— По... ща... ди... те...

Я выдавил это изо всех оставшихся сил.

Губы потрескались и так чудовищно распухли, что звуки едва складывались в слова, но я отчаянно цеплялся за жизнь. И, истово молясь, чтобы мой посыл был понят правильно, уставился на него полными слез глазами.

— Кажется, он молит о пощаде, — холодно заметил Хван Син.

Видел ли он когда-нибудь людей, избитых Владыкой Сапэчхона? Да сотни раз, изо дня в день. В последнее время такое случалось чуть реже, но все, кого прикладывал Чжинму, лепетали примерно одно и то же. К тому же разве обладал кто-либо слухом более тонким, чем у Хван Сина? Даже если бы звук походил на копошение муравья, разобрать невнятное мычание для него не составило бы ни малейшего труда.

Чжинму тихо усмехнулся в ответ на толкование подчиненного и опустился на корточки перед Ун Ёном, распластавшимся по полу, словно выбитый пыльный коврик.

— Кто это тебя так разделал?

Ун Ён с превеликим трудом прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

— Больно, да?

«...»

— И все же валяться вот так негоже. Пусть с виду я суров, но в глубине души полон к тебе искреннего сочувствия... Разве нет?

— Ч-что?..

Он хочет сказать, чтобы я встал? Но в нынешнем состоянии даже движение век давалось с нечеловеческим усилием.

— Похоже, человеческой речи ты совсем не понимаешь. Придется помочь тебе сосредоточиться...

Чжинму плавно шевельнул ладонью — и свершилось сущее чудо.

Бах! Па-па-пам!

Неведомая доселе мощь, порожденная животным страхом быть забитым насмерть, мгновенно вздернула тело Ун Ёна на ноги.

Шлеп! Хлоп!

Он застыл в безупречной стойке: ноги строго на ширине плеч, корпус идеально выпрямлен.

Предоставив телу двигаться самому по себе, Ун Ён ошеломленно подумал:

«Как и ожидалось... Человеческий потенциал поистине безграничен».

Еще мгновение назад казалось, что он вот-вот отдаст концы от невыносимой боли. После того как по нему прошлись столь беспощадно, ныл буквально каждый волосок на теле. Однако глубокий, пронзительный взгляд Чжинму подействовал лучше любого небесного эликсира: все нервы взвыли в едином порыве.

Ни в коем случае нельзя пропадать из его поля зрения.

Ни в коем случае нельзя действовать ему на нервы.

Если прилетит еще хоть раз — это верная смерть.

— Вот видишь, можешь ведь, когда захочешь.

— Ш-што... ш-штошно! — попытался отчеканить Ун Ён, но дикция все еще хромала, и перевод вновь оставался за Хван Сином.

— Ну а теперь, раз уж ты готов к цивилизованной беседе...

«...»

— Не присесть ли нам?

Чжинму небрежно отбросил обглоданную кость в сторону и опустился на деревянный стул.

«Присесть?! Да ты издеваешься, ублюдок?!»

Он и стоял-то на честном слове. Было стойкое ощущение, что стоит лишь согнуть колени, как он рассыплется на куски прямо на пол.

— ...Ты садиться собираешься?

— Д-да-а-а!

Леденящий душу тон Чжинму вновь пробудил в человеке скрытые резервы.

Не успело эхо стихнуть, как Ун Ён уже сидел на табурете подле Чжинму. Колени строго под прямым углом, спина прямая, как струна, подбородок подобран, руки вытянуты вдоль бедер, ладони сложены на коленях. Любой ученый муж прошлого восстал бы из гроба, чтобы поаплодировать столь безупречной учтивости.

— Ну чего ты так напрягся? Выпей чарку, отведай мяса. Кабанчик прожарился отменно.

«...»

Чжинму протянул свою чашу, и Хван Син тут же наполнил ее до краев.

— Я ведь человек простой, за пустые церемонии не держусь.

«...»

Ун Ён мысленно скрипнул зубами. Говорит так, будто не он пару мгновений назад собирался прибить его на месте только за то, что тот моргнул вместо ответа!

— Расслабься. Такая зажатость совершенно не вяжется со здешним покоем и уютом. Не находишь?

— Х-ха... Ха-ха-ха... Кхм...

Ун Ён попытался ответить на улыбку Чжинму как можно доброжелательнее, растянув разбитое в кровь лицо в подобострастном оскале.

«Расслабиться?! В такой обстановке?! Ты за спину себе вообще смотрел? У тебя глаз на затылке нет?!»

Вжик. Вжик.

Затылок буквально пылал: проклятый Хван Син, Со Дон Бо и Гакчхуль буравили его такими взглядами, словно собирались сожрать живьем. Звук разделочного ножа, мерно пластующего мясо, отзывался фантомной болью в собственных ребрах.

И что он там нес про покой и уют?

Здесь было тихо лишь потому, что все боялись дохнуть лишний раз, а покой витал такой, от которого любой живой человек рисковал перешагнуть порог загробного мира, стоило лишь сомкнуть веки!

— Так, значит, говоришь, ничего не помнишь?

Услышав этот небрежный вопрос и поймав на себе косой взгляд даоса, Ун Ён покрылся гусиной кожей, а волоски на затылке встали дыбом.

— Хм-м, неужели удар оказался недостаточно сильным? Насколько я погляжу, с головой у тебя полный порядок.

«...?!»

Чжинму протянул руку, задумчиво покачивая головой:

— Внутренних кровоизлияний тоже не видать. Да и играешь ты препаршиво. Как ни крути, нагло врешь... Что ж с тобой делать...

«...!»

Не поворачивая головы, Ун Ён скосил глаза до предела и увидел, как Гакчхуль услужливо поднимает с пола увесистую кость.

— Только что! Чудо, я только что все вспомнил! Ох, память вернулась! Даже день своего рождения помню так отчетливо, будто это было вчера! Какое поразительное совпадение!

«...»

Когда рука Чжинму вернулась на стол при вести о чудесном исцелении от беспамятства, Ун Ён судорожно перевел дух.

«С ума сойти! От ужаса даже язык слушаться начал, дикция вернулась!»

— Вот и славно. Я искренне рад.

— Все благодаря поразительному эффекту шоковой терапии высокочтимого сасукчжо!

— Хе-хе, умеешь быть благодарным. Похвально, весьма похвально.

— Вы мне льстите.

— Так ты, говоришь, из Юньнани?

— А?..

— Или нет?

Стоило Чжинму распахнуть глаза чуть шире, как Ун Ён едва не задохнулся от накатившей паники.

«Проклятье...»

В любой нормальной истории кризис должен сменяться развязкой. Почему же здесь за каждым вопросом следовал лишь новый смертельный кризис?!

Но что будет, если выложить правду?

Признаться, что он никакой не деревенский увалень из уезда Имэнь, а бастард правителя Великого Дворца, явившийся на Удан с мыслями о мести?

Живым его отсюда точно не выпустят.

Значит, говорить правду нельзя ни под каким соусом. Он ведь только-только получил основы Искусства Разума Двух Начал! Нельзя потерять все здесь и сейчас. Он еще даже краешком глаза не заглянул в свое блестящее будущее, так неужели придется лечь костьми в этой глуши?

«Надо держаться. Держись до последнего... Кто знает, может, удастся вывернуться...»

Неизвестно, сколько именно знал этот монстр, но стоять нужно насмерть.

— Все верно. Я родился в Юньнани, в уезде Имэнь.

— О как? Правда?

— Истинная правда!

— Хм-м. И зовут тебя Яюльсон?

— ...Да!

— Хе-хе-хе.

«...»

— Ладно, допустим, я тебе верю. Но скажи на милость, откуда у тебя Ци Темного Дракона?

— Что?..

— Ты ведь овладел Мукрёнги? Или станешь отпираться?

— Все так...

Этого отрицать не имело смысла — он сам раскрыл свои карты в бою. Попытка уйти в несознанку лишь породила бы лишние подозрения.

— Вот и чудно. Только вот занятно получается: каким это ветром парень по имени Яюльсон, всю жизнь безвылазно сидевший в Юньнани, сумел выучить наследие Темного Дракона, оставленное в ущелье Кымрёнхёп на горе Хвасан?

— Это... дело в том, что...

Мысли в голове Ун Ёна завертелись с бешеной скоростью. Никогда в жизни он так отчаянно не шевелил мозгами.

— Я... нашел свиток.

— Где? В ущелье Кымрёнхёп? Постой-ка, я слышал, что пещера Мукрён-дон опустела лет пять назад. Допустим, ты наткнулся на нее как раз пять лет назад...

«...»

— Выходит, ты подобрал свиток Темного Дракона, скрывался где-то пять лет, а затем объявился и вступил в орден Удан?

«...»

— Складно звонишь, а?

Воздух в груди Ун Ёна перехватило. Он изо всех сил пытался выстроить связную ложь, но ловушка захлопнулась раньше, чем он успел открыть рот.

— Предупреждаю сразу: не пытайся сочинять сказки о том, как ты пять лет сидел сычом в пещере ради постижения техники, а потом вышел в свет. Меня от таких баек тошнит. К тому же весточка уже отправлена: и нищие из Кэбана, и соглядатаи Саквольчхон, и ищейки Хаомун уже роют носом землю по всей Юньнани. Они вывернут твое прошлое наизнанку.

«...!»

Чем шире ухмылялся Чжинму, обнажая ровные зубы, тем сильнее холодело внутри у Ун Ёна.

Ему и в страшном сне не могло присниться, что этот зловещий даос уже запустил проверку его подноготной. До чего же дотошный и коварный тип!..

К счастью, его легенда была выстроена на совесть: под именем Яюльсона он действительно прожил в Юньнани без малого двадцать лет. Даже если три крупнейшие шпионские сети Поднебесной объединят усилия, они ни за что не свяжут его с Великим Дворцом.

Беда заключалась в другом: как объяснить, каким образом затворник из далекой Юньнани внезапно оказался на горе Хвасан и залез в пещеру Мукрён-дон? Пещера ведь не деревенский колодец за околицей, на нее случайно во время вечерней прогулки не наткнешься...

Ничего не поделаешь. Временные рамки очерчены четко, придется импровизировать на основе полуправды.

— ...Я подобрал его.

«...»

Повисла гробовая тишина.

— Подобрал?

— Да!

— В Юньнани?

— Именно так!

«...»

Чжинму подпер подбородок кулаком и смерил юношу долгим, нечитаемым взглядом.

«Подобрал... И ты всерьез думаешь, что я поведусь на эту чушь?»

— Хм-м-м...

Стоило Чжинму слегка наклонить голову набок, как Ун Ён поспешно отвел глаза. Сначала изображал потерю памяти, теперь дрожит как осиновый лист от малейшего подозрения...

«Новый ученик Удана, Ун Ён...»

Впервые увидев его, Чжинму испытал неподдельное любопытство: парень нес в себе чистую Ци Темного Дракона. Пусть Чжинму и гонял его потехи ради, за минувшие дни подтвердились как минимум две вещи: у мальчишки был незаурядный талант и несгибаемое упорство.

Искусство Хаоса Темного Дракона — техника с червоточиной. Найти истинную связь с ней тяжело, а поскольку первоисточник принадлежит другому, малейшая алчность легко ввергает практика в пучину демонической природы.

К счастью, нутро у парня оказалось неплохим. Пусть даже он играл на публику, он умел замечать чужую беду и помогал слабым; а главное — ни один из разбойников, с которыми он схватился, не погиб. При необходимости его вполне можно было обучить как следует. В конце концов, их свела сама судьба.

Вот только его прошлое по-прежнему вызывало массу вопросов.

— Ладно. Тогда изволь в подробностях рассказать, где и как ты его подобрал.

— Э-э... ну...

— Что «ну»?

— Дело было так...

Когда Ун Ён запнулся, Чжинму беззвучно осклабился и протянул руку.

Хлоп!

Брошенная ранее кость сама собой взмыла в воздух и легла точно ему в ладонь. Техника Бесформенного Захвата Хогонсопсу была чертовски удобна в таких делах: даже вставать с места не требовалось.

— Я слушаю! — поспешно зачастил Ун Ён. — Когда я жил в Юньнани...

Ун Ён принялся с жаром расписывать историю обретения техники, а Чжинму молча внимал.

Если верить его словам, Яюльсон, мирно проживавший в уезде Имэнь провинции Юньнань, однажды наткнулся на тяжелораненого старика. Тот вскоре испустил дух, и юноша, разбирая пожитки покойного перед погребением, обнаружил в кармане потрепанную рукопись. Он начал читать ее в надежде найти хоть какую-то зацепку о семье умершего...

Так к нему и попали наставления по Искусству Хаоса Темного Дракона. Поразительно, но техника легла на его меридианы как влитая. Поначалу, испугавшись ее свойства высасывать человеческую Ци, он стал заменять ее жизненной силой диких зверей — так и достиг нынешнего уровня. В процессе он, правда, ненароком прикончил нескольких тварей.

Сказка вышла на редкость правдоподобной: в ней присутствовали и логика, и мораль.

Вот только сомнения Чжинму никуда не делись. Боевая выучка, которую демонстрировал Ун Ён, не имела ничего общего с Юньнанью. В каждом его движении сквозило фундаментальное мастерство великого клана, передаваемое из поколения в поколение. Чжинму повидал на своем веку достаточно, чтобы безошибочно отличать грубые южные стили от рафинированного искусства знати. Деревенские боевые техники Юньнани не отличались подобной отточенной чистотой.

Впрочем... пути судьбы неисповедимы. Связи между регионами существовали всегда, и никто не запрещал предкам этого парня привезти трактаты из Центральных Равнин.

В любом случае его прошлое проверят разведчики трех организаций. Достаточно будет сопоставить их отчеты с этой складной историей.

Куда важнее было другое: старик, который, по словам юнца, переписал наставления в свиток... Кто он такой? Если у него на руках оказался список техники, он определенно побывал в ущелье Кымрёнхёп.

— Ц-ц-ц, и как только эти хвасановцы следят за своими владениями? Позволили какому-то проходимцу умыкнуть столь опасную вещь...

Чжинму нахмурился, задумчиво потер подбородок и зычно скомандовал:

— Эй! Живо сюда!

— А? Слушаю!

— На Хвасан... впрочем, нет.

— Что прикажете?

«И чего ради я должен дергать занятых людей по пустякам? — подумал Чжинму. — Хочешь, чтобы дело было сделано как надо, сделай его сам. Личная проверка куда надежнее».

Да и спускать секте Хвасан столь вопиющую халатность по отношению к пещере Мукрён-дон он не собирался. Не то чтобы он собирался их казнить, но как следует проучить этих растяп точно стоило.

Чжинму неспешно поднялся со стула и бросил Хван Сину и остальным:

— Бездельники.

— Слушаем, Владыка!

— Давненько я не прогуливался по белу свету.

— Э-э... да.

— Собирайте манатки, паршивцы. Мы идем на Хвасан.

«...»

«На Хвасан?! Вот так с бухты-барахты?!»

Хван Син и парни ошеломленно воззрились на добротный деревянный дом, который они только что возвели в поте лица своего на горе Сохвасан.

Да, подобные заскоки случались у их господина сплошь и рядом. Но неужели нельзя было хотя бы переночевать в новом жилище?! Оценить количество комнат, удобство кухни, мягкость постели? Они ведь, черт возьми, специально репетировали торжественную встречу с криками «Пара-па-па-пам!», чтобы встретить его у порога! Они даже нарвали в лесу ярких цветов, чтобы комнаты не казались унылыми!..

Но, как и всегда, перечить Чжинму не посмел никто. Троица молча принялась собирать вещи, мысленно изрыгая такие заковыристые проклятия, каких не слыхивали даже в столичных трущобах.

Тем временем Чжинму пристально посмотрел на оцепеневшего Ун Ёна:

— На этот раз я тебе поверю. Но заруби себе на носу: если хоть единое слово окажется ложью... ты труп. Усек?

«...»

Ун Ён мелко задрожал от могильного холода, сокрытого за этой приветливой интонацией и нарисованной улыбкой.