— Хнык… хнык… хлюп…

Сидя на корточках в пыльном углу за задней пристройкой скита Чхунхоам, Яюльсон вгрызался в отварную куриную ножку, лежавшую в щербатой миске, и жалобно всхлипывал.

— Кха… горячо… Ы-ы-ы-х…

То ли горячий бульон обжег разбитые в кровь губы, то ли раны во рту не давали покоя, но жевать было настолько больно, что мясо приходилось заглатывать едва ли не целиком.

— Тварь… бешеная сука… чтоб ты сдохла… Хнык.

Он поставил перед собой великую цель — взойти на вершину мира боевых искусств, тайно внедрился в Удан под чужим именем…

И к чему все пришло?

Его едва не забили до смерти прямо на глазах у всех.

Овощи летели с силой и точностью метательных снарядов, превращаясь в кашу прямо на его переломанных ребрах и распухшей физиономии.

И за что?!

Она ведь просто баба у котла!..

Яюльсон вздрогнул всем телом и торопливо отвел взгляд.

Та самая женщина, которая еще полчаса назад выглядела как разъяренный демон из глубин Чигё, сейчас лучезарно улыбалась остальным даосам, щедро разливая вино и подкладывая на блюда сочные куски мяса.

«К счастью, она меня не замечает… Слава небесам, не смотрит сюда».

В душе он изрыгал самые черные проклятия.

Дерьмо. Он и помыслить не мог, что станет до дрожи в коленях бояться какой-то бабы.

Впрочем, простой стряпухой она явно не была. Если ее удары заставили его кости трещать от чудовищной боли, эта фурия наверняка была тайным мастером Удана.

Обида и горечь вновь захлестнули его с головой.

Как он докатился до такой жизни?

«Ты рожден для величия!»

«Величия, как же… дерьмо собачье!»

«Пусть молодому господину пока недостает внутренней мощи, но в постижении боевых истин ты не уступишь воинам, достигшим высших ступеней!»

«Проклятый Сан Пхён…»

Слова наставника Сан Пхёна, который при любой возможности рассыпался в витиеватой лести, оказались бессовестной ложью.

Постижение истин?

Какой от него толк?!

Ему элементарно не хватает банальной физической выносливости!

Энергия Темного Дракона? Пока она запечатана, она ничем не отличается от бесполезной зловонной жижи!

А те крохи Ци, которые он оставил на крайний случай, оказались намертво заблокированы проклятым дымом Сангонхяна.

Каторжные тренировки… Адский боров…

А теперь ему приходится украдкой жрать за сараем, давясь слезами вперемешку с соплями, после того как его отходила половником местная сумасшедшая.

— Гх-х-х…

Слезы, смешанные с кровью и соплями, стекали прямо в рот, придавая куриному мясу солоноватый привкус.

Но что оставалось делать?

Чтобы не сдохнуть с голоду, приходилось давиться и глотать, заглушая обиду и ярость.

Глык-глык-глык.

Осушив миску, Яюльсон утробно рыгнул, словно дракон, и припал губами к глиняной бутыли, стоявшей рядом.

То ли от дикого переутомления, то ли от непривычки, но от первого же глотка крепкого пойла горло обожгло огнем, а в голове приятно зашумело.

Да, пусть он сидит на корточках возле нужника, но какая разница?

Печати Восьми Врат пока снять нельзя, но даже в этом аду нашлась ложка меда.

Одна курица на человека. И целая бутыль отменного вина.

Краем уха он слышал, что эта традиция Дворца Орён была заложена лично патриархом Мён Чжином, ныне пребывающим в Сенате старейшин.

«Хорошие традиции надо признавать».

Какая невероятная милость!

В конце концов, что может быть лучше целой тушки отварной птицы?

И уж тем более стоило поблагодарить небеса за вино, смывающее дневную пыль и усталость. Это было единственным утешением в этой проклятой обители.

Время от времени он замечал, как даосы Удана закусывают той самой утренней травой в качестве десерта, но сейчас ему было плевать.

Голод наконец отступил, и мысли начали проясняться.

— …Ну погодите. Я этого не забуду. Я вам всем хребты переломаю.

Яюльсон с ядовитой ненавистью уставился на широкую спину Чхон У, а затем перевел взгляд на весело щебечущую женщину и тихо процедил сквозь зубы:

«После Ун Хёна и Адского Вепря эта сумасшедшая тварь станет третьей в моем Черном списке».

Ун Хёна он искромсает на мелкие куски. Свиную башку Чхон У водрузит на жертвенный стол. А эту бешеную бабу лично засунет в котел вместо овощей и сварит заживо.

Непременно!

Ур-р-р…

— …

Твою мать.

Неужели одной курицы оказалось мало?

Стоило ему напрячь зрение и уставиться на тарелки пирующих вдалеке, как ненасытный демон в желудке подал очередной сигнал.

Видимо, дневная нагрузка выжала из него слишком много соков.

«Мне нужно еще… хотя бы немного…»

— Держи. Съешь это.

— …?

Пока он жадным взглядом пожирал чужие объедки, перед ним возник силуэт, и чьи-то руки протянули ему деревянную миску, доверху наполненную куриным мясом.

— С чего… такая щедрость?..

Яюльсон, уже было протянувший руку, смутился и резко вскинул голову, не решаясь принять подношение.

Кто это?

Перед ним стоял молодой даос в темно-синем одеянии… ученик поколения «Ун».

Более того — его лицо казалось смутно знакомым.

В тот первый день, когда Ун Хён привел его во Дворец Орён, этот парень тренировался отдельно ото всех, словно держался особняком.

— Сегодня ведь счастливый день.

— Счастливый?.. Допустим. Но с какой стати вы мне помогаете?

Яюльсон подозрительно сощурился, глядя на мягкую улыбку собеседника, назвавшегося Ун Чхоном.

Разве в этом мире доброта и улыбки не таят под собой скрытый умысел?

— Кажется, тебе нужно подкрепиться.

— …

Яюльсон помедлил мгновение, но голод взял верх, и он принял миску.

Едва посуда перешла из рук в руки, Ун Чхон опустился на корточки рядом с ним и негромко спросил:

— Приходится тяжело?

— …Терпимо.

— Охотно верю. Не зря ведь послушники называют тренировки во Дворце Орён «дорогой к вознесению».

— …

Яюльсон молча кивнул, глядя на спокойное, открытое лицо юноши.

«Дорога к вознесению»… Трудно было подобрать более точное описание для пути, на котором тебя методично загоняют в могилу.

— И все же ты молодец. Это твой первый день, а ты ни разу не упал без чувств. Обычно новички теряют сознание от судорог еще на утренней перекличке.

— …Но ведь вечерней тренировки не было.

Ун Чхон покачал головой на эту угрюмую реплику:

— Вечерняя тренировка не такая тяжелая.

— Правда?

— Вечером занятиями руководит наставник Чхон Сан.

— …

— Единственное, что по-настоящему выматывает тело — это утренняя муштра под началом наставника Чхон У.

— Вот как…

Яюльсон кивнул, переваривая услышанное, и вдруг слегка склонил голову набок.

Наставник Чхон Сан. Наставник Чхон У.

В таком случае…

— Послушник Ун Чхон… вы прямой ученик наставника Чхон Сана?

— Да. Стыдно признаться, но я единственный личный ученик среди всего поколения «Ун».

— Ого…

Ун Чхон смущенно почесал затылок, а Яюльсон не смог скрыть легкого удивления.

Нынешний «Меч Удана», как говорили, унаследовал этот титул напрямую от легендарного Чжинму. И оказаться его единственным прямым преемником…

— Значит, вы постигаете боевые искусства под началом мастера Чхон Сана?

— Не совсем так. В прошлом меня лично обучал Великий наставник.

— Великий наставник?

— Да.

— …

Яюльсон озадаченно моргнул.

Его учитель — Чхон Сан, но боевым искусствам его учил некий Великий наставник? Он имеет в виду нынешнего Главу ордена?

— Ты наверняка слышал о нем. Наставник Чжинму.

— …!

Глаза Яюльсона мгновенно округлились.

Неужели этот парень?..

— У… У Ян Чжин?!

— А? Откуда ты знаешь мое мирское имя?

— …

Яюльсон похолодел, осознав свой чудовищный прокол.

Он столько раз слышал доклады Сан Пхёна о Чжинму и его ближайшем окружении, что заучил эти имена наизусть, и настоящее имя Ун Чхона сорвалось с языка совершенно рефлекторно.

«Проклятье!»

Каким подозрительным должен выглядеть нищий бродяга, едва переступивший порог обители, но знающий тайное мирское имя личного ученика высшего мастера?!

Когда Ун Чхон недоуменно склонил голову, разглядывая его с нескрываемым вопросом во взгляде, Яюльсон судорожно сглотнул.

Что делать? Как выкрутиться?!

— Удивительно… Ты ведь только вчера пришел в орден. Откуда тебе известно мое настоящее имя?..

— …

«Он подозревает. На словах удивляется, но внутри уже заподозрил неладное. Проклятье, совершить такую глупую оплошность!..»

— Ха-ха-ха! Да дело в том… я с детства мечтал изучать искусство меча и преклонялся перед великим героем Мурима, наставником Чжинму! Я… я буквально по крупицам собирал любые слухи о нем и обо всем, что с ним связано!..

— Хм-м… Вот оно что. Вполне возможно. И все же это поразительно. Других-то ладно, но мое мирское имя знают очень немногие…

— …

Видя, как Ун Чхон задумчиво поглаживает подбородок, Яюльсон почувствовал, как к горлу подкатывает удушливая волна паники.

— Ну… наставник Чжинму ведь столь знаменит…

— Это уж точно, — улыбнулся Ун Чхон. — Характер у Великого наставника, конечно, непростой, но слава о нем гремит по всей Поднебесной.

— …

«Фу-у-ух…»

Яюльсон мысленно перевел дух и украдкой отер холодный пот со лба.

Дерьмо. Нужно срочно перевести тему, пока он не наломал еще больше дров.

— А… кто эта женщина? Я сегодня едва концы не отдал.

— …

Ун Чхон проследил за направлением пальца Яюльсона, понимающе кивнул и тихо произнес:

— А-а! Ты о госпоже?

— Госпоже?..

— Да. Она живет в Чхунхоаме уже пять лет. Ее имя — Дан…

— Дан?.. А! Та самая тайная супруга наставника Чжинму?!

— А? Ого! Поразительно! Господин Яюль, а ты и впрямь всё знаешь! И про нее откуда-то проведал?

— …

«Да чтоб меня разорвало! Почему мой язык метет как помело?!»

— Именно так, — продолжал Ун Чхон. — Она нареченная супруга Великого наставника. Ну, по ее собственным словам, конечно… Но все мы почтительно зовем ее госпожой. Стоит обратиться к ней иначе, как она тут же приходит в ярость…

— …

— Обычно она проводит время либо в Сенате со старшим патриархом Мён Чжином, либо в скиту на пике Чхончжубон, где останавливается Великий наставник, когда возвращается на гору. Но сегодня в Чхунхоаме праздник, вот она и спустилась выпить с нами.

— Вот… вот как.

Яюльсон часто закивал и торопливо припал к кувшину, смачивая пересохшее горло.

— Если наша госпожа выходит из себя, утихомирить ее не под силу никому, кроме Великого наставника и старейшин Сената. Так что никогда больше не перечь ей. Понял?

— Да.

Это он уяснил на собственной шкуре.

Он смутно припоминал донесения: среди приближенных Чжинму упоминалась совершенно безумная девица из клана Тан…

Кроме того, что она была наглухо лишена рассудка, о ней почти ничего не сообщалось.

«Дерьмо, как я сразу ее не признал?!»

— И еще… я слышал, сасук Чхон У наказал тебя из-за выходки Ун Хёна?

— …

Наказал?

Его просто-напросто избили! Как бродячего пса!

— Не мне судить, но… господин Яюль, постарайся понять его. Ун Хён ведет себя так не со зла… Он просто еще слишком молод.

— …Молодость не оправдывает подлости.

Стоило зайти речи об Ун Хёне, как лицо Яюльсона помрачнело.

— Верно. Это не оправдание, но… увы, виной всему дурная привычка, укоренившаяся здесь с недавних пор.

— Дурная привычка?

— Да. Можно назвать это своеобразным обрядом посвящения.

— …

— Как ты уже успел заметить, тренировки во Дворце Орён невероятно суровы. Большинство новичков не выдерживают и дня. Самый стойкий продержался от силы десять суток. Поэтому ученики начали проверять новоприбывших заранее. Если ты сблизишься с человеком, разделишь с ним тяготы, а он сломается и уйдет — пустота в душе ранит куда больнее. Не сердись на него. Скоро вы станете добрыми товарищами.

— …Даже если так.

Объяснение Ун Чхона звучало мягко и рассудительно, смысл его слов был понятен, но стоило вспомнить утренние побои…

— И все же тебе повезло, что тренировку вел сасук Чхон У. Прежде послушников Дворца Орён наставлял сам Великий наставник. Вот тогда крики и стоны разносились по ущельям с утра до ночи.

— А-а…

Ун Чхон тепло улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.

У этого юноши была удивительно открытая, светлая улыбка. При взгляде на него на душе становилось спокойно — именно такими Яюльсон представлял истинных даосов, о которых читал в древних свитках.

Не зря этот парень стал преемником величайшего мастера.

— Держись. Если станет совсем невмоготу — приходи ко мне в любое время. Как бы ни было тяжело, не сдавайся. Я всегда поддержу тебя.

— …

— Быть может, однажды ты станешь моим младшим братом по оружию.

Лицо Яюльсона едва заметно дрогнуло. Мягкая улыбка собеседника и его теплая ладонь, ободряюще легшая на плечо, задели потаенную, глубоко запрятанную струну в его истерзанной душе.

Ребенок, брошенный собственным отцом.

Презираемый бастард, терпевший снисходительные издевательства законного брата.

Грязная кровь.

Никто и никогда в его жизни не делился с ним подобным бескорыстным теплом. Ему, выросшему на самом дне человеческого существования, это чувство было неведомо.

«Неужели… вот каково это — иметь старшего брата?»

«Этот сопляк… умеет размягчить человеку сердце».

«Ладно. Даже если я вырежу весь этот чертов орден до последнего муравья, тебя я пощажу».

— Старший брат! Вас зовет госпожа!

— А? Уже иду!

Услышав оклик подбежавшего послушника, Ун Чхон убрал руку с плеча Яюльсона и поднялся на ноги.

Яюльсон посмотрел ему вслед с невольным сожалением.

Ему не хотелось отпускать его. Хотелось еще хотя бы немного погреться в лучах этой непривычной человеческой теплоты.

Но ослушаться приказа неистовой хозяйки кухни никто бы не посмел.

Вместо того чтобы вцепиться в его рукав, Яюльсон с чувством выкрикнул:

— Наставник Ун Чхон!

— Да?

Тот обернулся на зов.

— Этот курс тренировок!.. Я обязательно пройду его до конца и стану полноправным учеником Дворца Орён! В точности как вы!

— …

Глядя на решительное лицо Яюльсона, дававшего негласную клятву, Ун Чхон слегка наклонил голову и мягко рассмеялся:

— Вот как? Искренне надеюсь на это. Сам-то я через этот ад не проходил и не знаю, каково это, но уверен — у тебя всё получится!

— …Что?

— Я ведь стал личным учеником Великого наставника задолго до того, как переступил порог Удана… Так что эта начальная подготовка обошла меня стороной.

— …

«Не проходил?..»

«Я не ослышался?!»

— В общем, старайся изо всех сил!

С теплой улыбкой помахав рукой, Ун Чхон развернулся и зашагал прочь вместе с позвавшим его послушником.

Яюльсон застыл на месте. На его губах медленно, криво расползлась ядовитая, застывшая улыбка.

«Ах ты… Сам, значит, пороху не нюхал…»

«И при этом сочувственно похлопывал меня по плечу, делая вид, что прекрасно понимает мои страдания?!»

— …

«Мелкий ублюдок…»

«Ты — номер четвертый».