Треск. Потрескивание.

Полночь.

Посреди поляны, аккуратно расчищенной среди леса, где деревья были срублены под самый корень, весело потрескивал костер.

Рядом с огнем стоял массивный стол, сколоченный из широкого спила ствола, и четыре стула из деревянных колод поменьше.

Вжик. Скрип. Стук.

Неподалеку от костра Хван Син и двое его спутников ловкими, привычными движениями возводили добротную хижину.

Шелест.

Даже при беглом взгляде было видно, насколько крепким и надежным получалось жилище; деревянная дверь, которую то и дело открывали для проверки, встала в проем без малейшего зазора.

Любой путешественник, привыкший к скитаниям по рекам и озерам Чжунъюаня, наверняка прослезился бы от умиления при виде такой картины.

Этот лагерь выглядел столь органично, словно стоял здесь испокон веков. Безмятежная тишина, безупречная гармония с окружающим горным пейзажем…

И все это родилось лишь по одной прихоти Чжинму.

Чего стоили одни только его аппетиты!

За это короткое время подручные успели сбегать в предгорную деревню, раздобыть два кувшина отменного вина, а заодно выследить и изловить упитанное семейство диких кабанов, неосторожно бродившее по округе.

Именно голова вожака этого кабаньего семейства сейчас аппетитно шкворчала над костром, возле которого вальяжно расположился их повелитель.

Бедный вепрь…

Если бы эти изверги не заявились сюда, он мог бы прожить еще десяток-другой лет в холе и сытости, заботясь о своем потомстве.

Стук.

Гакчхуль, вбивавший последний клин в дверную раму, озадаченно склонил голову набок и поднял взгляд на Хван Сина и Со Дон Бо, заканчивавших плести крышу из веток.

— Слушайте, братья…

— Чего тебе?

— А зачем нам вообще строить дом с нуля, если можно было просто занять готовую крепость?

— …

— Она же вон там, на соседней вершине.

Хван Син и Со Дон Бо одновременно замерли, перестав работать руками.

Мансанчхэ.

Крепкая, основательная бандитская усадьба на соседнем утесе, способная выдержать любые бури и ливни…

— …

— …

Они медленно перевели взгляды на Чжинму, который в этот момент сладко зевнул у костра.

— Ты… о чем это вообще?

— Да так, ни о чем…

— Вот именно, показалось…

Единодушное решение было принято мгновенно: даже под страхом смерти они ни за что не спросят об этом своего господина!

И вовсе не потому, что боялись побоев или переломанных костей. Просто никому из них не хотелось признавать, что весь их каторжный труд последних часов был абсолютно бессмысленным.

Но мысль у всех троих была одна и та же:

«Чертов тиран…»

— Закончили? — словно почуяв их взгляды, Чжинму с пугающей чуткостью повернул голову в их сторону.

Хван Син тут же натянул самую подобострастную улыбку и замахал руками:

— Да, Владыка! Заканчиваем!

— Что вы там так долго копаетесь?

— Осталось только забор поставить, Владыка, и все будет готово!

— Забор?

— Так точно!

— На кой черт вы тратите время на эту бесполезную ерунду?

— …

У Хван Сина от такого заявления задергался глаз.

«Ты что, старый пес, за пять лет странствий совсем рассудком тронулся?! Или у тебя память как у карася?! Память отшибло напрочь?!»

Ведь он сам полчаса назад заявил:

«Эх, хорошо бы здесь заборчик поставить, как в ските Чхунхоам, красиво же будет, а?»

И ради этой прихоти они носились по горам, используя свои хваленые техники легкости Хаомун, и охапками драли орешник и кустарник!

А теперь — «бесполезная ерунда»?!

Хван Син и его товарищи с закипающей яростью уставились на Чжинму, но тот лишь небрежно махнул рукой:

— Бросайте все и спускайтесь. Мясо пора есть. Пересушите — вкусно не будет.

При взгляде на сочную тушу кабана, истекающую жиром над углями, глаза Чжинму довольно блеснули.

— Слушаемся, Владыка!

— Уже идем!

— И правда, какой еще забор! Этот лес — лучший забор на свете!

Хван Син и его собратья по несчастью кубарем скатились к костру, сияя самыми преданными улыбками, на которые только были способны.

И вовсе не из страха перед господином.

Просто нельзя было позволить мясу сгореть. Горелое мясо вредно для желудка… так ведь?

Собравшись у огня, троица привычно распределила обязанности, отточенные за долгие годы службы.

Гакчхуль наполнял чашу Чжинму, едва та успевала опустеть, и подбрасывал сучья в огонь, стоило пламени хоть немного пригаснуть.

Зажаркой и приправами заведовал Хван Син.

Делал ли он это из уважения к статусу «старшего брата»? Или питал страсть к кулинарии с пеленок?

Вовсе нет.

Просто Чжинму был слишком привередлив в еде: разделывать тушу доверяли Гакчхулю с его навыками владения посохом Тагубонбоп, мариновать и жарить — Хван Сину, а нарезать тонкими ломтиками — Со Дон Бо, мастерски владевшему клинком школы Салмак.

Вчетвером они наслаждались долгожданным пиршеством.

С каждой новой чашей хмель разливался по жилам, но в кои-то веки это было мирное, спокойное время, когда не нужно было ежесекундно ожидать нападения.

Щеки раскраснелись, раздавался негромкий смех.

Но в какой-то момент разговоры стихли. Все завороженно уставились в огонь.

Было ли дело в магии пламени?

Глядя на ленивые всполохи и слушая треск сучьев, мысли невольно уплывали вдаль, порождая странную задумчивость.

— Давно у нас не было… таких спокойных дней, — нарушил молчание Хван Син.

— Твоя правда, — кивнул Чжинму.

Последние пять лет прошли в бесконечных разъездах и поисках пути к высшему вознесению.

— Кстати, Владыка…

— М?

— Почему вы так заинтересовались этим парнем? Только из-за того, что он владеет Ци Тёмного Дракона?

Набравшись смелости благодаря выпитому вину, Хван Син кивнул в сторону от костра.

Там, смирно сложив руки на животе, лежал Ун Ён. Он не подавал признаков жизни вот уже полдня после того, как его приложили костяной дубиной по затылку.

— Ну… Скажем так, у меня возникли сомнения.

— Сомнения?

— Если он изучил Ци Тёмного Дракона, то мог сделать это только в ущелье Кымрёнхёп на горе Хвасан, верно?

— Скорее всего.

— Но ведь то место давно уничтожено.

— Хм… Верно. Орден Хвасан сравнял ту пещеру с землей.

— Вот именно. Как говорил старик Бесследный Нищий, они даже списков с тех техник снять не позволили.

При этих негромких словах Чжинму Хван Син, Гакчхуль и Со Дон Бо согласно закивали.

Действительно, дело было нечисто.

Пещера Мукрён-дон в ущелье Кымрёнхёп просуществовала всего два года с того момента, как Чжинму впервые наткнулся на нее, и до того, как даосы Хвасана окончательно запечатали и разрушили грот.

Это случилось еще до ухода Чжинму на покой — значит, пещера исчезла добрых пять лет назад. Мечники Сливового Цвета денно и нощно охраняли ущелье, чтобы никто не проник внутрь.

Пробраться туда незамеченным было практически невозможно.

— До прихода в Удан он жил исключительно в Юньнани… Так когда же он успел побывать в Кымрёнхёпе?.. — нахмурился Со Дон Бо, вспоминая результаты своего расследования.

Вспомнилось и то, как во время послушничества в Зале Вонхва этот сопляк вечно ходил с недовольной миной и распускал слухи о своих похождениях на юге.

— Хм, парень определенно темнит.

— Воистину, Владыка прозорлив! Мы бы до такого в жизни не додумались…

— Как и ожидалось от господина…

Хван Син и его товарищи подобострастно закивали, глядя на Чжинму со смесью искреннего восхищения и привычной лести.

Затем Хван Син снова подал голос:

— Но, Владыка…

— Чего еще?

— Можно еще один вопрос?

— Валяй.

— Зачем было нанимать его для охраны груза и устраивать всю эту комедию? Если вас снедало любопытство, разве нельзя было разобраться с ним прямо на горе Удан?

— Как? Подойти, спросить, кто он такой, и начать махать кулаками у всех на виду?

— …

«Ну да! — мысленно возопил Хван Син. — Именно так ты обычно и поступаешь!»

— Так дела не делаются. Кто я, по-вашему?

— …?

Чжинму цокнул языком, глядя на огромные знаки вопроса, буквально повисшие над головами троицы:

— Идиоты. Я теперь владыка Дворца Орён. У меня есть статус, репутация, положение в обществе! Как я могу взять новоиспеченного послушника и избить его как собаку прямо в ордене во время допроса?

— Ну да… репутация… — протянул Хван Син.

С каких это пор человека, который никогда в грош не ставил приличия, вдруг начала волновать репутация?

К тому же, что вообще такое Дворец Орён? Его в ордене открыто зовут «Обителью побоев», а фраза «воспитание через тумаки» — едва ли не официальный девиз этого места! Кого бы он там ни избил, на его репутации это бы никак не сказалось.

Впрочем, вслух этого никто не произнес.

— Сами подумайте. Этот парень изучил Ци Тёмного Дракона. Пусть обстоятельства сомнительны, но технически он мне вроде младшего боевого брата или племянника.

— Ну… если посмотреть с этой стороны…

— Разумеется, он должен был покинуть гору вслед за своим старшим наставником. Мне не нравилось, что при чистой даосской основе от него разит зловещей демонической аурой.

— А-а… Хм.

Несмотря на подробные объяснения, на лице Хван Сина все еще читалось сомнение.

— И все же…

— Да что ты привязался?

— Прошу прощения, Владыка.

— Ну, говори уже.

— Мне просто любопытно: зачем было утруждать себя всеми этими сложностями, если вы уже отошли от мирских дел? Поручили бы это нам, и мы бы вывернули его прошлое наизнанку без лишней суеты…

— …

Заметив, как брови Чжинму угрожающе сдвинулись к переносице, сообразительный Гакчхуль поспешил вмешаться:

— Брат Хван, ну как можно быть таким недогадливым?! Неужели ты не способен постичь великий замысел нашего Владыки?

— …

С точки зрения Гакчхуля, Чжинму сейчас был недоволен ровно на сто процентов. А в таком состоянии он был опасен.

Кем был их господин? Человеком, который делал исключительно то, что ему заблагорассудится. Все твердили о нем как о спасителе Поднебесной, но они-то знали правду: этот монстр был стихийным бедствием, созданным Небесами по ошибке.

И чего такой человек терпеть не мог больше всего? Когда подвергали сомнению его волю — то есть именно то, чем сейчас занимался Хван Син.

Опасаясь, как бы Хван Син снова не огреб по шее и не утянул за собой остальных, Гакчхуль выпалил первое, что пришло на ум:

— Это была проверка характера! Испытание наставника!

— Проверка… чего?

— Сам подумай! Какими качествами должен обладать истинный даос?

— …?

— Любовью к простым людям!

— О-о!

— Праведным сердцем, не способным мириться с несправедливостью!

— Ах!

Глаза Хван Сина и Со Дон Бо расширились, и они с благоговейным вздохом закивали.

Разве их Владыка не презирал тех, кто использовал силу ради притеснения слабых?

Воодушевленный произведенным эффектом, Гакчхуль гордо расправил плечи:

— И это еще не все! Вы видели тех разбойников из Мансанчхэ, которые снова взялись за старое?

— …

— Господин преподал и им урок праведности!

— О-о-о…

Хван Син и Со Дон Бо закивали с таким видом, словно только что обрели высшее просветление.

Они ведь видели своими глазами, как разбойники в панике собирали пожитки, клянясь, что больше никогда в жизни не выйдут на большую дорогу!

— Убить двух зайцев одним выстрелом! Одним махом по двум зайцам! — нес чушь Гакчхуль.

— Вот оно что… А я-то, дурак, не понял… — лицо Хван Сина озарилось искренним облегчением. — Простите меня, Владыка! Я не сумел постичь глубину ваших намерений… Наверное, женское платье слишком сильно ударило мне в голову.

— …

Чжинму смотрел на кающегося подчиненного абсолютно пустым взглядом.

«Чего это их так разобрало после выпивки и мяса? Какая к черту любовь к людям? Какая праведность? Какое еще наставление на путь истинный? Сколько же дерьма они способны напридумывать на ровном месте?..»

На самом деле Чжинму просто решил развлечься старым проверенным способом.

А фальшивое охранное задание он организовал лишь потому, что Дан Се Рён и подкупленный ею учитель Мён Чжин окончательно достали его своими матримониальными планами.

Чжинму ума приложить не мог, как этой девице удалось так окрутить старика Мён Чжина, но при каждой встрече наставник начинал нудеть: «Десять заповедей больше над тобой не властны, сынок, пора жениться!»

Какая еще свадьба человеку, чья цель — вознестись на Небеса и занять там высший трон?!

Вот он и сбежал на гору Сохвасан, лишь бы оказаться подальше от обоих.

А то, что он стравил Ун Ёна с разбойниками и заставил Хван Сина нарядиться девицей… Да просто ради забавы!

Разве не приятно добавить немного перчинки в скучную жизнь? Вроде тех специй, которыми Хван Син посыпал жареную кабанятину.

Пять лет безделья в четырех стенах свели бы с ума кого угодно, вот он и решил слегка размяться.

А когда выяснилось, что на горе еще и шайка разбойников ошивается… грех было не воспользоваться случаем.

— Кхм… Глупцы. Было бы славно, если бы вы почаще понимали мой глубокий замысел.

— О-о-о!

— Воистину!

— Владыка…

Все трое благоговейно воззрились на Чжинму, который поднялся на ноги и с видом познавшего дао мудреца устремил взор к далеким горным вершинам. Казалось, подчиненные вот-вот расплачутся от умиления.

— Ха-ха-ха, бездельники…

Чжинму с довольной усмешкой покачал головой, но тут его взгляд скользнул в сторону…

«…»

Там лежал Ун Ён.

И в памяти Чжинму мгновенно всплыли слова, которые этот сопляк выкрикнул полдня назад:

«Сдохни, сукин сын!»

Благостное выражение лица «просветленного мудреца» мгновенно сползло с физиономии Чжинму, сменившись хищным оскалом кровожадного маньяка, только что отправившего на тот свет десяток душ.

«Ах да… Кажется, перед тем как отключиться, этот щенок вякнул что-то очень дерзкое?»