«И чего они так вылупились?»

Чжинму озадаченно склонил голову набок, глядя на бегущих к нему людей. Лица у них были до предела перекошены от ужаса.

«Неужто от радости? Да нет, не похоже на поздравления… Они же за мечи держатся. Хотят отомстить за поражение своего владыки, что ли? Вот ведь демонические выродки. Не могут смириться с очевидным исходом честного поединка. Я, конечно, вымотался до предела, но, видать, придется вытрясти из них душу».

Чжинму покачал головой и потянулся за упавшим на снег мечом Ильхый, но тут же вновь замер в недоумении.

«Постойте, а Чхон Сан-то почему?.. И Чхон У, и Хван Син, и остальные оболтусы?.. Что вообще стряслось?..»

— Сасук! Уклоняйтесь!.. — донесся до его ушей отчаянный вопль Чхон Сана, кричавшего так, что на шее вздулись толстые синие вены.

«Уклоняться? От чего… а?»

В то же мгновение тело Чжинму сковала ледяная судорога.

«Что это за дрянь?.. Чужая, неведомая аура, которую я отродясь не ощущал?..»

Хрясь!

Что-то с чудовищной силой вспороло его плоть.

«Что?.. Почему во все стороны хлещет кровь?»

Шлеп.

«Я упал? Я?!»

Чжинму растерянно моргнул, еще не до конца осознавая произошедшее. Опустив взгляд на землю, он увидел, как из его поясницы, откуда был грубо вырван целый кусок мяса, толчками хлещет багровая кровь.

Он с трудом поднял веки и посмотрел назад.

Там стоял Пукри До Чхон.

Но он явно не владел собой. Он едва дышал, утробно клокоча горлом.

— Кхе-кхе-кхе…

— …

Пукри До Чхон глядел на него с безумным оскалом, а из его глазниц струилось жуткое синее пламя. Стоило ему небрежно взмахнуть рукой, как в воздухе, словно без малейшего усилия, вспыхнула ослепительная лазурная искра.

Свист!

— Кх-х!

Чхон Сан, неведомо как успевший броситься наперерез, сбил летящий огонек клинком, но от чудовищной отдачи его отбросило назад, и он рухнул прямо перед Чжинму. Стиснув зубы до скрежета, Чхон Сан тут же вскочил, вскинул меч и взревел:

— Защищайте сасука!

Услышав этот истошный клич, и мечники, и соратники Чжинму мгновенно сомкнули плотное кольцо вокруг поверженного лидера.

— Сасук!

— …

Чхон У снова разразился слезами, прижимая Чжинму к себе. Вот ведь плакса долговязая… Как он вообще собирается выживать в этом жестоком мире?

— Сасук, кровь… крови-то сколько!..

Рыдающий толстяк со всей дури налепил свою пухлую ладонь на зияющую рану Чжинму, пытаясь остановить кровотечение.

«Больно же, идиот, прекрати давить!..»

Как бы то ни было, ранение оказалось паршивым. Видимо, удар пришелся точно в незащищенное место, когда Чжинму полностью расслабился; теперь, как он ни тужился, в теле не оставалось сил даже на то, чтобы подняться.

«И что за чертовщина творится с Пукри До Чхоном? С чего вдруг он пялится на меня бесовскими бельмами, будто напрочь лишился рассудка? И этот синий свет… Это не просто мощная ци. Такое чувство… будто его душой завладело нечто совершенно нечеловеческое».

— Владыка! — закричал командир отряда Ёмвандэ Ма Ган, грудью заслоняя подчиненных от Пукри До Чхона.

— Опомнитесь, почтенный Глава! — вторил ему Ё Пэк Ги, патриарх семьи Чхонхва.

— Брат! — вперед выбежал лидер дома Пукри и младший брат владыки, Пукри До Пхён.

Следом подтянулись старейшины и титаны Сената Демонического Культа. Однако Пукри До Чхон даже не шелохнулся в ответ на их мольбы. Напротив, вокруг него заструилась густая жажда убийства, и он окинул окруживших его воинов взглядом свирепого тигра, загнанного в волчью стаю.

— Проклятье… Дело плохо. Глава не в себе!

— Это обратный ток ци! В пылу схватки его энергия хлынула вспять, и он впал в демоническое помрачение!

— Сила растет с каждым вздохом! Его нужно немедленно остановить, иначе вся гора Тяньшань утонет в крови!

Голоса звучали все отчаяннее.

«Демоническое помрачение? — усомнился Чжинму. — Этот монстр не совладал с собственной силой и упустил контроль над телом?»

Гул!

Грянула битва.

Воины Демонического Культа взяли Пукри До Чхона в кольцо, пытаясь сковать его слаженными формациями.

— Кхе-хе-хе… Решили встать у меня на пути? У меня, кто наконец-то заполучил достойное тело?!

Пукри До Чхон изрыгал слова замогильным, скрежещущим голосом, видя смертельных врагов во всех, кто попадался ему на глаза.

«Безумец. Впал в бешенство и даже своих подчиненных не узнает».

Впрочем, положение защитников было плачевным. Безумие, овладевшее Пукри До Чхоном, с каждой секундой лишь набирало мощь. Все, кто пытался приблизиться, отлетали прочь, истекая кровью от ужасных ран. Оружие, которым пытались обездвижить его, не нанося смертельных травм, не могло оставить на его коже даже царапины.

От одного взмаха его руки сектанты разлетались сотнями, а скалы вокруг с грохотом осыпались. Исходящий от него чудовищный жар плавил вековые сугробы Тяньшаня, и талая вода тут же окрашивалась в густой багровый цвет.

Взгляд Чжинму помрачнел. Пукри До Чхон демонстрировал несоизмеримо большую мощь, чем во время их недавней дуэли.

В памяти всплыли слова наставника. Легендарный правитель Удана, Чхон Му, слывший сильнейшим даосом в истории ордена… Разве не говорили про него, что он впал в демоническое исступление, когда ушел в затвор для постижения Искусства Разума Двух Начал и не сумел уравновесить противоположные стихии? Но Чхон Му сумел прийти в чувство и собственной волей подавил бесовскую ци.

«Чхон Му смог, а ты не сдюжил и превратился в такое позорище?.. Ты же изучил вторую половину, которой старик даже не знал!»

— Чхон У.

— …Сасук.

— Подними меня.

— А?..

— На ноги ставь, говорю.

От спокойного, но непререкаемого тона Чжинму толстяк дрогнул и помог наставнику подняться.

Самочувствие было отвратительным. Потратив почти всю внутреннюю энергию в поединке, Чжинму получил рану, от которой любой другой давно бы испустил дух. Но просто сидеть и пялиться он не мог.

Его обуяла лютая ярость.

Заклятый враг всей его жизни превратился в форменное посмешище. Ему претила мысль, что гордый воитель пал жертвой темной скверны и теперь ломает шеи собственным верным слугам.

«Бестолочь… Неужели это твой предел?»

Чжинму стиснул коренные зубы и направил поток Даосской Ци к разорванному боку. Чистая, первозданная Сонги приятно обожгла ткани, стягивая края раны и останавливая кровотечение.

Треск.

Чжинму оторвал длинную полосу от своего одеяния. Ткань и без того превратилась в лохмотья во время битвы, но для тугой давящей повязки вполне сгодилась.

— Фух…

Чжинму медленно выровнял дыхание, и утерянная сила начала растекаться по жилам. Он расправил пошатнувшееся тело, и расплывающийся в глазах мир вновь обрел резкость.

— Назад. Отойдите все.

— Сасук!

При виде того, как он делает шаг вперед, лица соратников исказились тревогой.

«Вот же сопляки. Посмотрят со стороны — подумают, что я тут самый беспомощный калека».

— Вы только под ногами путаетесь. Я из-за вас развернуться не могу.

— …Сасук.

— …Повелитель.

Несмотря на его слова, ни Чхон Сан, ни свита не сдвинулись с места.

— Чхон Сан, Чхон У, Хван Син… — Чжинму скривился. — Проклятье, тяжело говорить, не заставляйте перечислять каждого поименно. Это моя битва. Я вас вмешиваться не просил.

— …Но сасук! Пукри До Чхон…

— Ну впал он в бешенство, и что с того? Если этот монстр — часть его истинной силы, значит, я обязан уничтожить и ее.

— …

— Только так победа станет абсолютной.

Бойцы во главе с Чхон Саном молча глядели в спину Чжинму, который, прихрамывая, сделал еще шаг.

— Брат, отпусти его… — начал было сквозь слезы Чхон У, но Чхон Сан покачал головой.

— Иногда… есть дороги, по которым человек должен пройти в одиночку.

— Старший брат…

Желваки на скулах Чхон Сана ходили ходуном, выдавая раздирающую его тревогу.

— Отступаем. Сейчас наш долг — не мешать битве сасука, а до конца узреть путь, который он избрал.

Даже если в конце этого пути его ждет погибель. Проглотив эти невысказанные слова, Чхон Сан отступил назад с застывшим лицом. Хван Син и свита, скрепя сердце, последовали за ним, а Чхон У, переводя заплаканный взор с Чжинму на Чхон Сана, нехотя сделал шаг назад.

Внезапно тяжелая поступь Чжинму ускорилась. Быстрый шаг перешел в стремительный бег, и, приблизившись к кольцу сектантов, даос взмыл высоко в небо.

В тот же миг Ильхый вырвался из его ладони и устремился ввысь.

— Пукри До Чхон!

Меч Ильхый, взмывший под раскатистый рев, огласивший небеса, вновь обратился в росчерк молнии и ринулся прямиком на безумца.

Свист клинка!

— …!

Пукри До Чхон, отбивавшийся от культистов, вскинул голову с демоническим оскалом.

Бум!

Ильхый, едва не отрикошетивший от плотной синей пелены, словно ожил и закружился в воздухе, обрушивая град смертоносных выпадов.

— Какого хрена!..

Грохот!

Взбешенный неотступными атаками, Пукри До Чхон собрал всю силу и отмахнулся от меча.

Дзынь!

Поймав Ильхый на излете падения, Чжинму вложил в удар весь свой вес и со всей мочи вогнал острие в землю у ног противника.

Взрыв!

Клинок вонзился в каменистый грунт, и от точки удара сдетонировала лазурная духовная энергия, прокатившаяся штормом во все стороны. От этой колоссальной отдачи ближайших воинов Культа разметало, словно щепки во время океанского отлива.

— Кх-х-х-х-а-а-а…

Тело Пукри До Чхона, принявшее сокрушительный удар на себя, окрасилось кровью, и он пошатнулся.

— Ах ты щенок…

Несмотря на тяжелейшие повреждения, его глаза по-прежнему горели лютой ненавистью, а демонический смрад стал лишь гуще. Чжинму выдернул клинок из земли, закинул его на плечо и холодно сплюнул:

— Безвольный слизняк.

— …

— Не сладил с внутренней скверной и обратился в чудовище?

— Кхе-кхе-кхе… Скверной?

— …

— Малец, ты крупно заблуждаешься.

Пукри До Чхон расправил плечи и с высокомерной усмешкой уставился на противника. Блефует, хотя сам истекает кровью.

«Но тут явно что-то не так. Судя по его речи, рассудка он не терял…»

Однако Пукри До Чхон, внимательно вглядевшись в лицо Чжинму, вдруг оскалился в неподдельном любопытстве:

— А теперь я вижу… Ты ведь тоже не живой.

— Что?

Сердце Чжинму пропустило удар. «Как этот урод догадался?!»

Он вспомнил, как когда-то сомневался в духовном зрении безумного владыки Конрюна Пхун Хвана. Среди даосов встречались те, чье духовное око могло видеть призраков. Говорили, что эта способность открывается тем, кто достиг абсолютных вершин мастерства.

«Неужто этот гад перед помрачением разума сумел пробудить духовное око?»

— Ты — призрак, вселившийся в мертвое тело. Какая редкость. А я-то гадал, с чего это смертный мальчишка сумел одолеть этого Пукри.

— …!

Он безошибочно распознал его суть. Нет, это не было пробуждением духовного ока. Только сейчас Чжинму обратил внимание на странность в его голосе. Звучали сразу два голоса, сливавшиеся воедино.

— …Ты не Пукри До Чхон.

— Хе-хе-хе… Стал бы я называть себя ничтожным смертным червем?

— …

— Я — сущность, жившая тысячу лет в Священном Пламени, в том самом синем огне, что напитал плоть Пукри До Чхона.

— Священное Пламя?..

— Именно. Я, питавшийся вековой злобой, обрел собственную волю, а ныне — получил и тело.

— Вот оно как.

Чжинму понимающе кивнул и потер подбородок.

— Завладев телом этого воителя, я утоплю эти горы и весь бренный мир в реках крови, начав с тебя во имя накопленной мною мести! Моя жажда убийства безгранична, в ней скорбь, обида, возмездие…

— Ха!

Чжинму не выдержал и покатился со смеху.

— Живот надорвать можно. А я-то испугался, грешным делом подумав, что Пукри До Чхон наконец познал высшее просветление.

— …?

— У вас что, мода нынче такая — мир в крови топить? Почему выродки из Дворца бубнили то же самое, а теперь еще и каждая приблудная искра грозится залить землю кровью?

— Что ты вякнул?!

«Чего зенки вылупил, огрызок пламени? Я и не такое видал. Я сам вернулся с того света, сожрав траву бессмертия, так с какой стати мне удивляться костру, вселившемуся в чужую тушу?»

— Ну и дурак этот Пукри До Чхон. Взять и слить собственное тело какому-то бродячему огоньку. Ц-ц-ц. Вот почему нельзя доверять слепой вере. Вековая злоба? Да ты просто обнаглевшая за тысячу лет головешка! Небось ни разу не моргнул, когда люди за тебя на кострах сгорали?

Синий огонь в глазах безумца задрожал от ярости, а Чжинму лишь пренебрежительно цокнул языком.

— Эй, сорный уголек.

— Да как ты смеешь…

— Чего «как»? Чего взъелся, синий недопалок?

— …

— Разгорелся он тут, поглядите на него.

— Ах ты сукин сын!..

— Сам ты сын помойки и выкидыш костра. Ты просто бесхозная искра, так что заткни пасть и слушай сюда внимательно.

— …

— Я победил Пукри До Чхона. А ты — совсем другая история. Ты просто посторонний мусор, не имеющий отношения к нашему бою. И чего ты так зыркаешь? Думаешь, я побоюсь залить твое пламя ведром помоев?

Перехватив Ильхый поудобнее, Чжинму взметнул волну Сонги.

Вжух!

Словно откликаясь на зов хозяина, клинок озарился лазурным сиянием даосской энергии и тонко зазвенел.

— Мнишь, будто сможешь совладать со мной? В таком-то израненном состоянии?

— С этим? — Чжинму отмахнулся свободной рукой, указав на окровавленную тряпку на поясе. — Пустяки. Замерз просто, вот и намотал. И даже со всеми этими царапинами ты мне не ровня.

— Что? Ты окончательно спятил, сопляк! Да ты на ногах едва стоишь!

«Твоя правда… не знаю, долго ли продержится повязка. Даже сейчас Сонги выходит из-под контроля». Но показывать слабину перед этой тварью было нельзя.

— Я в своем уме. Говорю совершенно серьезно.

— Хвастливый сопляк. Блефуй сколько влезет, исход предрешен. Тебе меня вовек не одолеть.

— …

«И откуда у этой головешки такой богатый словарный запас? Впрочем, раз коптил небо целую тысячу лет, успел наслушаться человеческой болтовни».

— Слушай, а ты часом не забыл кое-что?

— О чем ты?..

— Я вообще-то даос.

— И что с того?..

Чжинму осклабился во весь рот, обнажив ровные белые зубы.

«Тысячу лет торчал во тьме Демонического Культа, как плесень на камне, и жизни не нюхал. Похоже, ты ни черта не смыслишь в делах мира смертных. Среди даосов существует такая занятная штука, как тайные эзотерические искусства. В молодости я их терпеть не мог, но наставник прожужжал мне все уши, так что кое-что в башке да отложилось. Так называемые обряды экзорцизма. Амулетов я с собой не захватил, врать не стану. Зато эта Сонги изгоняет всякую нечисть на раз-два. Не хочешь по-хорошему — сдохнешь по-плохому».

— Ты ведь просто злой дух, верно?

— Я не жалкий дух, я — высший демон!

— Да один черт. Призрак. Бесовский нагар. Короче, нечисть подзаборная.

— Что ты несешь?!

«Что несу? Да свершится волей Небесного закона, чтоб тебя разорвало, кусок кострища!»