— Хе-хе, от всей души поздравляю тебя со вступлением в ряды послушников нашего ордена!

— …

Яюльсон с ошарашенным видом уставился на аккуратно сложенное даосское одеяние, деревянный жетон тэгыкпхэ и гладко обструганный тренировочный меч, которые старейшина с сияющей улыбкой пододвинул к нему.

— Хе-хе, есть ли у тебя какие-то особые чаяния касательно того, каким даосом ты желаешь стать в будущем?

— Нет… Ничего особенного…

— Ну полно тебе, не скромничай! Во время вводных испытаний я внимательно наблюдал за тобой: у тебя поистине редкий, выдающийся талант! Так что ты вполне можешь позволить себе немного здоровых амбиций. Чрезмерная скромность в нашем деле не всегда идет на пользу.

— …

«Чего этот старик так лыбится без умолку? У него что, лицо сводит?»

Неужели это из-за его имени?

Этого почтенного старца звали Чжин Хо — глава Зала Вонхва и один из старейшин ордена.

Кажется, говорили, что он заведует внутренним хозяйством Удана и курирует начальную подготовку новоприбывших послушников?

Последние десять дней пролетели так стремительно, словно их сдуло весенним ветром, и имя Яюльсона уже официально красовалось в списках учеников ордена.

Быть может, дело было в том, что сейчас стояло межсезонье для набора?

Обрадованный тем, что у него появился хоть один толковый ученик, Чжин Хо лично взялся за его обучение, благодаря чему месячный курс испытаний сократился всего до десяти дней.

— Так что скажешь? Ты уже думал об этом?

— О чем именно?

— О том, куда направишь свои стопы.

— …

Яюльсон лишь растерянно моргнул. Чжин Хо, заметив его замешательство, с легким смешком хлопнул себя по лбу:

— Ах, батюшки! Поглядите на мою дырявую голову! Я ведь еще толком не объяснил тебе правила выбора дворца, вот дурень!

— …

«Выбор дворца? Это еще что такое?»

Пока Яюльсон недоуменно склонял голову набок, Чжин Хо принялся обстоятельно растолковывать:

— Ученики, поступающие в наш орден, проходят начальное обучение, после чего направляются в один из дворцов для прохождения второй ступени подготовки. Этот порядок был заведен после того, как мастер Чжинму — прежний «Меч Удана» и владыка Дворца Орён — высказал такое предложение.

— Вот как.

— Однако учти: там испытания будут куда суровее тех легких тренировок, что ты проходил под моим началом. В конце концов, у каждого дворца свои требования к ученикам.

— …

Услышав о «суровых испытаниях», Яюльсон мысленно усмехнулся.

«Суровее?.. И что же в этих даосских упражнениях может быть такого сложного? Знал бы ты, через какой ад мне пришлось пройти в этой жизни, никогда бы не молол подобной чепухи».

— Раз уж ты не до конца понимаешь, я растолкую всё по порядку.

— …

— В нашем ордене, помимо главного Дворца Цзысяо, имеется семь дворцов и два зала. Завершив вводный курс, послушник выбирает один из них, проходит углубленное обучение и лишь затем удостаивается права получить официальное даосское имя. Прежде всего, наш Зал Вонхва…

— …

Чжин Хо пустился в долгое и утомительное описание каждого подразделения, начав с того, что благодаря обильным финансовым поступлениям многие полуразрушенные обители были полностью восстановлены и расширены.

Однако Яюльсон уже давно всё решил для себя.

— …И если позволить себе сказать последнее слово: ступай в наш Зал Вонхва! Я говорю это вовсе не потому, что сам являюсь его главой, просто в нашем зале такие толковые ребята, как ты, ведают всем хозяйством ордена, и это…

— Я хочу отправиться во Дворец Орён.

— …и это идеально подойдет… А? Что ты сказал?

— Дворец Орён.

— …

Глаза Чжин Хо округлились от неожиданности, когда Яюльсон бесцеремонно оборвал его на полуслове.

— Хе-хе-хе… Похоже, ты не совсем понимаешь, о чем просишь…

— Я принял это решение еще до того, как переступил врата Удана. Я пойду во Дворец Орён, где находится обитель мастера Чжинму.

— …

Чжин Хо, до этого добродушно улыбавшийся, мгновенно посерьезнел. Его улыбку как ветром сдуло:

— Парень… ты горько пожалеешь.

— …

— Послушай меня. Наставнику не пристало говорить такое ученику после выпуска, но хорошенько подумай, прежде чем делать выбор. Человеческая жизнь — не та вещь, которой стоит разбрасываться с такой легкостью.

По мере того как он говорил, на его лице проступало выражение отчаявшегося родителя, пытающегося любой ценой удержать неразумное дитя от верной гибели.

«Разбрасываться жизнью? Он хочет сказать, что тренировки там настолько тяжелые?»

«Ну и пусть. Посмотрим, на что они способны».

Что бы там ни было, в сравнении с той убогой, полной унижений жизнью, которую он влачил до сих пор, любые тренировки монахов покажутся детской забавой.

— Дворец Орён… Ох, одумайся, пока не поздно.

— Тут не о чем думать. Разве мастер Чжинму не является владыкой этого дворца?

— Это так. Правда, с тех пор как он передал титул Меча Удана брату Чхон Сану, он почти не показывается на людях, но формально дворец числится за ним.

— Тогда вопрос решен. Разве вы сами не говорили, что иметь амбиции — это благо? Я хочу стать учеником Дворца Орён и перенять его учение.

— …

Чжин Хо долго и пристально вглядывался в горящие решимостью глаза юноши, после чего тяжело, сокрушенно вздохнул:

— Ох, этот взгляд… Видать, ничего уже не поделаешь. Говорят же в народе: дураку хоть кол на голове теши, а он все равно полезет в терновый куст… Ладно. Собирай вещи и ступай во Дворец Орён.

— Благодарю вас, наставник.

Когда Чжин Хо с досадой махнул рукой, прогоняя его, Яюльсон отвесил церемонный поклон и отступил к дверям.

Прикрывая за собой створку, он услышал приглушенное бормотание старейшины:

— Проклятье… А ведь я так надеялся на этого парня, он был так одарен… Теперь еще один многообещающий талант сбежит из ордена сломя голову…

На губах Яюльсона заиграла презрительная усмешка.

«Сбегу? Я?»

«Бред сивой кобылы. Не беспокойся, старик. Через какие бы тернии мне ни пришлось пройти, я непременно превзойду боевые искусства Чжинму».

Однако стоило ему выйти во двор, как окружающие даосы уставились на него с неприкрытой тревогой и жалостью.

— Он направляется во Дворец Орён…

— Что? С ума сойти, зачем?!

— Видать, бедолаге надоело жить на белом свете.

— Какая жалость… Я слышал, сам старейшина расхваливал его природный талант…

— Что поделать, это его собственный выбор. Уповаю на милость небес… Бесконечное Дао.

— Дай бог ему хотя бы выжить… Бесконечное Дао.

— …

Каждый встречный твердил одно и то же с совершенно одинаковым погребальным выражением лица. Искренняя даосская молитва, звучащая словно заупокойная по живому человеку.

«Да что с вами со всеми не так?!»

Смутное беспокойство кольнуло сердце Яюльсона, но он тут же отмахнулся от странной реакции обитателей Зала Вонхва.

Быстро собрав скромные пожитки в тренировочном корпусе, он решительно зашагал в сторону Дворца Орён.

Это был его первый настоящий шаг к цели.

Чжинму.

К тому самому месту, откуда началась его легенда — к скиту Чунхоам.

Мён Чжин, Чжинму, Чхон Сан.

Обитель, взрастившая трех величайших воинов Удана за три поколения.

Сердце Яюльсона забилось чаще, стоило ему приблизиться к горному гребню, ведущему к Дворцу Орён.

«Жди меня. Сколь бы мучительными ни были эти испытания, я стисну зубы и выдержу всё. Я стану сильнее всех и непременно растопчу тебя, Чжинму».

Прямо перед обрывом на краю утеса неподалеку от построек Дворца Орён сидел даос весьма внушительной… вернее сказать, чудовищно заплывшей жиром комплекции и с аппетитом жевал вяленую говядину.

«Похож на жирного борова… Разве нет?»

Если в Дворце Орён и обитал монах столь исполинских габаритов, то это мог быть только…

— Ты кто еще такой?

— …А?

— Чего уставился?

Узкие щелочки глаз, заплывшие жиром настолько, что с трудом можно было различить зрачки, лениво уставились на него.

— А… Я Яюльсон… Новый послушник, распределенный во Дворец Орён…

— Чего? Новобранец, что ли?

— Да.

— Хм, странно. Мне никто не говорил, что к нам пришлют новичка…

— …

Монах, у которого из-за складок на шее голова едва поворачивалась, приподнял мясистые щеки и расплылся в улыбке:

— Приятно познакомиться. Я Чхон У.

— Чхон…

Глаза Яюльсона округлились при виде заплывшей жиром ладони, протянутой в его сторону.

«Так это действительно он!»

Разве мог Яюльсон, досконально заучивший всё, что связано с Чжинму, не знать об этом человеке?

Непревзойденный мастер, чье имя неизменно упоминалось рядом с именем Чжинму.

Чхон У — знаменитый «Мальчик Семи Звезд», вставший в один ряд с сильнейшими воинами Удана наряду с Чхон Саном!

— Очень приятно познакомиться, старший наставник. Я Яюльсон.

Яюльсон поспешно протянул обе руки и обеими ладонями пожал пухлую пятерню Чхон У.

— Яюль? Редкая фамилия.

— …

Внутри у Яюльсона всё похолодело. Мороз пробежал по коже от макушки до пят.

«Неужели он что-то заподозрил и прозрел мою суть сквозь эти заплывшие щелочки глаз?»

«Поистине великий мастер!»

Быть может, он слишком расслабился после того, как легко прошел сквозь горные врата.

Здесь, во Дворце Орён, обитали легендарные Чхон Сан и Чхон У. Ему следовало втрое тщательнее следить за каждым своим словом и жестом…

— Слушай, парень…

Яюльсон нервно сглотнул вязкую слюну под пристальным взглядом заплывших глаз.

— У тебя поесть ничего нет?

— …Чего?

— От тебя вообще ничем съестным не пахнет. Ни единого запаха…

— …

Атмосфера, которая секунду назад казалась смертельно опасной, мгновенно лопнула, как мыльный пузырь.

Чхон У разочарованно сдулся, прищелкнув языком.

Это выражение лица… Чистейшая вселенская обида?

— Вот ведь скряга этот глава Зала Вонхва. Казна ломится от серебра, а он даже крохотного гостинца новичку с собой не завернул!

— …

— Тьфу, а у меня как раз вяленое мясо кончилось.

Словно капризный ребенок, монах надул губы и обиженно запыхтел.

«Неужели этот боров… просто искал жратву?!»

— Придется самому тащиться к этому скряге и требовать паек…

— …

Челюсть Яюльсона снова отвисла, когда Чхон У вдруг поднялся на ноги.

Сидя он не казался настолько огромным…

«Что за гора?!»

Яюльсон, которого никто и никогда не посмел бы назвать низкорослым, невольно запрокинул голову назад, чтобы разглядеть лицо собеседника.

Исполинская туша накрыла его густой тенью, заставив испуганно сжаться.

— Ты чего застыл? Ступай устраивайся. Сегодня твой первый день, так что отдыхай.

— А, да… Спасибо…

— Ун Хён! — зычно рявкнул великан.

— Да, сасук!

— …?

Пока Яюльсон недоумевал, из-под самого обрыва внезапно вынырнула чья-то взлохмаченная голова.

Хвать!

Яюльсон вздрогнул от неожиданности.

Он совершенно не ощущал чужого присутствия, а этот человек буквально выскочил из бездны, цепляясь за скалу, и уставился на него совершенно безумным взглядом.

Осунувшееся, мертвенно-бледное лицо.

Глаза навыкате, полные беспросветной муки.

А даосские одежды средь бела дня изорваны в клочья, словно на нищем бродяге…

— Это наш новобранец.

— А-а!..

Глаза оборванца по имени Ун Хён округлились, и в них плеснулась такая неприкрытая, бездонная жалость, что у Яюльсона мороз продрал по коже.

— Раз уж у него первый день, покажи ему тут всё. И не забудь втолковать наши порядки.

— Слушаюсь, сасук!

Ун Хён подобострастно склонил голову, после чего повернулся к Яюльсону и протянул грязную руку:

— Эй.

— …

— Пошли за мной.

Яюльсон едва заметно прищурился от столь грубого обращения.

«С чего это ты со мной так разговариваешь, щенок?»

Но он сдержался.

«Запомни его имя и рожу. В тот день, когда я буду вырезать Удан, я первым делом выколю ему глаза и вырву язык, чтобы он захлебнулся собственным высокомерием».

— Ну, бывай, — махнул рукой Чхон У.

— До свидания, наставник.

Яюльсон зашагал вслед за Ун Хёном. Вскоре они подошли к огромной тренировочной площадке, перед которой высилось величественное здание.

— О? Ты чего в такой час вернулся?

Яюльсон залюбовался монументальной постройкой, но навстречу им вышел еще один монах в безупречно выглаженном чистом одеянии, разительно отличавшийся от сопровождавшего его оборванца.

— А, старший брат…

— Кажется, сегодняшние тренировки еще не закончились?

— Да тут… прибыл новый послушник, вот сасук и велел мне проводить его до спальни.

— Вот как?

Услышав это, аккуратный монах с неизмеримым сочувствием посмотрел на Яюльсона, а затем мягко улыбнулся Ун Хёну:

— Повезло тебе. Проводи его, а потом иди посиди в тенечке, отдохни.

— Правда?!

— Конечно. Отдохни, пока выдалась минутка. Когда еще такой случай представится? Если сасук станет ругаться, я скажу, что позвал тебя на спарринг.

— Старший брат!..

Ун Хён, еще секунду назад державшийся холодно, едва не разрыдался от счастья.

«Неужели слово "отдых" способно довести взрослого парня до слез?»

И этот взгляд, полный благоговения и зависти… Это явно было не простое наказание.

— Чего застыл? Живо за мной!

— …

Ун Хён, вновь напустив на себя суровый вид, зашагал вперед.

Жилой корпус представлял собой колоссальную залу, способную вместить добрых два десятка человек.

— Распакуй вещи и ложись на ту кровать у стены.

— …Ху-у-у, а повежливее нельзя? Пусть даже вы пришли сюда раньше меня, мы пока не связаны официальными узами старшинства.

Раздраженный нескончаемым хамством, Яюльсон огрызнулся, однако Ун Хён в ответ лишь мерзко, злорадно осклабился.

«Чего он лыбится?»

— Верно, мы еще не братья. В общем… выспись хорошенько. Прямо сейчас ложись и спи…

— …

Яюльсон проводил взглядом спину Ун Хёна, ушедшего с двусмысленным напутствием, и лишь презрительно покачал головой.

«Сколько же здесь всякого сброда. Завалиться спать, когда солнце еще даже не село? Это у них такой способ показать новичку его место?.. Что ж, я всё равно вас всех растопчу. Поживем — увидим».

Сжав кулаки и укрепившись в своей решимости, он бросил узел на кровать и рухнул на матрас.

«Фу-у-ух, путь был неблизким. Пришлось сделать крюк, но это не важно. Вы, слепцы Удана, столь беспечно распахнувшие передо мной двери, однажды горько пожалеете… Вы будете биться головой о землю…»

О землю…

…

Кукареку!

Топ-топ-топ-топ!

«Что за чертовщина?..»

Вслед за пронзительным криком петуха до его слуха донесся тяжелый, сотрясающий половицы топот, заставивший тяжелые веки дрогнуть.

За окном стояла непроглядная тьма: солнце еще даже не думало показываться из-за горизонта.

«Погодите, постель… А-а».

Похоже, вчера, предавшись воспоминаниям о прошлом, он сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Яюльсон нехотя поднялся и с недоумением огляделся по сторонам.

Странно.

В комнате никого не было.

Больше двадцати спальных мест. Если бы здесь кто-то ночевал, остались бы хоть какие-то следы — смятые одеяла или звуки подъема.

«А! Должно быть, это крыло исключительно для новобранцев. В Зале Вонхва говорили, что в последнее время я единственный послушник, так что мне выделили целую комнату».

— Фу-у-ух, что-то я слишком рано проснулся. Распорядок дня еще не начался, схожу-ка пока осмотрю Дворец Орён…

Едва Яюльсон встал на ноги, как в дверном проеме выросла исполинская тень, заставив его замереть на полушаге.

«Этот гигант… Наставник Чхон У?»

Нет, сейчас не время зевать. Чтобы произвести хорошее впечатление, нужно вежливо поприветствовать старшего…

— Доброе утро, наставник Чхон У…

— Странно. Ун Хён ведь подробно объяснил тебе, что тренировки начинаются с сегодняшнего дня. Так почему ты до сих пор валяешься в постели?

— …

«А? Объяснил? Что он мне объяснил?!»

— Ах вот оно что! Ты решил забить на дисциплину с самого первого дня, да?

В глазах Яюльсона, застывшего с ошарашенным выражением лица от столь абсурдных обвинений, на мгновение промелькнула паника.

«Что?! Почему он движется настолько быстро?!»

Он ведь только что стоял в дверях!

И что это блеснуло в его руке?.. Дубина?!

— Мой сасук всегда повторял мне: до тела любое учение доходит быстрее всего через хорошую взбучку!

— Что?!

— Вот так!

Ву-у-ух!

Тяжеленная дубина обрушилась на него с чудовищным свистом, не оставив ни единого шанса для защиты.

Бабах!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Тебе ведь было сказано вставать на рассвете! Сейчас я выбью из тебя лень, в точности следуя заветам моего наставника!

«Да никто мне ни хрена не говорил, жирный ты хряк! Ни этот оборванец Ун Хён, ни кто-либо еще!..»

Хрясь! Бам!

«Твою ж мать! По костям-то хотя бы не бей, скотина!..»

Под градом сокрушительных ударов, методично вбивавших его в пол с самого раннего утра, Яюльсон с запоздалым ужасом осознал истинный смысл вчерашней злорадной улыбки Ун Хёна.

«Ун Хён… Этот ублюдок специально мне ничего не сказал!..»

Бам! Хрусь! Бабах!

— Кх-а-а-а-а-а-а-а!

«Убью…»

«Я непременно, сука, сдеру с тебя кожу живьем!..»