Скрытие.

Буквально — умение прятаться от чужих глаз.

Пройдя долгий путь непрерывного развития, это ремесло превратилось в полноценное боевое искусство из-за своей колоссальной пользы для тех, кто добывает сведения.

Маскировка, сокрытие следов, погружение во тьму... Названий существовало великое множество, но суть оставалась неизменной.

Быть невидимым для остальных.

Способов достичь этого было предостаточно. Самый простой и базовый — укрыться за чем-то, способным заслонить человеческое тело.

Однако массивные укрытия встречаются далеко не везде. Поэтому мастера скрытности осваивали технику сжатия костей — Чхукгольгон, подстраивая размеры собственного тела под любые доступные предметы.

Но и у этого был предел.

Следующей ступенью стал обман зрения. Умение растворяться в слепых зонах и пространствах, не вызывающих ни малейшего интереса.

«А? Может ли кто-то прятаться вон там?» — для этого следовало выбирать настолько обыденные и примелькавшиеся вещи, чтобы у наблюдателя даже тени подозрения не возникло.

И наконец, высшая ступень — слияние с окружением, по праву именуемое венцом искусства сокрытия.

Мастер ступает по дороге, уподобляясь дорожной пыли, или обращается в придорожный камень, о который прохожий спотыкается, даже не взглянув под ноги.

Речь шла не просто об ослаблении собственного присутствия. Уничтожить запах, заглушить малейший звук... Лишь когда человек обретает способность ускользать даже от инстинктивного восприятия других людей, он становится первоклассным мастером сокрытия.

И, разумеется, требовалось безупречное владение цингуном — искусством легких шагов.

Причем двигаться чересчур стремительно тоже запрещалось. Следовало не оставлять никаких следов и одновременно уметь молниеносно ускользнуть, едва противник заподозрит неладное.

Лишь когда все эти элементы соединялись воедино, скрытность превращалась в абсолютное искусство.

Именно таким человеком и был Хван Син.

Он являлся мастером Ынвидан — Серебряной Гвардии, прошедшим через все эти изнурительные тренировки, и пошел еще дальше, оказавшись рядом с величайшим чудовищем на этой земле.

Попался — получай побои.

И били его по-настоящему жестоко. Настолько, что подчас хотелось просто сдохнуть на месте.

Чтобы выжить, у него не оставалось иного выбора, кроме как безостановочно развивать свои навыки. Скрытность стала залогом выживания, и именно отчаянная жажда жить сделала Хван Сина тем, кем он был сегодня.

И прямо сейчас Хван Син, раскрыв свои таланты во всей красе, направлялся прямиком в ставку вражеского лагеря.

Средь бела дня, у всех на виду, он совершенно беспрепятственно просочился сквозь внешнее кольцо дозорных, охранявших подступы.

— А?

— Что такое?

— Да нет, показалось... будто мелькнуло что-то...

— Чушь собачья.

Один из часовых с подозрением огляделся по сторонам, и на него тут же обрушился окрик командира:

— Разуй глаза и смотри в оба! После того как все ушли, пусть даже господин Небесная Сила и вернулся, нам несдобровать, если враги, разгромившие Левую армию, заявятся сюда!

— Д-да, вы правы.

Охранники на окраине лагеря вновь принялись настороженно сканировать окрестности.

Однако сколько бы они ни пучили глаза, обнаружить Хван Сина они не могли.

Потому что он уже давно проскользнул мимо.

Проникнув вглубь лагеря, Хван Син на мгновение возник в безлюдном закоулке с довольной ухмылкой на лице.

Поддерживать технику сокрытия слишком долго было неразумно. Это попросту глупо. Внутренняя энергия не безгранична, и если ты намерен обшаривать гигантский военный лагерь на протяжении целого дня, следует думать о соотношении затрат и выгоды. Нужно бережно расходовать силы, активируя скрытность лишь в моменты крайней необходимости.

Что ж, так или иначе, внутрь он проник. Теперь оставалось лишь высмотреть всё как следует.

Однако Хван Сина царапнула фраза из подслушанного разговора дозорных.

«Все ушли? О чем это они?»

Пока что ясности не было. Требовалось подтверждение.

Притаившись в тени шатра, Хван Син украдкой изучал обстановку.

Если судить по воинским построениям и его богатому опыту, внутри подобных лагерей плотные посты обычно не выставляются. На пространстве от внешней оборонительной линии до командных шатров, где укрываются военачальники, бдительность всегда рассеяна. Достаточно лишь не соваться в самое сердце ставки — соблюдая осторожность, здесь можно ходить почти свободно.

И тут взгляд Хван Сина упал на идеальную добычу.

Один из воинов отбился от товарищей и свернул в укромное место, чтобы отлить. В подобных ситуациях такие бедолаги обычно расстаются с жизнью.

Какая прискорбная судьба...

Вжих!

— Кх...

Воин Красных Повязок, подвергшийся внезапному нападению, осел на землю со спущенными штанами, не успев даже вскрикнуть. Раздался глухой стук коленей о землю, но этот тихий звук утонул в шуме ветра.

Закричать он не мог — его горло оказалось пробито насквозь. Все, на что его хватило — жалобный свист выходящего из легких воздуха.

Именно поэтому Хван Син всегда целил в горло.

Он был безмолвным убийцей, внимавшим голосам всех вокруг, но безупречно скрывавшим свой собственный.

Осторожно оглядевшись, он уволок труп в глухой закоулок. Нужно лишь, чтобы его не нашли в течение одного дня.

Хван Син быстро стащил с мертвеца одежду, переоделся и туго повязал на лоб красную ткань. Теперь он ничем не отличался от сотен солдат Красных Повязок, сновавших по лагерю.

Там, где есть люди, нужно вести себя естественно; там, где никого нет — мчаться вперед на пределе цингуна, выискивая командные узлы.

Он мог перемещаться совершенно свободно. Любой звук в радиусе сотен шагов четко улавливался его чутким слухом.

Солнце медленно клонилось к закату за западными пиками, окрашивая мир в багровые тона.

— Владыка.

— ...

Чхон У Мён и Нын Со Хён, только что прибывшие на место, поднялись по каменистому склону и приблизились к Чжинму.

— Где Отряд Железного Меча?

— Я оставил людей наготове неподалеку, на всякий случай.

— Хорошо сработано.

Заглянув за плечо Чжинму, Чхон У Мён помрачнел:

— Это главное логово врага.

— Так и есть.

— Проклятье, да их тут тьма-тьмущая. Судя по количеству шатров, никак не меньше десятков тысяч.

Лицо Чхон У Мёна окаменело от напряжения при виде гигантского лагеря, затопившего всю бескрайнюю котловину.

И это было неудивительно. Даже без учета раненых, отправленных в тыл, в Отряде Железного Меча сейчас насчитывалось едва ли две сотни клинков. Бросаться на многотысячное вражеское войско такими силами было чистым безумием. Подобную орду невозможно сокрушить ни в одиночку, ни даже крошечным отрядом.

— Каковы будут указания?

— Хван Син ушел внутрь на разведку.

— Хван Син?

— Да.

Чхон У Мён и Нын Со Хён переглянулись с нескрываемым изумлением.

— Вы отпустили его одного? Прямо в пасть врагу? А если с ним что-то случится?

— Он сам бахвалился, что для него это раз плюнуть.

— ...

«Если уж Хван Син не справится, то кто вообще способен на такое?»

Глядя на опешивших спутников, Чжинму лишь едва заметно усмехнулся.

— Есть у него такие таланты.

— ...

Нын Со Хён, видя, как Чжинму отмел их сомнения одной фразой, тихо поинтересовался:

— А где телохранитель Гак?

— Отправился послать весточку.

— А!

Действительно, отправлять почтовых голубей вблизи вражеского стана было смертельно опасно, для этого требовалось отойти к надежному укрытию.

— Значит, мы ждем, пока телохранитель Хван все разведает и вернется?

— Именно.

— Но их слишком много, чтобы, как прежде, прорваться сквозь ряды и сжечь продовольствие?

— ...

— В таком огромном лагере склады с зерном наверняка рассредоточены по нескольким местам.

— Верно мыслишь.

— Выходит, нам остается лишь дожидаться подкреплений Мурима Чжунъюаня, получивших послание телохранителя Гака?

— Пожалуй.

Чжинму лишь лениво поддакивал. Нын Со Хён вслух озвучивал именно то, о чем он и сам думал.

— Как бы там ни было, ждем Хван Сина. Но на всякий случай, Со Хён, не спускай глаз с поля боя. У Мён, передай Железным Мечам, чтобы держали оружие наготове. Если с Хван Сином что-то стрясется, мы пойдем на прорыв немедленно, плевать — день на дворе или ночь.

— Слушаюсь.

— Будет исполнено.

Получив приказ, Нын Со Хён занял позицию для наблюдения, а Чхон У Мён поспешил к своим людям, чтобы передать распоряжение.

Чжинму, перепоручив дозор Нын Со Хёну, с тяжелым взглядом уставился на расстилавшийся внизу лагерь.

Там царило спокойствие. Враги отдыхали, повсюду зажигались костры и факелы, создавая обманчиво мирную картину.

Место, которому суждено стать финальным полем битвы. Поистине, покой, достойный своего имени. Но нынешнее затишье — лишь предвестие надвигающейся бури.

До срока в один день, назначенного Хван Сином, оставалось еще полдня. Он должен вернуться на рассвете.

«Лишь бы не полез на рожон...»

Поймав себя на беспокойстве за подчиненного, Чжинму вдруг тихо хмыкнул. До чего же нелепо. Он ведь зарекался сближаться с кем-либо, кроме Пяти Королей Сапа, но, похоже, успел привязаться к этому прохвосту.

Если подумать, дело касалось не только Пхун Хвана. Семь Святых Союза Справедливости, даосы Удана, Чхон Сан и Чхон У... Дан Се Рён, которая хоть и вела себя нелепо, вовсе не вызывала ненависти; Пукри До Чхон — заклятый враг всей его прошлой жизни. Наследный Принц, мечтающий стать мудрым правителем и сваливший на него кошмарную гору проблем; и наставник, в котором он души не чаял.

За эту короткую жизнь связей образовалось больше, чем за восемьдесят лет прошлой.

Говорят, с возрастом сердце становится мягче — неужели причина в этом? Что ж, вторая жизнь и не должна быть точной копией первой. Быть даосом оказалось вполне занятно. Так или иначе, он стоял на вершине всех трех фракций — Чон, Са и Ма, чего не сумел достичь в прошлом воплощении.

И теперь Чжунъюань стал ему дорог.

Никому и никогда прежде не удавалось отнять у него то, что принадлежало ему. И эти ублюдки из Дворца посмели явиться на землю, где протекает его жизнь, и творить здесь бесчинства? Каковы бы ни были их цели и былые обиды, выбранный ими путь изначально был порочен.

«Я не уступлю ни пяди этой земли тем, кто посмел распоряжаться чужими жизнями, убивая на моих глазах детей, женщин и стариков».

Владыка Великого Дворца и ополченцы Красных Повязок, слепо идущие за ним... Чжинму непременно призовет их к ответу. Он разорвет их тела на куски и развеет по этим долинам, чтобы насытить диких зверей их плотью и утолить их жажду вражеской кровью.

Во взгляде Чжинму, устремленном на лагерь Дворца, вспыхнула первобытная, леденящая душу жажда убийства.

Взгляд Хван Сина, сканировавший лагерь изнутри, становился все острее, а движения — стремительнее.

С каждой минутой его недоумение лишь росло.

Пусто.

Большинство шатров, покрывавших равнину, были абсолютно пусты.

Что происходит? Если бы войско снялось с лагеря и переместилось в другое место, его обостренный слух ни за что бы этого не упустил. Но здесь никого не было. Это были простые пустые палатки, поставленные лишь для видимости огромной численности.

Куда они подевались? Неужели они бросили главную ставку?

До назначенного Владыке срока еще оставалось немного времени. С прошлого дня и до глубокой ночи его тело изнывало от усталости — непрерывное поддержание скрытности вытягивало все соки, но ему требовалось добыть точные сведения. Только тогда Владыка сможет принять верное решение. От этой информации зависят жизни бойцов Отряда Железного Меча. Если ударить вслепую, не зная расклада сил, можно угодить прямо в расставленную ловушку.

Нужно рассмотреть все поближе.

Владыка строго-настрого предупреждал его быть осторожным, но придется подобраться к самому центру. Это военный лагерь. Чтобы проникнуть в шатры верховного командования, нужно преодолеть еще одну линию дозоров. Охрана там будет на порядок жестче, повсюду мастера, но выуживать сведения нужно у тех, кто принимает решения, а не у рядовой шелухи.

Хван Син на мгновение замер, переводя дух. Направлять внутреннюю энергию во время сокрытия было нельзя. Но терпеть еще можно. Если использовать оставшуюся Ци максимально бережно...

Оценив остаток сил, Хван Син закрыл глаза и сосредоточил все свое внимание исключительно на слухе.

Треск.

Звук факелов, облизывающих ночной воздух огненными языками.

Шелест.

Стрекот ночных насекомых.

И голоса переговаривающихся людей.

Ему требовалось разобрать бесчисленные шумы, бьющие по барабанным перепонкам, отсеять лишнее и зацепить единственно важный звук.

И он нашел его.

Громогласный рык того самого военачальника, за которым они шли, раздался совершенно отчетливо. Это был Мухян Небесной Силы.

Однако расстояние все еще было слишком велико, чтобы разобрать слова. Следовало подобраться ближе — туда, где можно уловить суть беседы.

Оглядевшись, Хван Син бесшумной тенью метнулся на источник звука.