующий цвет, наливаясь густым багрянцем. Купол на глазах каждого преобразовывался в новоявленную Красную границу⁕, поглощая участок и отрезая территорию от внешнего мира кровавым заревом. Холодный свет корабельных прожекторов померк в красном слиянии, и гнетущая атмосфера обрушилась на площадку так резко, что боевые единицы сводного отряда невольно попятились.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

⁕База данных: Красная граница — визуальный изоляционный маркер «Проекта» С.O.R.E, выставляемый вокруг объекта в форме купола при переводе его в режим закрытого допуска. Обозначает, что объект абсолютно неприкосновенен для внешнего доступа до получения специального разрешения высшего командования.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

Медицинский комплекс, построенный однажды людьми, в одночасье был стерт с цифровых радаров, обратившись в изолированную пустоту. На карте остались лишь внешний периметр и Красная граница.

Всё, что таилось внутри, больше не принадлежало открытому доступу.

Покуда остальные удивленно озирались на покрасневший купол, Двенадцатый молча всматривался в опустевшую голограмму, где от здания осталась лишь черная дыра.

— Изоляция… Нас полностью отсекли от данных этого места.

Первый-R повернул к нему голову.

— Данные по мертвой панели идут отдельным пакетом. Передача осуществляется напрямую на земную техническую базу Проекта С.O.R.E. До успешной передачи участок остается мертвой зоной для всех.

Двадцать первый, нервно ежась под давящим и пульсирующим красным светом в округе, тихо спросил:

— И что же будем делать мы, пока этот пакет летит в их штаб?

— Ждать, — сухо отрезал Пятьдесят первый, не поднимая головы.

И только Седьмой-V, стоявший в паре метров от шумной толпы, равнодушно запрокинул голову ввысь. Не ведая трепета, коим были объяты остальные, он спокойно изучал кроваво-багряную пелену, что повисла давящим саваном над всем участком.

— Надо же. Выходит, больше я не увижу здешние облака… Эх.

По защитному куполу моментально прошла извилистая красная волна. Она поднялась над старым ограждением, разошлась к боковым участкам и погасла у краев здания, намертво запечатывая его. Несколько юнитов, повинуясь первобытному инстинкту самосохранения перед этим явлением, отступили от следов машин без всякого приказа.

Первый-R сделал жесткий шаг вперед. Уверенным, рубящим жестом он повел рукой вбок настолько резко, что полы его плаща взметнулись в воздухе, и громко, с непререкаемой властностью произнес:

— С этого момента сводный ударный отряд направляется на базу вместе с полевым пакетом! Полетные модули привести к выле—

— Что-о-о?! !

Голос Девяносто первого-I прозвучал так громко, отчаянно и до невозможности уныло, что в одно мгновение разорвал выверенную точность Первого-R и заставил обернуться абсолютно каждого.

Девяносто первый стоял подле своей мини-группы. Еще минуту назад он из последних сил пытался выпрямиться после изнурительного подъема по склону, но теперь вновь сгорбился, обреченно уперев ладони в колени. Рот его приоткрылся. Зрачки расфокусировались. Взгляд, полный неверия, медленно скользнул от лидера Эрси к далекому скалистому спуску, затем возвращаясь обратно.

Так прошло несколько долгих секунд.

Девяносто первый не двигался. Вместе с ним застыли и все остальные, не смея издать ни звука. Казалось, сама мысль о повторном спуске доходила до Девяносто первого с колоссальной задержкой.

— Мы же... — начал он сдавленно и умолк.

Так прошло еще пару секунд.

Потом дрогнувшей рукой указал куда-то в сторону невидимых отсюда полетных модулей и наконец громко, срываясь на хрип, выдавил:

— М-мы же только что оттуда пришли-и-и!! Это какой-то сюр, вот так измываться над... над... да вы издеваетесь!!

От того, что в его груди банально закончился воздух после долгого подъема по ступеням, слова превратились в неразборчивое, возмущенное сипение. Он хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба фугу, издавая лишь сдавленные, клокочущие звуки, от которых неловкость коснулась на площадке каждого.

Семнадцатый-В, стоявший неподалеку, очень медленно закрыл свой ручной датчик, задвигая его в боковой паз. Настолько медленно, что щелчок почти не прозвучал. Но даже этот крошечный звук в повисшей тишине показался оглушительно лишним.

Девяносто первый мученически повернул к нему голову, окончательно выдохшись от собственной истерики.

— Семнадцатый-В...

Он снова умолк, видимо, окончательно растеряв нужные слова.

У внешнего контура кто-то коротко, судорожно выдохнул. Двадцать первый же отвел взор в сторону, изо всех сил кусая губы, чтобы не улыбнуться. «Нет, ну вот это я понимаю... Его только что заставили мотаться вниз, потом наверх, а теперь снова вниз. Тут уже не логистика, тут личная неприязнь рельефа, от которой даже его речь поплыла!» — Он тут же схватился за щеки и начал качать головой из стороны в сторону, разыгрывая пантомиму ужаса, но явно проявляя свой непоколебимый стеб. — «Ах!… Как жаль боевую единицу.»

Десятый поспешно прикрыл ладонью рот.

Не сильно помогло.

По площадке покатилась волна сдавленных, нервных смешков — напряжение наконец нашло выход.

Срыв Девяносто первого принес неожиданные плоды. Иррациональный ужас, что держал отряд за горло у стен комплекса, на мгновение ослабил хватку, вытесненный абсурдностью происходящего.

Только Ноль один-R остался непоколебим. Он смотрел на Девяносто первого молча. Без тени раздражения. Но его правый глаз заметно дернулся от этого балагана. Справившись с собой, он плавно повернулся к Второму-R:

— Зафиксировать: группа обслуживания модулей остается в рабочем составе до завершения вылета.

Девяносто первый замер, словно пораженный молнией.

— Признайтесь! Это сейчас было наказание?

— Это было распределение, — сухо, как песок, отчеканил Первый-R, даже не удостоив его взглядом.

— Что ж... Ужасно похожее на наказание!

Больше Ноль один-R ничего не добавил, ясно давая понять, что дискуссия окончена.

Девяносто первый сокрушенно вздохнул и медленно выпрямился. Не полностью — лишь настолько, чтобы снова походить на боевую единицу, а не на вопросительный знак, раздавленный судьбой. Он утомленно провел ладонью по форме, сбивая пыль со швов, и махнул своей пятерке:

— Ладно. Идемте. Пока склон заново не решил, что мы ему слишком понравились.

Его группа двинулась первой. Следом начали сворачиваться остальные: у следов машин снимали последние маркеры, рабочие панели гасли одна за другой, и лишь внешняя линия красного контура продолжала зловеще пульсировать.

Смешки у площадки быстро стихли. На карте заброшенный объект всё еще оставался внутри багровой границы, а поверх нее непрерывно мерцали многочисленные надписи: ISOLATED OBJECT.

Последним границу покинул Седьмой-V.

Пока остальные направлялись к спуску, одиночка внезапно замер на полшага, ведомый смутным, тянущим предчувствием. Он медленно обернулся, чтобы бросить на Комплекс последний взгляд.

Несколько секунд он стоял неподвижно. Казалось, его остановила неведомая сила, всем своим нутром показывая на то самое таинственное здание, так и не разгаданное до конца кем-либо.

Взвешивающий, бездонный взор плавно скользил то к красной черте, то к темному провалу входа, где еще недавно пролегал их маршрут.

Это жуткое чувство, что давило из груди, никак не отпускало, принудив Седьмого бессознательно прижать к ней длань.

Лишь спустя долгую минуту одиночка тяжело выдохнул, развернулся и канул во мрак, следуя за остальными и оставляя позади пылающую багрянцем Границу. Во время спуска постоянно казалось, что запертая внутри мертвая система продолжала глумиться вослед уходящим, источая тот самый ехидный, детский смешок, от которого мороз пробирал до костей.

❦

Дорога к полетным модулям показалась втрое длиннее прежнего. Склон уходил вниз неровными, коварными каменными уступами. Юниты обслуживания, шедшие чуть впереди, спускались без лишних слов, на ходу тестируя снаряжение. Сам Девяносто первый спускался чуть сбоку, то и дело подозрительно косясь на камни под ногами, словно ожидая от рельефа очередной подлости.

Двадцать первый нагнал его ближе к середине пути.

— Ну что, мой новый друг! Склон пока не нападает?

— Он выжидает, — мрачно огрызнулся Девяносто первый. — У него хорошая выдержка. Друг.

— О-о-о! Значит, достойный противник.

— Я не просил достойного противника в виде ухабистой дороги вниз...

Двадцать первый тихо хмыкнул, но развивать тему не стал. Ни у кого уже не хватало душевных сил держать этот легкий тон. Тень комплекса давила даже на таком расстоянии.

Внизу полетные модули стояли темными, послушными рядами. Их защитные контуры мерцали ровным светом. Всё выглядело безупречно исправным: закрытые кабины, целые крепления, прогретые двигательные секции. Было очевидно: внешняя пятерка отработала на совесть.

Девяносто первый остановился у ближайшего челнока и, тяжело выдохнув, положил ладонь на холодный корпус:

— Ну здравствуй.

Девятнадцатый-А, проходивший мимо с прежней мягкой улыбкой, даже не замедлил шага:

— Хе-хе-хе... Если он тебе сейчас ответит, я первым отойду подальше.

Эта брошенная вскользь фраза резанула по нервам тех, кто уже слышал сегодня мертвый голос комплекса. Но никто из этой четверки не подал виду.

Отряд без промедления рассредоточился по машинам. Цепь зеленых маркеров готовности побежала по интерфейсам, сопровождая короткие доклады в эфире: внешняя группа в норме, сводный состав на позициях, глиссада до базы C.O.R.E свободна.

Пятьдесят первый проверил свою панель, смахивая закрытые слои. Двенадцатый стоял рядом у своего модуля, глядя высоко вверх, туда, где за скалистым хребтом скрывалась красная граница.

— Нам не дали даже первичный отчет, — глухо констатировал логик.

— Значит, отчет оказался важнее нас, — не отрывая взгляда от вершин, произнес Двенадцатый.

— Либо же таит в себе большую угрозу, — тихо добавила подошедшая Шестая, подготавливая кабину своего модуля.

Седьмой, остановившийся у крайнего полетного транспорта, неспешно провел ладонью по корпусу машины, не оборачиваясь, безразлично отвечая:

— Оба исхода равноценны. И оба скрыты пеленой грядущего.

Слова Седьмого обдали всех необъяснимым холодом. Двадцать первый-A, поежившись, молча открыл кабину своего челнока.

— От ваших прогнозов веет таким холодом, что лучше бы я снова начал идиотски шутить, — буркнул он, забираясь внутрь.

— Воздержись, — глухо бросил Десятый, шагая мимо к своему транспорту. — От твоих шуток сейчас станет только тошно.

На сей раз Двадцать первый лишь коротко, безрадостно усмехнулся и опустился в кресло. Лишние разговоры затихли сами собой. Сконцентрировавшись на грядущем, юниты проверяли системы и ждали последнего приказа.

Приказ Первого-R ударил по общим частотам с той стороны плато, где в кровавом отсвете Границы возвышался флагман Третьей структуры:

— Сводный состав, подъем после подтверждения маршрута. Дистанцию держать по внешней схеме. Полевой пакет сопровождается до земной технической базы Проекта C.O.R.E.

— Принято, — сухо отозвался Пятьдесят первый.

Двигатели полетных модулей начали оживать один за другим, оглашая каменистое плато низким, вибрирующим рокотом. Воздух у самой земли мелко задрожал. Сухая серая пыль поднялась плотным слоем и потянулась шлейфом по грунту, когда первые машины тяжело оторвались от посадочной площадки.

Девяносто первый-I поднял свой челнок среди первых.

— Если этот проклятый склон жаждет попрощаться, пусть делает это быстро, — хмуро бросил он.

— Канал общий. Оставь свои жалобы при себе, — прагматично напомнил Семнадцатый.

— Знаю я! — огрызнулся Девяносто первый. — Пусть этот чертов склон тоже слышит, что я о нем думаю!

Больше никто не проронил ни звука. Эфир утонул в глухом, парализующем безмолвии.

Модули уходили ввысь по очереди, собираясь в строгий клин над скалистым хребтом. Далеко внизу оставалась посадочная площадка, старое ограждение, поглощенный мраком зев и та незримая для простого глаза багровая граница, которую голографическая карта продолжала намертво держать где-то за их спинами.

Медицинский комплекс восстановительной биостабилизации больше не являлся точкой миссии. Отныне он был изолированным объектом. И это клеймо теперь неотступно следовало за ними.

В общем канале не прозвучало ни единого слова о мертвой панели и включенных экранах. Никто не обмолвился о педантично законсервированной комнате или о том, почему R:S оборвали зачистку раньше срока. Приказ Первого-R о неразглашении висел над сводным составом дамокловым мечом. От этого каждый новый метр высоты приносил не облегчение от спасения, а лишь переносил груз невысказанного ужаса в другое место.

Двадцать первый отрешенно глядел вперед сквозь тонированное стекло кабины. Обычно в столь долгой паузе он уже находил бы повод для пространных рассуждений. Но сейчас в его взоре отражалась лишь темная линия горизонта, редкие огни идущих впереди транспортов да собственное бледное лицо, наложенное на ночную пустоту.

Двадцать третий вышел на его закрытую частоту далеко не сразу.

— Думаешь о панели? — тихо спросил напарник.

— Никак нет, — ответил Двадцать первый после долгой паузы. — Помышляю лишь о том, как бы всеми силами убрать эти мысли. Я сейчас упорно визуализирую в голове бескрайнее поле цветущих фрезий, да лазурную реку с деревянным мостиком. Эх, красота…

Двадцать третий ничего не ответил. И в сложившихся обстоятельствах эта спасительная несуразица оказалась единственно правильным решением.

Спустя пятнадцать минут полета земная техническая база «Проекта» С.O.R.E проступила впереди низкой темной линией, искусно вписанной меж горных хребтов. Она не бросалась в глаза, но приблизиться к ней случайным образом было физически невозможно. Несколько монолитных корпусов глухо вдавались в рельеф, защитные барьеры тянулись вдоль периметра холодными, безупречными линиями, а посадочная зона раскрыла свои створы лишь после многоступенчатого подтверждения допусков.

21:45

Первым на посадочные плиты опустился корабль Recon Sentinel. За ним, выдерживая строгую дистанцию, приземлились модули сводного состава.

На освещенной площадке их уже дожидались безликие сотрудники «Проекта».

Без лишней суеты.

Без единого вопроса.

С открытыми каналами приема и переносными терминалами у внешней ограничительной линии.

Когда кабина Двенадцатого-А с шипением раскрылась, аналитик не спешил покидать кресло. На интерфейсной панели перед ним всё еще мерцала последняя строка пройденного маршрута:

Медицинский комплекс — Закрытый пакет — База С.O.R.E.

Три сухие точки. И ни единого объяснения между ними.

— Двенадцатый-A, — окликнул его Пятьдесят первый по внутренней связи.

. …... . . .

— Иду.

Аналитик погасил панель и грузно спустился на матовое покрытие ангара.

Здесь царила стерильная, абсолютная чистота, без единой энтропии. Атмосфера отдавала тем же машинным холодом, что и в цитаделях N.O.V.A, однако контраст в приеме был колоссальным. Если во время H.A.D.E.S — их первого визита ко Второй структуре персонал бросал на отряд косые, параноидальные взгляды и возводил запретные линии, то база C.O.R.E встретила их тотальным, ледяным безразличием. Местные техники даже не поворачивали голов, функционируя как единый часовой механизм, в котором прибывший отряд был лишь незначительной, проходящей шестеренкой.

Здесь было тихо, несмотря на промышленный гул. Впрочем, после таинственной тишины в медицинских коридорах, любая тишина теперь казалась им предвестником беды.

Первый-R остановился у внутренних гермодверей вместе с Пятым и Четвертым. Одиннадцатый-R бережно, словно величайшую святыню, сжимал закрытый контейнер. Второй-R, подойдя к одному из сотрудников С.O.R.E, инициировал передачу части зашифрованного маршрута и убрал руку от терминала только после того, как система выдала зеленый импульс подтверждения.

Полевой пакет был принят мгновенно.

И сводный состав двинулся следом.

Массивные створы внутреннего шлюза разошлись ровно настолько, чтобы пропустить отряд по рядам. За ними открылся светлый, бесконечный технический коридор с холодными линиями подсветки вдоль стен и пола. Настолько яркий, что резал глаза.

Девяносто первый, с трудом волоча ноги от усталости, поравнялся с Двадцать первым и тихо, обреченно пробормотал:

— Если там, внутри, мне снова поручат обслуживать полетные модули... я клянусь, я добровольно уйду в спящий режим.

— Ха, а вот и не успеешь, — без тени улыбки отозвался Двадцать первый. — Тебя просто назначат за них ответственным.

Девяносто первый остановился на мгновение. Пожевал губами, пытаясь найти достойный ответ, но затем молча, ссутулившись, побрел дальше. Даже у него иссякли силы на пререкания.

Сводный состав медленно втягивался в нутро базы следом за безликими спинами Recon: Sentinel.

Далеко позади, за сомкнутыми створами посадочной зоны, остался укрытый тьмой склон и кровавая отметка Комплекса, во чреве коего неведомая система вновь погрузилась в свое голодное ожидание.

А впереди их ждал тот самый сокрытый отчет. Отчет, который элита Третьей структуры предпочла не озвучивать возле мертвых, но всё еще слушающих стен.