Мухян Когтя Орла загнанно озирался по сторонам.

В глубине лагеря бойцы увидели бегство своего предводителя. Боевой дух рухнул в одно мгновение. Несмотря на то что солдат Великого Дворца всё еще было в разы больше, они начали панически отступать, бросая оружие.

Выживут они или погибнут — Мухяну было глубоко плевать. Их и так держали за расходный материал. Но сам он был другим! Его избрал лично Владыка Великого Дворца, в его жилах текла благородная кровь Красных Повязок, истинных владык Поднебесной!

Лихорадочно оценивая обстановку, Мухян остановил взгляд на Нын Со Хён. Из всей троицы она казалась самой свирепой, но в глубине мастерства уступала гиганту и даосу. Судя по всему, ее энергия Ган сформировалась совсем недавно — по уровню она была равна ему или даже немного слабее. Противник, с которым можно сладить в честном бою один на один.

Если провести внезапную атаку, прорваться сквозь нее вполне реально.

План созрел мгновенно: скормить остатки личного отряда Мечу Удана и Чхон У Мёну, выиграть несколько мгновений, а самому нанести смертельный удар по девке и вырваться на оперативный простор.

Но стоило ему открыть рот, чтобы отдать приказ, как раздался насмешливый голос:

— Можешь не косить глазом, ублюдок. Твои мысли у тебя на лбу написаны.

— ...!

Чжинму сделал шаг вперед.

— В атаку! Назад дороги нет! — взвизгнул Мухян.

Остатки отряда Когтя Орла единым порывом бросились на даоса, скрючив пальцы с явным намерением разорвать его плоть на тысячи ошметков.

«Получилось! Вот так!..»

Мухян с торжествующей ухмылкой развернулся к Нын Со Хён, готовя смертоносный выпад.

Хвать!

Однако прежде чем его руки успели шевельнуться, чья-то железная хватка намертво вцепилась ему в волосы на затылке.

Дикая боль, словно кожу сдирали вместе с черепом, запрокинула его голову назад. Прямо над собой он увидел глаза, черные как обсидиан, и хищный оскал белых зубов.

— Что, впервые видишь Ихёнхвани?

— И-ихён...

Ихёнхвани — легендарное искусство мгновенного смещения тела в пространстве без малейшего движения стоп!

«Да сколько еще древних техник ты мне покажешь, проклятый монстр?!» — взвыл Мухян в бессильном отчаянии.

Его элитные воины разорвали лишь остаточный образ даоса. Сам Чжинму уже стоял за его спиной.

— План у тебя был так себе. Придется тебя как следует проучить.

— ...!

Ужаснувшись леденящей улыбке, Мухян изо всех сил взмахнул руками назад, целясь когтями вслепую.

Вжих!

То ли от отчаяния, то ли от инстинктивного страха смерти, но его выпад превысил предел человеческой скорости. Чжинму едва заметно качнул головой, уклоняясь от смертоносных пальцев.

— ...

Несколько срезанных волосков с его челки плавно спланировали на землю.

— Ублюдок! Думаешь, я сдамся такому щенку, как ты?!

Чжинму, опустив взгляд на упавшие волосы, медленно нахмурился.

«Этот недоумок... наглеет на глазах».

Хотя, надо признать, кое-какие навыки у него все-таки имелись.

— Со Хён! У Мён!

— Слушаю, Владыка!

— Добейте остальных. А с этим петухом я побеседую лично.

— Слушаемся!

Чхон У Мён и Нын Со Хён сорвались с места, врубаясь в остатки вражеских порядков, пока те безуспешно пытались отбиться от воинов Железного Меча.

— Эй, — окликнул Чжинму.

— ...

— Как тебя звать?

— Мухян Когтя Орла!

— Быстро отвечаешь. Но неужели у Мухяна Вольдо или у тебя нет нормальных имен?

— Что?

— Твое настоящее имя. Как тебя по-настоящему зовут? Ты ведь посмел отрезать прядь моих драгоценных волос, так что я должен знать, чью могилу топчу.

— ...У меня никогда не было другого имени.

Чжинму встал в свободную стойку, смерил настороженного противника насмешливым взглядом и криво усмехнулся:

— А-а... Вот как. Значит, ты просто безымянный ублюдок.

— ...Что ты сказал?!

— Глуховат, смотрю?

— Щенок, ты совсем страх потерял?!

Разница в силе была очевидна, но Чжинму намеренно выводил его из себя ядовитым тоном. Глаза Мухяна налились кровью от унижения.

— Впрочем, твоя специальность — драть людей когтями, верно?

— ...

— Знаешь, я ведь натура переменчивая. Иногда действую исключительно под настроение. Даю тебе три попытки. Если за три удара ты сможешь задеть хотя бы еще один мой волосок... что ж, я подумаю над тем, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Что?!

Чжинму небрежно вонзил меч Ильхый в землю и убрал обе руки за спину.

— Ну же. Выложись на полную. Покажи всё, на что способен.

— Ах ты высокомерная тварь!..

Взгляд Мухяна бешено задрожал. Абсолютное, неприкрытое пренебрежение! Подарить три хода ему — мастеру, достигшему ступени плотной Ган и занимающему высокое положение в Великом Дворце?! Это было несмываемым оскорблением.

Но... «Подумает»?

Неужели у него есть шанс выжить?!

Верилось с трудом, но утопающий хватается за соломинку.

— Сдохни-и-и!

Ему нужно было выжить любой ценой. Мухян вложил всю внутреннюю силу в стремительный бросок.

Свист! Хруст!

Вихрь ци, рожденный скрученными пальцами, устремился к груди Чжинму. Однако даос лишь на полшага сместился в сторону и слегка изогнул корпус. Когти рассекли воздух всего в трех цунях от его груди.

— Раз.

Вжих!

— Два.

— ...!

Снова полшага, снова три цуня. Лицо Мухяна побагровело от ярости. Проклятый даос уходил от смертоносных ударов с пугающей легкостью, словно заранее знал каждый миллиметр траектории его атак!

— Тварь! Я убью тебя-а-а!

Взревев, Мухян взвинтил ци до предела. Его руки превратились в сплошное размытое пятно, сотни призрачных когтей заполнили пространство вокруг.

Чжинму с легким любопытством посмотрел на этот шквал остаточных образов и сделал плавный шаг. Из одной фигуры даоса возникли две, затем четыре — и в следующее мгновение остаточных силуэтов Чжинму стало ровно столько же, сколько смертоносных когтей обрушивалось на него.

Вжих-вжих-вжих!

Каждый призрак Чжинму играючи разминулся с когтями Мухяна. Всего на три с половиной цуня...

И в этот миг...

Чирк.

Один шальной коготь все же задел кончик волоса. Отрезанная прядь взмыла в воздух.

Чжинму ошарашенно моргнул и недовольно сплюнул:

— Тьфу ты, опять задел.

На иссохшем лице Мухяна вспыхнул дикий триумф. Получилось! Убить не вышло, но он срезал волос!

— Радуешься, сопляк? Похвалить тебя, что ли?

— ...

— Вот только не смешно ли это?

— Что?..

— Ты способен лишь на то, чтобы кончик волоса срезать, но при этом возомнил, будто можешь поставить Чжунъюань на колени. И ради этой иллюзии ведешь своих людей на верную смерть.

Мухян, выложившийся без остатка, уставился на Чжинму с нарастающим первобытным ужасом.

— Чтобы стоять над другими, нужно хотя бы немного ценить чужие жизни...

Чжинму хищно улыбнулся и медленно поднял правую руку.

— Если уж собрался разрушить Поднебесную, твое боевое искусство должно быть хотя бы такого уровня.

Гул!

Черная, клубящаяся первозданная тьма тяжелыми пластами окутала ладонь Чжинму, разрастаясь до циклопических размеров. Энергия обрела форму гигантской лапы чудовища. Зрачки Чжинму полыхнули первобытной яростью — точно так же, как сверкали глаза Темного Дракона, разрывающего грозовые тучи.

Воздух стал вязким. Сердце Мухяна готово было разорваться от чудовищного давления, сковавшего каждую мышцу, а легкие отказывались вдыхать воздух.

— Д-дракон...

Ш-ш-ша-а-а-ах!

Мукрёнчжо — Когти Темного Дракона! Чудовищный удар обрушился сверху, словно разрывая ткань мироздания на куски.

КРАХ!

Земля содрогнулась. На месте удара остался гигантский, глубокий кратер в форме когтистой лапы.

В самом центре этого следа сидел Мухян. Он чудом остался жив, но рухнул на колени, полностью сломленный. От пережитого первобытного ужаса его волосы побелели, став цвета первого снега. Пустой, остекленевший взгляд блуждал в пространстве, челюсть безвольно отвисла. Он мелко дрожал всем телом, окончательно лишившись рассудка.

— Ты... ты обещал... пощадить...

— Я? Я сказал, что подумаю, а не пощажу, — холодно процедил Чжинму. — Да и толку тебя щадить? Ты ведь безумен. Ты с легкостью разбрасывался чужими невинными жизнями, неужели думал, что твоя собственная паршивая шкура стоит большего?

В голосе даоса звучало безжалостное, леденящее душу презрение.

Мухян понял всё. Пощады не будет. Этот человек не знает жалости к врагам. Его ждет мучительная смерть.

«Нужно умереть раньше... Своими руками...»

Безумный взгляд Мухяна наткнулся на обломок меча, торчащий неподалеку из земли. Дрожащей рукой он потянулся к лезвию, чтобы перерезать себе горло.

Хруст.

— Кха-а!

Чжинму наступил сапогом прямо на его пальцы, вдавливая их в камни.

— Всё еще дергаешься? Лучше бы ци вспять пустил или язык себе откусил. Неужели ты думал, что я позволю тебе такую роскошь, как самоубийство? Ты использовал жизни беззащитных людей в своих грязных целях — такой грех простой смертью не искупить.

— Ы-ы-ы...

— Но с твоей казнью мы пока повременим. Мне еще нужно вытрясти из тебя кое-какие сведения.

Чжинму, вынесший приговор с невозмутимостью загробного судьи, легко взмахнул рукавом.

Хлоп!

Порыв ветра ударил Мухяна в грудь, и тот мешком повалился на землю, потеряв сознание.

Отвернувшись от поверженного командира, Чжинму окинул взором лагерь.

Бой всё еще кипел. Воины Железного Меча под началом Нын Со Хён и Чхон У Мёна разили врагов подобно свирепым демонам, тогда как солдаты Красных Повязок, окончательно потерявшие волю к победе, лишь панически прикрывались щитами.

Все они вышли на поле боя с оружием в руках, так что вырезать их под корень не составило бы труда. Они были врагами, захватчиками, пришедшими разорить Чжунъюань. И все же... Чжинму знал, что большинство из них были оболванены с детства. Они были выращены орудием в чужих руках, не понимая, за что на самом деле проливают кровь.

— Тьфу, — раздраженно сплюнул Чжинму, вспомнив просьбу Наследного Принца. — Проклятый молокосос, удружил задачку...

Впрочем, колебался он недолго. Выдернув меч Ильхый из земли и закинув его на плечо, Чжинму набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул:

— Железный Меч! Назад!

Громоподобный голос, усиленный мощью Темного Дракона, прокатился над равниной, сотрясая барабанные перепонки.

Сеча мгновенно затихла. Воины Железного Меча организованно отступили, разрывая дистанцию. Оставшиеся в живых солдаты Красных Повязок сбились в кучу, испуганно озираясь по сторонам.

Чжинму прошел сквозь строй своих бойцов и встал перед толпой врагов, волоча за собой бессознательное тело их предводителя.

Увидев изувеченного, седого Мухяна, солдаты ахнули. По рядам прокатился панический шепот. В глазах каждого из них читался один и тот же всепоглощающий ужас.

— Слушайте все! Я — Меч Удана!

Шепотки переросли в испуганный гул. Имя легендарного палача Великого Дворца знали все.

— Мухян, который вел вас на убой, повержен, как и вся его свита. Битва окончена.

Солдаты молчали, боясь вздохнуть.

— Я дарую жизнь каждому, кто бросит оружие, разрушит собственное даньтянь и вернется к мирной жизни простолюдина.

Люди в красных повязках растерянно переглядывались. Разрушить боевые искусства? Бросить клинки?

— Но если кто-то из вас желает продолжить бой...

Вжи-и-их!

Ильхый с тихим шелестом взмыл в воздух, обнажая белоснежное лезвие, готовое в любой миг сорваться в смертоносный полет.

— Заткнись! — выкрикнул кто-то из толпы. — Пощада?! Да как мы можем верить лживому даосу...

Свист! Чвак!

Меч Ильхый сорвался с места вслед за легким движением пальца Чжинму и мгновенно снес крикуну голову.

«И чего ради перебивать старших?»

Чжинму было плевать, сомневался ли этот глупец в его милосердии или искренне не желал сдаваться.

— Второго шанса не будет.

Тишина стала абсолютной.

Времени на раздумья врагу не оставили. Со всех сторон их окружали свирепые воины, готовые продолжить бойню, а над головами парил смертоносный клинок, выбирая следующую жертву.

Дзинь... Клац...

Первый меч упал в пыль, следом опустился на колени его владелец. И в то же мгновение тень поражения накрыла все войско. Оружие посыпалось на землю сотнями клинков.

Почти тысяча воинов осталась в живых, но ни один из них больше не смел поднять глаз.

Битва между двумя тысячами и тремя сотнями подошла к концу. Первая победа на северном фронте осталась за ними.

— У Мён!

— Слушаю, господин!

— Разрушьте их меридианы и гоните эту ораву на юг.

— Что? Всех?

— Делай, как велено. Хоть они и враги, но, кроме верхушки, почти все были одурачены россказнями Великого Дворца. Без боевых искусств они не опаснее обычных беженцев.

— ...Слушаюсь.

Чхон У Мён шумно выдохнул и склонил голову. Пощадить поверженного врага? Прежний Владыка Сапэчхона за такое предложение вырвал бы советчику язык. Но какая разница? Для него слово нынешнего Чжинму было абсолютным законом.

— Отряд Железного Меча, за дело! — зычно скомандовал великан.

Нын Со Хён осторожно подошла к Чжинму:

— Владыка, вы уверены?

— В чем?

— Даже если они уйдут на юг... В Чжунъюане им будут не рады. Их неизбежно ждут гонения, презрение и нищета...

— Это не моя забота.

— Господин?

— За свои поступки каждый отвечает сам. То, что им промыли мозги, не снимает с них вины за то, что они пришли на чужую землю с мечом. Мое милосердие заканчивается сохранением их жизней. Всё, что будет дальше — их собственная расплата.

Нын Со Хён понятливо кивнула и отступила на полшага. Жестокие, но кристально честные слова.

— Хван Син!

— Я здесь, господин, — словно из воздуха соткался разведчик.

— Сколько птиц улетело?

— Примерно пять почтовых голубей, полетели в разные стороны.

— Отлично.

Хван Син держал руку на пульсе на протяжении всей битвы. Часть депеш полетела к самому Владыке Великого Дворца, часть — к соседним лагерям с мольбой о помощи.

Чжинму даже не подумал перехватывать их. Было бы замечательно, если бы сам правитель Дворца соизволил явиться сюда, но сойдут и его прихвостни.

Внезапный налет был завершен. Отныне Чжинму собирался щедро одаривать смертью каждого, кто осмелится пойти по их следу.