Предрассветная мгла только начинала рассеиваться, и где-то вдалеке едва слышно пропели первые петухи.

После отгремевшей битвы гора Чхончжун мало-помалу выступала из ночного мрака.

— Вот же черт! А я ведь всерьез думал, что он ее разнесет.

Ян Собан, наблюдавший за ходом войны с вершины холма, откуда гора Чхончжун была видна как на ладони, негромко и с искренним изумлением выдохнул.

— Невероятно… Тот, кого величают Мечом Удана…

Стоявший рядом с ним нищий средних лет кивнул с точно таким же потрясенным выражением лица.

— Тьфу ты пропасть! Неужели среди учеников нашего Кэбана не найдется никого подобного?

Глядя на то, как нищий с досадой жует сорванный подорожник и смачно сплевывает на землю, Ян Собан осклабился, обнажив желтые зубы, и ткнул себя пальцем в грудь:

— Ну как же нет? А я на что?

— …

При этих словах нищий фыркнул так, будто услышал величайшую нелепицу на свете:

— Этот сопляк еще и скалится?

— А мне что, плакать прикажешь?

— Чего?!

— Сам уже древний старик, а все духом соперничества пылаешь! Сколько лет назад я твердил тебе: возьми себе ученика!

— …А, это… кхм-кхм.

Осознав свой промах, Ян Собан прочистил горло и демонстративно отвернулся.

— Нет уж, раз язык распустил — давай начистоту!

— …

— Чем вообще сасук занимался все это время? А?

— Да полно тебе, парень. Ладно, признаю, сплоховал. Давай закроем тему.

— Закроем? С какой стати? Каждый божий день только и слышно: дела Союза, дела Союза, черт бы их побрал! Скажи на милость, а для Кэбана сасук хоть палец о палец ударил?

Перед этой отповедью великий мастер Праведной фракции Ян Собан прикусил язык, словно воды в рот набрал.

Каким бы непререкаемым авторитетом в Муриме ни обладал Бесследный Нищий, перед человеком, стоявшим перед ним, он был бессилен.

На нищем были лохмотья, залатанные стольким количеством лоскутов, что невозможно было понять, из какой ткани их сшили изначально. На поясе болталась старая фляга из высушенной тыквы-горлянки, а рядом с ней висели нефритовая бамбуковая палка и пояс с девятью узлами — знаки наивысшего достоинства.

Это был Чхви Рён Гэ — Пьяный Дракон, предводитель ста тысяч нищих Кэбана.

— Сколько раз я предлагал тебе толковых парней? Почему ты наотрез отказывался их учить?! И в то же время от Чхвигугэ, что вошел в Павильон Драконов и Фениксов, я узнаю, что ты натаскивал щенков из клана Хванбо?!

— Да нет же, я просто был занят…

— Занят?! Да в гробу я видел такую занятость!

— Эй, полегче… постыдись молодежи. Выбирай выражения!

Ян Собан покосился на стоявших поодаль учеников и попытался осадить главу, но Чхви Рён Гэ, в чьей груди годами копилась обида, и не думал закрывать рот:

— Как вспомню — желчь закипает! Что вообще для тебя значит Кэбан? Почему сасук вечно помыкает нашими людьми? Чуть что стрясется — «разведайте там, разузнайте здесь». Тьфу, да вы ни в грош нас не ставите! И за что? Платят за это жалкие крохи, мышиные слезы! Если бы наши попрошайничали в это время, и то больше бы выручили! Раз такое дело — пошли вы к черту! Кэбан просто отделится! Мы станем торговать сведениями, как Хаомун, и сами грести монету!

— Ух! Ну и ядовитый у тебя язык! На нас лежит долг защищать Праведный путь, а наш Кэбан…

— Заткнись!

— …

Ян Собан вновь умолк, увидев, как Чхви Рён Гэ искривил губы в свирепой усмешке и вытаращил налитые кровью глаза.

— Если намерен и дальше так продолжать — дай мне клятву прямо сейчас! Либо ты берешь ученика, либо я без малейших колебаний разрываю все связи с Союзом Справедливости!

— …Что?

— Ученика, говорю, бери!

— Послушай, это ведь…

— Вот дерьмо! Ты ведь еще и без моего ведома сцепился с Уданом? Думал, я не прознаю? Ладно, допустим, свести знакомство с таким монстром — дело полезное. Но кто об этом вообще знает, а? Все вокруг только и трубят, что о Мече Удана! А о том, что для этого сделал Кэбан — ни единого словечка! К тому же я слышал, ты скрыл, что он овладел боевыми искусствами Повелителя Сапа?

— Ох, так это же ради чести Кэбана…

— В задницу такую честь! Черт с ним, допустим, этот даос по имени Чжинму уладил великое дело — я готов уступить сотню раз. Но что досталось нам? Мы лишь ноги до костей стерли на побегушках! Так ведь? Скажешь, нет?!

Пока Чхви Рён Гэ бушевал без передышки, словно выплескивая весь накопившийся за долгие годы яд, Ян Собан украдкой подмигивал старейшинам, сопровождавшим главу нищих.

Но дураков не было: кто полезет разнимать китов, рискуя переломать себе хребет? Старейшины упорно отводили взгляды, притворяясь слепыми и глухими.

«Вот же паршивцы…»

— Ученик! Я больше не отступлю ни на шаг!

— …Кхм.

Ян Собан поморщился под пристальным, немигающим взглядом Чхви Рён Гэ.

Причина, по которой они оба сейчас наблюдали за горой Чхончжун, разумеется, крылась в Чжинму.

Вспомнив письмо, отправленное Ян Собану Намгун Му Хю из Северного марша, старый нищий не мог отделаться от чувства, что его бессовестно обвели вокруг пальца.

Ему и в страшном сне не снилось, что Чжинму постиг боевые искусства проклятого Хёкрён Мугана. Он даже заподозрить ничего не мог, пока этот паршивец не выкачал из него Ци, превратив в живую пилюлю.

Как было бы славно, предупреди этот негодяй обо всем заранее!

Сказать, что он ничего не знал?

Ну, если посудить трезво, все обернулось не так уж плохо. С первой их встречи в Даньцзянкоу и по сей день Чжинму оставался воином, следовавшим истинному пути куда тверже прочих. Он вовсе не походил на чопорного даосского святошу, зато в нем чувствовалось нечто подлинное и живое.

В любом случае, раз он был не самим возрожденным Хёкрён Муганом, а даосом ордена Удан, постигшим истинную Даосскую Ци, Ян Собану не было нужды идти против него.

Он ответил Намгун Му Хю: «Я был в курсе». А затем Чжинму сокрушил Формацию Ста Восьми Архатов Шаолиня и повел мятежников на гору Чхончжун.

Разумеется, попутно Намгун Му Хю избили, как шелудивого пса, отчего тот слег на полгода с душевной травмой и заперся в поместье. На душе у Ян Собана от этого было гадко, но в то же время до неприличия радостно. Вслед за этим и Бешеный Тигр Пэн Ый Бан прикусил язык и несолоно хлебавши убрался восвояси.

А когда вышедший из затвора Хечжо из Шаолиня объявил о безоговорочной поддержке Удана, власть Чхоль Чжи Ряна во главе Союза Справедливости стала крепче скалы.

И во главе каждого из этих переломных событий стоял Чжинму.

Стоило этому даосу вмешаться — и Союз Справедливости неизменно оставался в выигрыше.

А теперь… что, если Меч Удана приберет к рукам весь Сапэчхон?

Это вовсе не казалось сказкой. Пусть официально он лишь «помогал», но кому еще мог покориться Сапэчхон, если не человеку, постигшему абсолютные техники их прежнего Владыки?

Именно поэтому Великий Военный Советник Чжугэ Хёп Чжин направил официальный запрос в Кэбан с просьбой проследить за горой Чхончжун. Однако Ян Собан никак не ожидал, что Чхви Рён Гэ явится сюда собственной персоной.

Все было шито белыми нитками. Если уж глава Кэбана сдвинул свой тяжелый зад и протащился через весь свет до горы Чхончжун, у него с самого начала была одна корыстная цель — выбить из Ян Собана обещание взять преемника.

— Ну так что ты решил?

— …О чем ты? Я ведь уже согласился.

— Раз понимаешь — действуй.

— Ох, ладно, ладно! И впрямь я затянул… Сам уже не молод…

Когда Ян Собан сдался и сокрушенно покачал головой, на лице Чхви Рён Гэ наконец-то расцвела широченная улыбка.

Ян Собан был сильнейшим мастером, взращенным Кэбаном, и рыцарем, которого глубоко почитала вся Поднебесная. А еще он был человеком слова и никогда не отрекался от сказанного.

Получив от него клятву, Чхви Рён Гэ почувствовал, что теперь сможет без малейших сожалений покинуть пост главы нищих.

Разве не об этом он мечтал долгие годы?

— А ну, выходи! — рявкнул Чхви Рён Гэ.

По его зову из-за спин старейшин, подобно молнии, выскочил молодой нищий, явно ожидавший сигнала.

Но погодите-ка!..

— Постой… Ты что, притащил Гакчхуля?!

— Не шуми. Я — глава секты, и я уже все решил.

— …

«Что за чертовщина?..»

Гакчхуль был не просто бродягой из Кэбана. На его поясе красовались семь узлов!

— Эй, да ты в своем уме?! Как можно заходить настолько далеко?!

Гакчхуль считался главным кандидатом на пост следующего главы Кэбана!

Однако Чхви Рён Гэ и бровью не повел на возмущение Ян Собана, невозмутимо продолжая:

— С сегодняшнего дня я снимаю тебя со всех должностей. Отныне ты становишься учеником Бесследного Нищего. Живо соверши обряд посвящения!

— Слушаюсь!

Несмотря на ошеломляющую новость, парень без малейших пререканий рухнул ниц.

«Они… они явно сговорились заранее!»

Нет, ладно бы все остальное, но для проведения обряда посвящения в ученики требовалось соблюсти строжайший этикет и провести церемонию. Как можно устраивать подобное на голой земле посреди холма?!

— Послушай. Если уж соблюдать приличия, нужно собрать совет старейшин в главном отделении…

— Какая муха тебя укусила?

— …А?

— С каких пор нищие церемонятся? Где упал — там постель, где собрались — там и дом родной!

— …

— Не нужен нам никакой зал. Гляди сюда!

— …?

Чхви Рён Гэ махнул рукой, и старейшины Кэбана тотчас приблизились, неся в руках целый ворох ритуальных предметов.

— Ритуальная табличка предков?!

«Эти сумасшедшие… они даже ее с собой приволокли?!»

— Сам видишь: глава здесь, старейшины на месте, таблички предков при нас. А, ну и выпивка тоже найдется!

— Вот же старый черт!..

Когда Чхви Рён Гэ ловко вытащил из-за пояса тыквенную флягу, Ян Собан лишь ошарашенно выдохнул.

Это было быстрее, чем поджарить бобы на молнии. Настоящий грабеж средь бела дня!

Однако не успел Ян Собан опомниться, как место для ритуала было аккуратно подготовлено. Пока старый мастер с глупым видом хлопал глазами, Гакчхуль с безупречной выучкой совершил земной поклон.

Главный распорядитель Хён Гэ Ём наполнил чарку вином и с поклоном протянул ее Ян Собану.

«Вы только поглядите на этих мерзавцев…»

Судя по тому, насколько слаженно и безукоризненно они действовали, эту сцену репетировали не один десяток раз.

— Ха-а-а…

Ян Собан глубоко вздохнул, чувствуя скорее неловкость, чем гнев. Старейший и самый уважаемый мастер Кэбана под предлогом вечной занятости годами взваливал все заботы на плечи главы и совета, лишая их надежды на продолжение линии.

Осушив чарку, Ян Собан посмотрел на распростертого перед ним Гакчхуля и мягко произнес:

— Поднимись.

— …

Как только юноша встал, Ян Собан широко улыбнулся. Он сорвал со своего пояса восьмиузловой шнур, сложил его вдвое и крепко повязал на пояс Гакчхуля.

Увидев это, не только Чхви Рён Гэ, но и все старейшины просияли от гордости.

Обряд посвящения был завершен.

Ученик поклонился, наставник вручил ему символ признания — отныне Гакчхуль официально стал первым прямым учеником Бесследного Нищего.

— Сейчас у меня есть неотложные дела, так что долгие разговоры оставим на потом.

— Слушаюсь, Учитель!

Повинуясь слову Ян Собана, новоиспеченный ученик вновь склонил голову и отступил на шаг назад. Теперь он встал не за спиной Чхви Рён Гэ, а позади Ян Собана.

— Доволен, старый пройдоха?

— А то нет!

Когда Ян Собан шутливо скривился, Чхви Рён Гэ расплылся в беззубой, счастливой ухмылке:

— Ц-ц-ц, стоило ли так измываться над бедным сасуком?

— Прости, грешен, виноват!

«Ни капли искренности в голосе…»

Ян Собан не сдержал смешка, глядя, как Чхви Рён Гэ с преувеличенным смирением склоняет голову:

— И все же это было чересчур. Угрожать разрывом с Союзом Справедливости… Ты ведь блефовал, верно?

— Да я просто хотел решить дело наверняка, видя, как вы там спелись.

— …

Стоило Ян Собану прищуриться и смерить его тяжелым взглядом, как Чхви Рён Гэ поспешно сменил тему:

— Ну да ладно, что теперь делать будешь? Сапэчхон пал под ударами Удана.

— Перво-наперво Великий Военный Советник велел выяснить его намерения.

— Похоже, хочет встретиться с ним лично?

— Скорее всего.

Успешно уведя разговор в сторону, Чхви Рён Гэ с восхищением покачал головой:

— Ну и силища у этого парня… Подумать только: неприступная цитадель Сапэчхона пала всего за несколько дней.

— Да уж… Врата, которые мы с Чхоль Чжи Ряном в свое время так и не смогли пробить, распахнулись перед ним настежь…

Вспомнив, как давным-давно их обоих избили как щенков перед этими самыми воротами, Ян Собан поморщился:

— Раз уж он одним лишь словом упек старика Чанчхона в постель на полгода, теперь он по праву величайший мастер всей Праведной фракции… Никто в Муриме больше не посмеет поставить себя выше него.

— И не говори. С самого начала было ясно, что он необычный малый…

— Цветущая Слива Хвасана, Архаты Шаолиня… Честно говоря, мне и самому захотелось бросить ему вызов.

— Формацией нашего Кэбана?

— Да. Сдается мне, в будущем этим можно будет хвастаться.

— Хвастаться?

Заметив недоумение на лице Ян Собана, Чхви Рён Гэ вновь бросил взгляд на далекую твердыню Сапэчхона и тихо произнес:

— Появится ли еще на свете подобный мастер? Боюсь, и за следующие сто лет такого не сыщешь.

— …

Ян Собан молча кивнул, осознав правоту его слов.

История знала бессчетное множество тех, кого величали мастерами. Но воинов, чей след навсегда остался высечен в скрижалях эпохи, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Чжинму шел тропой, которой до него не ступала ничья нога.

И если кому-то доведется оставить столь колоссальный след в летописях Мурима — а быть может, и самого Мадо, — одно лишь противостояние с ним станет поводом для великой гордости.

Суметь выстоять перед его натиском — уже само по себе величайший подвиг.

— Если представится случай, я хочу проверить, сколько продержится наш строй Собачьих Палок против его меча.

— Да уж. Придется хорошенько отточить технику, как только вернемся.

«Верно, так и будет».

Быть может, Хвасан и Шаолинь после этого поражения шагнут далеко вперед. И чтобы не отстать от них, нищим придется трудиться в поте лица.

— Битва окончена, пора и честь знать. Мы возвращаемся.

— Договорились.

— Оставить тебе кого-то из ребят?

— Нет. Не к лицу гостям соваться туда, где только-только улеглась пыль войны.

— Понял. Так и передам Великому Военному Советнику.

Ян Собан молча кивнул в ответ.

Над землями Поднебесной поднимался ветер перемен.

Свежий, яростный вихрь, какого этот мир еще никогда не знал.