Чжин Мён с горечью осознал собственное бессилие и собрал остатки внутренней энергии в обеих ладонях.

Ву-у-ух.

Полы его одежд раздулись от бешено циркулирующей Ци. Из раскрытых ладоней, сложенных в технику Двойного Удара (Ссанчжан), вырвался ревущий поток даосской энергии.

Бабах!

Мощь выброса превзошла все ожидания. Пятеро бандитов, бросившихся на него спереди, с переломанными костями отлетели прочь, оставляя за собой кровавые брызги.

Даньтянь Чжин Мёна на миг опустел, накатила удушающая слабость, но главное — в плотном кольце врагов образовалась брешь. Даос резко развернулся, готовясь совершить отчаянный рывок, как вдруг…

Лязг-лязг-лязг!

— …!

Знакомый леденящий звон вновь резанул по ушам.

Острые серпы на цепях метнулись не в него, а наперерез, наглухо перекрывая единственный путь к отступлению. Враги терпеливо ждали этой секунды уязвимости — неизбежной паузы после мощного выброса Ци.

И следом за цепями прямо в Чжин Мёна метнулся гигантский боевой серп.

Свист!

Тяжелое лезвие с воем вспороло ночной воздух.

Бах!

— Кха-а-а!..

Чжин Мён попытался отбить лезвие тыльной стороной ладони, напитав ее остатками энергии, но не выдержал чудовищной отдачи. Его отшвырнуло назад и с грохотом впечатало в каменную стену.

— Кхэ…

Он попытался опереться на локоть, но рухнул на колени, сплевывая на брусчатку сгустки черной крови. Тяжелое внутреннее ранение.

Хозяин гигантского серпа оказался куда сильнее, чем предполагал даос. Столкнувшись с ним, Чжин Мён ощутил: враг уже полностью утвердился на ступени Воли Ци. Теперь, когда даньтянь был пуст, выдержать такой натиск было попросту невозможно.

— …

Чжин Мён поднял тяжелый взгляд.

Вокруг него стояли татуированные бойцы в алых одеждах, сжимая в руках цепи. Ряды расступились, и к поверженному даосу неторопливо подошел человек.

Крепкий мужчина средних лет с черной повязкой на одном глазу, вскинутыми бровями и хищным, прищуренным взглядом.

— Так ты и есть тот самый Ржавый Меч?

— …

— Я спрашиваю: это ты разгромил наше прибрежное предприятие в Камчхоне и базу в Бухёне?

«О чем он говорит?..»

Чжин Мён с трудом сфокусировал взгляд, но это не имело значения. Одноглазый перед ним был силен, а вокруг стояли сотни бандитов Тэрёнбан и элитных головорезов в алом. Бежать было некуда.

— Кто… ты такой?

Одноглазый изумленно уставился на него, а затем громко, издевательски расхохотался:

— Ха! Вы только поглядите на этого наглеца! «Кто ты такой»? Этот чистенький сопляк решил поучить меня манерам? Я задал вопрос, а он вместо ответа сам уселся на землю и расспрашивает!

— …

— Ладно. Все равно я собираюсь содрать с тебя шкуру заживо, так что слушай внимательно.

Одноглазый обвел тяжелым взглядом своих людей:

— Парни!

— Да, командир!

— Кто мы такие?!

— Отряд Убоя Демонов! Масальдэ! — слаженно, словно на параде, рявкнули воины в алых одеждах.

— Слыхал, сопляк? Они у меня не глухие. Я — командир Масальдэ. Мое имя — Удам.

— …

Лицо Чжин Мёна болезненно перекосилось. Он никогда не слышал имени самого Удана, но об Отряде Убоя Демонов знали все.

Это были элитные цепные псы Металлургической партии — безжалостные каратели и вышибалы, не знавшие поражений, когда требовалось выбить долги или забрать чужие жизни. Об их жестокости в землях Сапа слагали жуткие легенды, заставлявшие содрогаться даже бывалых наемников. Некоторые называли Масальдэ бродячими шакалами, готовыми жрать даже тухлятину, лишь бы им за это платили звонкой монетой.

— Ну так что, сдашься по-хорошему? — осклабился Удам. — Расскажешь, куда дел награбленное серебро? Тогда, может, я даже оставлю тебя в живых после того, как спущу шкуру.

— …

Чжин Мён глубоко вздохнул и сжал окровавленные кулаки.

«Серебро? Какое еще серебро?.. Не понимаю, о чем он, но, похоже, сегодня мне суждено умереть здесь».

Страха смерти не было. Ему не в чем было упрекнуть себя: он поступал по совести и защищал слабых. Единственное, что жгло сердце — скорбь о тех невинных людях, которых он уже никогда не сможет спасти.

— Эй, малец. Неужто вздумал брыкаться в таком положении? Ну давай. Можешь попытаться ударить. Нам все равно нужна только твоя голова.

Вместо ответа Чжин Мён начал с трудом подниматься на ноги, собирая остатки воли. Удам усмехнулся и сделал шаг назад, уступая место бойцам Масальдэ.

Глаза даоса расширились от презрения. Он наивно полагал, что командир отряда выйдет на честный поединок… Какая глупость. У этих тварей не было и крупицы воинской чести.

Что ж, придется открыть врата бойни. Некоторых заблудших душ невозможно наставить на путь истинный.

«Пусть я погибну, но заберу с собой в загробный мир столько ублюдков, сколько смогу!»

Впервые в жизни сердце даоса наполнилось чистейшей, бескомпромиссной жаждой убийства.

— Парни! — скомандовал Удам.

— Да!

— Сдерите с ублюдка шку… А?

Удам, уже повернувшийся, чтобы махнуть рукой подчиненным, осекся на полуслове. Его взгляд наткнулся на нечто совершенно несуразное.

«Это еще кто, мать его, такой?..»

Перед ним стоял человек, явно не принадлежавший ни к банде Тэрёнбан, ни к карателям Масальдэ.

Парень среднего роста, лицо ниже глаз скрыто черной тканью, всклокоченные волосы небрежно падают на плечи, а на плече лежит обнаженный меч.

Абсолютно незнакомое лицо.

Этот тип подошел прямо к Нам Пхё — воину Масальдэ, стоявшему за пределами круга с ржавым клинком Чжин Мёна, все еще торчащим из бока.

С его появлением всякая суета во дворе мгновенно затихла. Воцарилась мертвая тишина.

«Когда он успел подойти?!»

Эта мысль пронзила головы всех присутствующих одновременно.

Не обращая ни малейшего внимания на онемевшую толпу, незнакомец в маске подошел к Нам Пхё вплотную и мягко произнес:

— Отпусти.

— …? — Нам Пхё ошарашенно захлопал глазами.

— Придурок, ты хоть понимаешь? Если держать в кишках ржавое железо, столбняк подхватишь.

— …

Голос звучал так, будто незнакомец искренне переживал за его здоровье. Откуда он вообще свалился?!

— Не отпустишь, значит? — Незнакомец весело прищурился, глядя на онемевшего от наглости бойца. — Ну, тогда ничего не поделаешь.

— …!

Глаза Нам Пхё полезли на лоб от дикой, неописуемой боли. Она пронзила живот и пальцы, судорожно сжимавшие сталь.

Чжинму, перехватив рукоять ржавого меча, с силой провернул его из стороны в сторону прямо в ране.

— Кх-х-х…

Даже задыхаясь от боли, Нам Пхё продолжал судорожно удерживать лезвие руками.

— Упрямый какой выродок. Сам напросился.

Поняв, что клинок не выдернуть, Чжинму просто с чудовищной силой рванул его горизонтально — в противоположную сторону от входа в тело.

Хрясь!

Фонтан крови взметнулся к ночному небу. Клинок рассек плоть и кости, вырвавшись наружу.

Тело Нам Пхё перерубило пополам на уровне поясницы, и верхняя половина с глухим стуком шлепнулась на каменные плиты.

— Я же русским языком сказал: отпусти. Не корчил бы из себя героя — остался бы жив, — покачал головой Чжинму.

Убив карателя Масальдэ одним движением, он повернулся к толпе. В руке покачивался ржавый клинок, а глаза над маской лучились неподдельным весельем.

У всех присутствующих отвисли челюсти.

Этот безумец явился невесть откуда, с повязкой на лице, закинув один меч на плечо и держа окровавленный ржавый клинок в другой руке. Он стоял, скрестив ноги, с таким расслабленным видом, словно вышел на вечерний моцион по набережной, и плевать хотел на две сотни вооруженных бойцов вокруг.

Это не мастер боевых искусств, это какой-то уличный хулиган из подворотни!

— Ты еще кто за хрен с бугра?! — свирепо прорычал Удам, выражая общее недоумение.

Чжинму слегка сощурился и нагло ответил:

— Этот щенок только что мне нагрубил? У тебя что, старших в роду нет?

— …

— Не учили, как со старшими разговаривать?

Удам на миг опешил.

Обычно в таких ситуациях заявляют: «Я тот, кто пришел за твоей головой!» или «Я здесь, чтобы спасти этого человека!». Но Удаму было уже за сорок! А перед ним стоял явно молодой парень, пусть даже лица толком не видно. «Щенок»?! «Старших в роду нет»?!

Пока командир переваривал услышанное, Чжинму небрежно бросил ржавый меч в сторону Чжин Мёна.

Шлеп.

Меч упал прямо перед даосом.

— …Разве ученик праведного ордена может вот так просто разбрасываться своим оружием?

— …?

На лице Чжин Мёна, поймавшего клинок, отразилось полное замешательство.

Судя по тону, повадкам и развязной походке, этот парень был чистокровным головорезом из Сапа. Но то, что он вернул меч, говорило об отсутствии враждебности. Он пришел на помощь?

Но ради каких бы целей незнакомец ни влез в драку, его поступок был чистейшим безумием! Масальдэ — это элитный карательный отряд, победу над которым не гарантировал даже прорыв на ступень Воли Ци. Явиться сюда одному — все равно что добровольно шагнуть в пылающую печь!

— Господин! — хрипло крикнул Чжин Мён. — Это смертельно опасно! Уходите немедленно!

— …

Чжинму посмотрел на него со сложной, непередаваемой смесью жалости и сарказма.

«Уходить?.. Вот уж святая наивность. Ему бы о своей шкуре подумать, а он за меня переживает. Ну и простофиля… Если бы я не вмешался, эта секира срезала бы твою дурную башку, как сорняк на рисовом поле!»

Чжинму раздраженно дернул плечом и отвернулся.

Чжин Мён закричал еще громче:

— Да послушайте же меня! Вы должны бежать!

«Да замолчи ты уже, ради всего святого…»

Чжинму окончательно проигнорировал соученика и перевел взгляд на Удама и плотные ряды татуированных карателей:

— Терпеть не могу придурков с татуировками. Вы о таком понятии, как чувство меры, вообще слышали? Мера! На кой черт было еще и рожи свои размалевывать?.. Впрочем, откуда вам, дикарям, знать об эстетике свободного пространства?

Чжинму сокрушенно покачал головой и ткнул пальцем в Удама:

— А ты, уродец. Чего у тебя башка такая здоровая? Смотреть тошно.

Лицо Удама потемнело от ярости.

— Ты зубы-то мне не заговаривай, сопляк! Жить надоело?!

— Нападать толпой на одного — святое дело для Сапа, за такое вас следовало бы похвалить… — усмехнулся Чжинму. — Но когда это делаете вы, у меня скулы сводит от отвращения.

— …

— Короче. Сдавайтесь. Прямо сейчас.

В тишине двора это прозвучало настолько дико, что бойцы переглянулись: уж не ослышались ли они?

«Сдавайтесь»?!

Здесь собралось больше двух сотен человек — объединенные силы Тэрёнбан и карателей Масальдэ! А перед ними стояли лишь израненный даос и этот полудурок в тряпке на морде!

Неужели он настолько могущественен, что презирает численное превосходство? Но голос и движения выдавали его молодость! Выдающимися боевыми искусствами в столь юном возрасте обладали лишь выходцы из великих праведных сект, которых с пеленок пичкали драгоценными пилюлями.

А в жестоком мире Сапа, где выживали лишь в кровавых схватках, возраст напрямую равнялся силе. Этот щенок в лучшем случае мог оказаться бойцом второго сорта! Откуда столько спеси?!

— Я бы с превеликим удовольствием перебил вас всех, — лениво продолжил Чжинму, — но меня слезно умоляли обойтись без лишней крови. Так что тех, кто бросит оружие, я убивать не стану. Включайте мозги.

У Удама задергался уцелевший глаз, а лицо налилось багровой краской:

— Ах ты, паршивый ублю…

Договорить он не успел.

В то же мгновение в глазах Чжинму вспыхнул такой первобытный, осязаемый ужас, что Удам задохнулся. Ледяное дыхание неминуемой смерти коснулось затылка командира, словно к его шее прижали промороженный клинок палача.

— Что? — тихо спросил Чжинму. — Было что сказать? Давай, говори. Я пока слушаю.

— …

На губах Чжинму вновь заиграла теплая, добродушная улыбка. Чудовищная жажда убийства, на миг сковавшая сердце Удама, бесследно испарилась.

«Мне… померещилось?..»

Удам нервно сглотнул, вглядываясь в стоящего напротив юношу. От тела Чжинму не исходило ни капли духовной энергии. Даже от израненного Ржавого Меча позади веяло куда большей опасностью.

— Раз молчишь, продолжу я, — хмыкнул Чжинму. — В Бухёне я действительно разозлился не на шутку. Но в Камчхоне и Яньане я честно дал вашим людям шанс. А эти кретины все равно полезли на рожон. Ну и я… вот так…

Чжинму вытянул вперед руку, растопырил пальцы и с хрустом сжал кулак, будто раздавил невидимый череп в воздухе.

— …!

Удам остолбенел.

«Он в одиночку вырезал три наших филиала?!»

Один безумец — против целых баз? Невозможно!

И тут до слуха командира донеслась странная, неестественная деталь.

За пределами высоких стен поместья Тэрёнбан царила гробовая тишина. Ни шума ночного города, ни лая собак. Ничего.

— Ублюдок… — прохрипел Удам, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Ты окружил Тэрёнбан?..

— Ага, — просто ответил Чжинму.

— …

Удам лишился дара речи.

Он думал, парень просто блефует, пытаясь потянуть время. Но этот ответ прозвучал настолько буднично и небрежно, словно Чжинму хвастался удачной покупкой на базаре.