Если проехать около трех ли к северу от уезда Жунань провинции Хэнань, взору откроется гора Чхончжун.

Ее название гордо означало «Центр Небес», однако на деле это была на редкость невзрачная возвышенность.

Гора была слишком пологой и плавно переходила в окружающую равнину, отчего больше походила на невысокий холм, нежели на величественный пик.

И тем не менее ее имя гремело по всему Чжунъюаню, не уступая в славе величайшим горам Поднебесной.

Причиной тому служила цитадель Сапэчхона, опоясанная исполинской каменной стеной протяженностью в тридцать ли, воздвигнутой прямо на ее склонах.

В десяти ли к северу от Жунаня раскинулась бескрайняя равнина.

Поскольку вокруг простирались открытые поля, цитадель Сапэчхона отлично просматривалась со всех четырех сторон света.

Для штурмующих этот ландшафт был сущим кошмаром: защитники крепости могли без труда заметить любое движение врага за много верст вокруг.

Чжинму, миновавший Сюйчан во главе своего войска, стоял плечом к плечу с советником Чок Сэном и королями Сапа, наблюдая за твердыней, пока воины разбивали походный лагерь на ночлег.

— Владыка, думаю, нам стоит сначала как следует обустроить лагерь здесь, — подал голос Чок Сэн.

Чжинму молча кивнул. Воины быстро разделились на группы, устанавливая шатры и выставляя передовые дозоры.

— Как здесь тихо… — промолвила Со Як Бёк, глядя на темнеющие вдали стены с непривычной для нее грустью.

— Да уж, — отозвался Чхон У Мён. — А ведь раньше здесь каждый день стоял невообразимый шум.

— Мы дрались не на жизнь, а на смерть едва ли не сутки напролет, пока наш Владыка не наломал бока одновременно Чхоль Чжи Ряну и Ян Со Бану, вышвырнув их прочь, — усмехнулся Мён Се Чхан.

Чжинму лишь слегка улыбнулся на их слова.

— …

Чок Сэн, наблюдая за этой сценой со стороны, не мог побороть грызущих его сомнений.

«Почему у меня такое чувство, будто Чжинму делит с королями одни и те же воспоминания?»

Время от времени советника охватывала странная иллюзия, будто юноша прожил ту же самую жизнь, что и эти седые ветераны.

Даже по самым скромным прикидкам разница в возрасте между ними составляла не меньше тридцати лет!

Однако Чжинму смотрел на зубцы крепостных стен на горе Чхончжун с неизбывной тоской и затаенной нежностью.

Гора Чхончжун. Твердыня Сапэчхона.

Место, которое он воздвиг собственными руками. Его земля, политая потом и кровью его верных соратников.

Место, где в каждый уложенный камень навеки впечатались жизни его людей и его собственная кровь.

После столь долгого странствия он наконец вернулся домой.

С тех самых пор, как Хёкрён Муган обосновался здесь, эта неприступная крепость ни разу не склонила голову перед Праведной фракцией.

Твердыня, за которую каждый воин был готов без раздумий отдать жизнь, стала воплощением гордости людей Сапа, дерзко бросивших вызов самому сердцу праведников.

Дабы не уронить достоинство истинных воинов, пусть даже и принадлежащих к Темной фракции, Чжинму в прошлой жизни был безжалостно строг со своими подчиненными и никому из чужаков не позволял безнаказанно ступать за эти стены.

— Ю Воль Чхон… — прошептал Чжинму, и взгляд его похолодел.

Проклятый щенок, назвавшийся его преемником. Как бы сильно он ни нуждался в деньгах из-за того, что учитель не открыл ему секрет тайной сокровищницы, этот мерзавец перечеркнул все величие Сапэчхона, впустив в цитадель подлых тварей и перейдя все мыслимые границы дозволенного.

Хуже того: упиваясь властью, он начал притеснять простой люд и похищать невинных детей, ломая их судьбы. Такое святотатство нельзя было прощать ни в коем случае.

Он втоптал в грязь свое воинское имя и предал гордость истинного владыки Сапа.

«Теперь, когда я вернулся, пришел мой черед спросить с тебя по счетам. Жди меня, Воль Чхон. В прошлой жизни я скверно тебя воспитал, так что на этот раз я вразумлю тебя палкой, шаг за шагом вбивая истину в твою тупую башку».

Чжинму отвел тяжелый взгляд от крепостных стен:

— Чок Сэн.

— Слушаю, господин.

— Где сейчас Гон Ху?

— Пришла весть, что его войско встало лагерем к югу от цитадели и ожидает вашего приказа.

— Прекрасно. Сколько времени тебе потребуется, чтобы разработать план штурма?

— …

Чжинму с усмешкой посмотрел на советника, который явно замялся с ответом:

— Люди вымотались после долгого марша. Сегодня мы отдыхаем. Но взамен хорошенько все обдумай и представь мне безупречный план. Наша главная цель — свести потери к минимуму.

— Слушаюсь. Я все подготовлю.

Чжинму развернулся и неторопливой походкой направился в глубь лагеря.

— Фу-ух… — Чок Сэн тяжело вздохнул и вновь нахмурился, вглядываясь в очертания крепости Сапэчхона.

Он никак не ожидал, что твердыня окажется посреди голой равнины, просматриваемой насквозь во всех направлениях.

Каким бы гениальным стратегом он ни был от природы, его возможности на подобной местности были крайне ограничены.

Будь вокруг хоть какие-то складки рельефа или лес, но в нынешнем положении любое их шевеление было как на ладони у вражеских дозорных.

«Днем атаковать бессмысленно. Придется использовать покров ночи…»

— Советник, все закоулки цитадели у меня в голове! Спрашивай о чем угодно, я помогу чем смогу, ха-ха-ха!

— …

Чок Сэн посмотрел на Чхон У Мёна, который с грохотом колотил себя кулачищем в грудь, и почувствовал, как у него начинает раскалываться голова.

Вряд ли во всем Поднебесной нашелся бы человек, чьи слова внушали бы меньше доверия, чем заверения этого верзилы…

— Советник, в распоряжении Хаомун есть подробные чертежи внутренних построек цитадели, — мягко вмешался Мён Се Чхан. — Не извольте беспокоиться: там с точностью до шага отмечены сторожевые башни, караульные помещения и все залы главного замка.

Эти слова принесли хоть какое-то облегчение…

— Если потребуется, мы можем задействовать убийц из Салмак для проникновения в крепость. Только отдайте приказ.

— …Благодарю вас, — Чок Сэн наконец с облегчением выдохнул.

Слава небесам, что рядом были рассудительные Мён Се Чхан и Со Як Бёк.

— Ха-ха-ха! Ну вот и славно! Раз чертежи еще в пути и делать нам пока нечего, не опрокинуть ли нам по чарочке на четверых в честь первого дня?

— …

«Пить посреди войны?.. И это предлагает командир сильнейшего воинского корпуса Сапэчхона?»

Теперь Чок Сэн прекрасно понимал, почему у этого громилы из воспоминаний о прошлом Владыке остались лишь бесконечные побои.

Будь у советника достаточно сил, он бы и сам не сдержался и отвесил ему пару затрещин.

— Ну же, советник, пойдемте!

— …Да. Иду, — вымученно вздохнул Чок Сэн.

А что ему оставалось делать? Силой в бою он все равно похвастаться не мог…

На следующий день срочно запрошенные Мён Се Чханом внутренние чертежи цитадели были доставлены боевым соколом Хаомун.

И стоило Чок Сэну углубиться в их изучение, как лицо военного советника потемнело от изумления и досады.

Расстановка гарнизона в крепости на случай войны оказалась до безумия изощренной.

— Ха-а… Какой чудак это проектировал?.. Поверить не могу, что кто-то выстроил столь нелепую и в то же время непробиваемую формацию.

— …

При этих словах советника все присутствующие странно переглянулись и уставились в одну точку.

— Что-то не так?.. — Чок Сэн озадаченно склонил голову, а затем проследил за их взглядами и посмотрел прямо на Чжинму.

— …

«Они что, только что указали на него?»

«Разве наш юный господин не даос из Удана? Он ведь с малых лет рос послушником, принял обеты, и лишь недавняя встреча с Чхон У Мёном связала его с Сапэчхоном… Верно? Что за чушь?»

Поймав на себе ошеломленный взгляд Чок Сэна, Чжинму с неловким видом кашлянул:

— Это работа Гу Яцзы.

— Гу Яцзы?.. Вы имеете в виду величайшего оружейника и ремесленника Поднебесной?

— Именно его.

— Хм-м… Похоже, он был непревзойденным знатоком фортификации и геометрии массивов.

Чжинму молча кивнул.

Имя Гу Яцзы Бан Ю Чхока пробудило в его сердце острую тоску.

Он был единственным настоящим другом, которого Чжинму обрел за всю свою прошлую, пропитанную кровью и сталью жизнь.

Чжинму всегда восхищался его диковинными изобретениями, а старик Гу Яцзы каждый раз мастерил что-то невиданное и радовался своим творениям, словно дитя.

В цитадели Сапэчхона до сих пор жило его наследие.

— В любом случае задача крайне сложная, — нахмурился Чок Сэн. — Учитывая, что гарнизон насчитывает около двух тысяч воинов, судя по количеству сторожевых вышек, в случае тревоги половина из них — не менее тысячи человек — единовременно заступает в дозор.

— …

— Если такое количество людей будет нести непрерывную службу, усталость караульных быстро даст о себе знать…

— Вовсе нет, — покачал головой Мён Се Чхан.

— Что вы имеете в виду?

— Смена караула происходит лишь раз в сутки.

— Раз в сутки?

— Да.

— Хотите сказать, тысяча воинов всю ночь напролет стоит на одном месте?

— Нет. Дозоры находятся в непрерывном движении. Они перемещаются по кругу вдоль стен, словно заводные шестерни: стоит им обойти периметр один раз — и суточное дежурство завершено.

— …

— Представьте себе звенья по пять человек, которые гибко перемещаются на фиксированном расстоянии друг от друга, непрерывно сканируя пространство за стенами.

— То есть… даже если мы бесшумно уничтожим дозор на одном участке, следующая группа обнаружит брешь буквально через минуту?

— Именно так. И спрятать тела не выйдет — патрули двигаются без остановок.

Выслушав объяснения Мён Се Чхана, Чок Сэн посерьезнел еще сильнее.

Формация была всецело заточена на круговую оборону. А в случае общей тревоги они вступят в бой без всяких смен.

— Неужели придется идти напролом?..

Слушая сухие доклады, сложно было осознать всю картину целиком. Чтобы принять верное решение, нужно было увидеть движение дозоров воочию.

— А это что за отметки?

— Защитные механизмы, — небрежно отозвался Мён Се Чхан.

— Механизмы? И их так много?

— Да. Они призваны свести к нулю урон крепости при вражеском штурме. Старик Гу Яцзы смастерил их на досуге, просто чтобы развлечься.

— Хм-м… — Чок Сэн помрачнел, его лицо застыло каменной маской.

Расположение ловушек было воистину дьявольским.

Они прикрывали именно те участки, которые любой опытный полководец счел бы уязвимыми при взгляде на стены снаружи.

Становилось ясно: Сапэчхон держался столько десятилетий в самом сердце праведных земель не только благодаря чудовищной силе прошлого Владыки и свирепости Пяти Королей.

— Скверно. А разрушить стену мы не можем?

— Стену?

Заметив, как помрачнел Чжинму от вопроса советника, Со Як Бёк мягко покачала головой:

— Советник Чок.

— Да?

Старушка медленно поднялась на ноги, откинула полог шатра и устремила затуманенный взор на зубчатые стены цитадели.

— Стены Сапэчхона для нас — не просто каменная кладка.

— …?

— До того как возник Сапэчхон, люди Сапа были лишь вечным объектом презрения и травли. Нам приходилось скрываться по щелям под гнетом праведных сект и чиновников.

— …

— Когда прежний Владыка объявил, что построит неприступную крепость прямо здесь, на открытой равнине, все решили, что он сошел с ума.

И на то были причины.

Сейчас это место казалось неприступным, но в самом начале стройки оно было худшим из возможных. Прежде всего потому, что на плоской равнине негде было укрыться от набегов врагов.

Наверняка Праведная фракция предпринимала бесчисленные попытки стереть эту стройку с лица земли, и казалось настоящим чудом, что основатели выстояли и завершили начатое.

— Бесчисленное множество наших братьев пролили кровь, пока росли эти стены. Этот замок возводили камень за камнем воины тех лет, сражаясь за свои жизни прямо на строительных лесах.

— …

— И еще больше людей погибло, защищая его, когда стены уже сомкнулись.

Чхон У Мён и Мён Се Чхан молча кивнули, слушая негромкий голос старухи.

— Вот что значит для нас эта твердыня. Это не просто камень и раствор. Это место, которое объединило разрозненный Сапа под стягом Сапэчхона и заставило Чжунъюань признать нас третьей великой силой Поднебесной. Это наша история, сотворенная кровью, потом и жизнями павших. Это наша гордость и наше достоинство…

На этих словах голос Со Як Бёк дрогнул, она слабо улыбнулась и оглянулась на советника.

Чок Сэн не знал этого.

Когда возводился Сапэчхон, он был простым бродягой-ронином, бесконечно далеким от бурь Мурима.

Но теперь он понял.

Понял, почему люди Сапа хранили столь слепую преданность прежнему Владыке. Для них он был такой же несокрушимой опорой, как эти стены.

Эта крепость воплощала его волю. Она стоила жизней тех, кто положил головы ради создания Сапэчхона.

И их сердца не могли позволить разрушить то, что досталось столь дорогой ценой.

— Это всего лишь каменная стена. Не нужно наделять ее священным смыслом, — вдруг раздался ровный голос Чжинму.

— …

Чок Сэн удивленно вскинул на него глаза.

— Они поймут. Все до единого, — тихо добавил юноша.

— …

— Потому что наша цель — вернуть утраченную суть.

Лицо Чок Сэна окаменело.

«Неужели он говорит так лишь потому, что родился позже и не помнит прошлого? Но ведь даже мне, постороннему человеку, после этого рассказа претит мысль о разрушении стен…»

Однако Пять Королей Сапа прекрасно понимали, насколько тяжело дались Чжинму эти слова.

Когда крепость была достроена, именно Владыка радовался больше всех на свете.

Именно он сражался яростнее каждого, защищая оплот на горе Чхончжун, и именно он, несмотря на свой колючий и тяжелый нрав, глубже всех скорбел над телами погибших, пусть никогда и не показывал этого на людях.

Он разрешил разрушить стены лишь для того, чтобы облегчить задачу советнику.

Спокойствие на лицах королей лишь прибавило Чок Сэну душевных мук.

Что же делать?

Чжинму сказал, что разрушить стену можно, но сам советник категорически не хотел прибегать к такому исходу.

Судя по чертежам, у главных ворот установлены смертоносные защитные машины Гу Яцзы.

Да, в их распоряжении были первоклассные лазутчики вроде Салмак и Ынвидан, но стены были слишком высоки, чтобы перемахнуть через них незамеченными.

А раз нельзя заглянуть внутрь, невозможно предугадать и перемещения врага.

Гибель воинов на войне неизбежна, но воспоминания о годах скитаний ронином заставляли Чок Сэна искать путь, который позволил бы закончить эту резню с минимальной кровью.

— А тайного подземного хода случайно нет? — с надеждой спросил он.

Чжинму посмотрел на него так, словно этот вопрос был верхом нелепости:

— Нет ничего подобного. А даже если бы и был, я бы им не воспользовался.

— …

— Мы не воры. Я возвращаюсь в собственный дом, и у меня нет ни малейшей причины красться туда, словно бездомный кот. Мы войдем прямо через парадный вход.

Что ж, зная вздорный и гордый нрав Чжинму, иного ответа ожидать не приходилось.

И все же какая досада…

Чтобы взять цитадель Сапэчхона и не разрушить стены, необходимо отвлечь внимание гарнизона. К примеру, посеять хаос внутри…

Тайных лазов нет, значит, единственный путь — проникновение с воздуха или искусная маскировка. Но как это провернуть?

— Не ломать стены… свести потери к минимуму… Чтобы открыть ворота без урона, нужно отвести их взоры… Для этого нужен переполох внутри… Достаточный, чтобы наши бойцы просочились в замок… А!

В голове Чок Сэна, перебиравшего в уме все невыполнимые условия и ограничения, внезапно вспыхнула дерзкая идея.

Он резко вскочил на ноги и вихрем выбежал из шатра.

Все с недоумением переглянулись. Советник тем временем поднял с земли сухую травинку, потер ее в ладонях и пустил шелуху по ветру.

Внимательно проследив за тем, куда и с какой скоростью летят соломинки, Чок Сэн вскинул голову, прищурился и принялся оценивать взглядом расстояние от лагеря до крепости.

«Что это он творит?»

Короли Сапа переглядывались с подозрением, однако Чок Сэн вернулся в шатер с сияющим лицом.

— Похоже, у тебя созрел план? — усмехнулся Чжинму.

— Так точно!

Услышав бодрый ответ, Чжинму довольно прищурился:

— Дайте мне два дня, Владыка.

— Два дня?

— Да. Мне нужно кое-что подготовить.

— …

Чжинму было любопытно, что именно задумал советник, но расспрашивать он не стал.

Чок Сэн был военным советником Сапэчхона, признанным им лично. В таких делах куда важнее доверять и следовать замыслу, нежели докучать сомнениями.

— Хорошо. Скажи, если что-то понадобится.

— Мне нужно разрешение отдавать прямые приказы людям Хаомун.

— Само собой.

— Премного благодарен. Мы вернем Сапэчхон с минимальными потерями и не повредив ни единого кирпича на стенах.

Чжинму удовлетворенно улыбнулся, глядя на уверенное лицо советника.

В тот миг он вновь подумал, какая это была удача — повстречать Чок Сэна на своем пути.

— Отлично. Буду ждать с нетерпением.

Военный совет был окончен.

Как и обещал Чок Сэн, полномасштабная битва должна была начаться ровно через два дня.