Бам! Бам!

Чем звонче раздавался стук молотков, тем шире становилась довольная улыбка на лице Мён Чжина.

Прошел месяц с начала строительства.

Работы по закладке фундамента для дворца Орен шли полным ходом.

Плотники без устали стучали молотками, а бревна, срубленные лесорубами, перетаскивались в Удан рабочими.

Удан решительно отказывался от пожертвований Поместья У, но рабочие и плотники уже поднимались на гору, так что ничего не поделаешь.

У Мун Хым, доставивший средства, несколько раз приходил в Чхунхоам, но так совпало, что Чжинму каждый раз не было на месте, поэтому они так и не встретились.

Конечно, это было просто совпадение. Чжинму не пытался намеренно избегать его.

Так или иначе, прошел месяц с начала строительства.

— Эй, там! Поднимайте столб!

— Там нужно закрепить посильнее!

Крики главного плотника, отвечающего за восстановление, разносились по горной вершине. Обычно тихий храм теперь был наполнен шумом строительных работ, но никто не жаловался.

— Вы рады? — спросил Чжинму, видя, как Мён Чжин кивает.

— Да. Я так долго этого ждал. Я так этого хотел, но не смел даже произнести вслух.

В уголках глаз Мён Чжина снова начали собираться слезы, но на этот раз они не вызвали у Чжинму тяжести на сердце.

Он понимал, что это слезы радости.

— Чжинму.

— Да.

— Мы не должны забывать о преданности Поместья У.

Конечно. Мы не забудем.

Я ведь обещал сделать Чжин Хе Главой ордена Удан, помните?

И на краеугольном камне тоже выгравируем надпись «Пожертвовано Поместьем У».

Но Чжинму молча слушал.

— Наставник, вам пора спускаться.

— Нет. Разве могу я этот исторический момент слушать только ушами, сидя в комнате? Я должен видеть все своими глазами. Как снова поднимаются столбы дворца Орен и как укладывается крыша.

Чжинму понимал чувства Мён Чжина, но если он перенапряжется и его здоровье ухудшится, то страдать придется только самому Чжинму.

— Наставник. Ветер все еще холодный. Ваш ученик беспокоится, как бы вы не подхватили простуду.

Услышав слова Чжинму, Мён Чжин с сожалением посмотрел на стройку, но в итоге кивнул.

— Хорошо. Я понял. Пойдем. Скажи Чхон У, чтобы он внимательно следил за тем, чтобы у рабочих не было никаких неудобств. Их еда отличается от той, что едят в храме, так что пусть уделит особое внимание их питанию.

— Да, наставник. Я уже договорился с Залом Вонхва. Также я поручил Чхон У следить за тем, чтобы у них не заканчивались вино и мясо, так что можете не беспокоиться.

— Хорошо, хорошо.

Мён Чжин кивнул, но на его лице все еще читалось беспокойство.

— Благодаря помощи Поместья У строительство идет полным ходом, но проблема в учениках, которые наполнят дворец Орен. Ученики второго поколения уже обосновались в других дворцах.

— Этот вопрос также уже решен на рабочем совещании. Мы договорились о сотрудничестве с другими дворцами. Чхон Сан отберет некоторых из учеников второго поколения.

— О, правда? Хм, но все же наш дворец Орен — это меч Удана, поэтому нам нужно отбирать самых способных детей.

— Об этом тоже не беспокойтесь. Чхон Сан, достигший стадии Проявления Ци (Хёнги), сможет это оценить.

— Чжинму.

— Да, наставник.

— Место, где будут жить ученики второго поколения...

— Чжинму.

— Чжинму.

Хватит, пожалуйста, хватит!

Казалось, у него вот-вот начнутся слуховые галлюцинации.

Неужели его наставник всегда был таким разговорчивым?

Мён Чжин по несколько десятков раз на дню находил Чжинму, чтобы что-то спросить или поручить.

Он что, считает его своим слугой?

— Чжинму?

— Да!

— М? Почему ты так злишься?

— Злюсь? Вовсе нет.

— А, показалось.

Мён Чжин кивнул и достал из-за пазухи сложенный лист бумаги.

— Это?

— Я отобрал несколько боевых искусств, необходимых для обучения моих учеников. Сходи в Павильон Писаний и принеси их.

— Боевые искусства?

Чжинму развернул бумагу, которую протянул Мён Чжин.

— Посмотрим. Меч Узора Двух Начал, Меч Трех Начал, Меч Пяти Элементов, Меч Семи Звезд, Тринадцать Мечей Шэньмэнь...

Увидев список боевых искусств, написанный мелким почерком, Чжинму вытаращил глаза на Мён Чжина.

Тот довольно улыбался.

У Чжинму челюсть отвисла от удивления.

Эй, подождите-ка.

Послушайте, наставник.

Вы что, собираетесь перенести сюда весь Павильон Писаний?

— Ох!

Мён Чжин побледнел и пошатнулся, отчего у Чжинму ёкнуло сердце.

Может, у него что-то болит?

— Что вас беспокоит?

— Я не подумал. Я забыл про Десять Отрезов Парчи!

— А если подумать, то и Смертельные Когти Тигра...

Ах, как же я это ненавижу.

Чжинму тяжело вздохнул.

— Нужно срочно вернуться и дописать. Там есть еще несколько нужных формаций мечей. А ты пока иди.

Непонятно, откуда у Мён Чжина взялись силы, но он бросился к Чхунхоаму со скоростью ветра.

Казалось, он просто бежит, но скорость была сравнима с Восхождением по Облакам.

Этот проклятый даос, он точно уже здоров.

Но радостная спина Мён Чжина не вызывала неприязни.

Было ли это из-за воспоминаний даосского мальчика, или же он сам начал меняться, ассимилируясь с телом мальчика — теперь было трудно сказать.

— Фух, проклятье. Что я вообще делаю.

Чжинму усмехнулся и направился ко дворцу Ёнъын, отвечающему за управление Павильоном Писаний и дисциплину.

— Что?! Всё это?

Глава дворца Ёнъын, старейшина Мён Гон, широко раскрытыми глазами смотрел то на письмо, лежащее на столе, то на Чжинму.

— Да.

Отлично. Я рад, что не только я считаю это безумием.

— Хм, понятно.

А? Что? Понятно?

В этот момент Чжинму показалось, что он ослышался.

Как можно так легко принять решение о выдаче секретных руководств ордена?

Тем более в таком количестве?

— Чжин Хе здесь?

— Да, наставник.

По зову Мён Гона Чжин Хе вошел внутрь. При этом он не забыл метнуть на Чжинму свирепый взгляд.

— Отправляйся вместе с Чжинму и передай это письмо хранителю Павильона Писаний.

— Слушаюсь, наставник.

Чжин Хе почтительно ответил Мён Гону и взял письмо.

— Следуй за мной.

Хоть его тон и показался Чжинму резковатым, он все же последовал за Чжин Хе к Павильону Писаний.

Павильон Писаний Удана располагался на скале под пиком Напчхок, где находился дворец Ёнъын.

Единственным путем туда была дощатая тропа, соединенная с дворцом Ёнъын. Вход находился на середине отвесной скалы, так что в особой охране это природное убежище не нуждалось.

— Будь осторожен. Если оступишься, выжить будет трудно, если только ты не владеешь техникой хождения по пустоте (Хогондапбо).

Услышав слова Чжин Хе, Чжинму усмехнулся.

У самого силенок не хватает, а он еще за кого-то переживает.

Насмешка Чжинму вызвала у Чжин Хе недовольство, и он нахмурился.

Он уже получил письмо от своего отца и знал о тайном договоре между Чжинму и Поместьем У, но настроение от этого лучше не стало.

'У этого парня действительно такие навыки?'

Сам тайный договор был абсурдным, но еще более абсурдным было другое.

Его достижения.

В письме У Мун Хыма было ясно сказано, что Чжинму достиг стадии Выброса Энергии (Танги).

Среди нынешних учеников первого поколения только двое достигли стадии Танги или выше.

Чжин Гун из дворца Учжин.

И Чжин Мён, глава Семерки Удана, находящийся в странствии.

Он уже видел их мастерство своими глазами.

Чжин Хе не мог поверить, что Чжинму, который младше его на десять лет, находится на том же уровне, что и они.

'Это ложь. Как такой выскочка мог... Отец ошибся. То, что он победил сахёна Чжин Хо, наверняка просто везение'.

Он так думал.

Нет, только так это имело смысл.

Всего год назад он был простым даосским мальчиком-прислужником.

Даже если с помощью Главы ордена и старейшин он практически даром получил внутреннюю энергию Искусства Шести Ян, этого недостаточно для достижения стадии Танги.

'Он смеет рассуждать о месте Главы ордена Удан? Этот простолюдин преодолел барьер Танги? Уровень, которого я сам не смог достичь? Собакам на смех'.

Чжин Хе уже несколько лет был заперт перед барьером стадии Танги.

Пережив множество разочарований и неудач, он чувствовал бессилие.

Именно поэтому он не мог поверить словам отца о том, что Чжинму находится на стадии Танги.

— Чего пялишься?

— У тебя взгляд такой, будто ты собрался сожрать кого-то.

От язвительных слов Чжинму лицо Чжин Хе исказилось.

— Ах ты! Как ты смеешь так разговаривать со старшим братом!

— Старший брат? Что за чушь.

— Что?

— Эй, ты бы считал старшим братом ублюдка, который пытался тебя убить?

— Ч-что?!

— Разве ты не слышал от У Мун Хыма?

— У, У Мун Хым? Как ты смеешь!

— Заткнись. Если слышал, то веди себя нормально. Не порти дело. Я собирался сделать Главой ордена такого бездаря, как ты. А ты даже не знаешь, что такое благодарность.

— Что?!

— Успокойся уже. Если ты оступишься и умрешь до того, как станешь Главой ордена, пока твой отец так старается, будет как-то нехорошо, правда?

— Заткнись!

В конце концов, не выдержав, Чжин Хе выпустил синюю ауру из своего тела.

Этот ублюдок ни во что не ставит иерархию ордена.

Жрет мясо, разговаривает как уличный хулиган, роняя достоинство даоса. Подлый простолюдин.

Так думал Чжин Хе.

Он больше не мог терпеть, как этот ничтожный червь, нарушающий порядок, ведет себя с такой наглостью.

'Хорошо, ублюдок. Ты сам сегодня оступишься.'

Чжин Хе решил убить Чжинму.

Письмо от отца, который настоятельно просил его получить подпись Чжинму, лежало у него на груди, но теперь в нем не было нужды.

Разве не проще, если он просто умрет?

Путь от дворца Ёнъын к Павильону Писаний был безлюдным.

Поскольку охранять его было не нужно, свидетелей не было.

Место, где никто не узнает, если кто-то умрет. Единственным свидетелем будет сам Чжин Хе.

Если он скажет, что тот оступился и упал, и прольет фальшивые слезы, кто ему возразит?

— Посмотри-ка. Ты решил меня убить прямо сейчас? Убить и сказать, что я оступился?

Увидев, как в глазах Чжин Хе зажегся огонек жажды убийства, Чжинму поднял уголки губ.

— Да. Я собираюсь убить тебя. Ты уже падал со скалы, так что для тебя в этом нет ничего нового. Для Удана будет куда лучше, если такой ублюдок, как ты, умрет прямо здесь.

Когда на руке Чжин Хе засияла синяя бессмертная ци, Чжинму спокойно посмотрел на него.

Насмешка, которая до этого играла на его губах, стала леденящей.

— Что ж, мое терпение на этом исчерпано.

— Если перейдешь черту, то плевать мне на тайный договор с У Мун Хымом... ты умрешь.

Улыбка Чжинму.

Леденящая.

Даже слово "леденящая" не могло в полной мере описать её.

Окружающий воздух стал настолько холодным, что по коже побежали мурашки.

Улыбка Чжинму походила на улыбку Жнеца Смерти, а его слова звучали как смертный приговор.

Чжин Хе почувствовал страх, от которого его сердце словно замерзло.

— Ну что, продолжим?

Пока Чжин Хе колебался, холод, исходивший от тела Чжинму, бесследно исчез.

Сглотнул.

У него была уверенность.

Чжинму, и только. Так он думал.

Но теперь сухая слюна сама собой протолкнулась в горло.

Однако признать это он не мог.

Хотя это было лишь мгновение, но почувствовать страх перед Чжинму было слишком стыдно.

Это темная магия. Должно быть, темная магия.

Не может взгляд и голос человека так подавлять.

— Ах ты! Как ты смеешь изучать искусства Неортодоксального пути!

В гневе выкрикнул Чжин Хе и протянул руки, полные убийственной энергии.