Ква-а-а-ах!

Пронзительный вопль разрезал ночную тишину.

Небольшое поместье располагалось на окраине уезда Чанъань, к югу от Сианя. Оно принадлежало роду О из Чанъаня — семье ученых мужей, чьи предки на протяжении многих поколений служили местными старостами в Чжинсокчжане. Пусть даже этот статус был всего лишь должностью мелкого чиновника, окрестные жители из века в век относились к хозяевам усадьбы с неизменным почтением.

И вот в это мирное место нагрянул незваный гость.

Грохот!

Обломки выбитых ворот с треском разлетелись по двору, а следом за ними на землю рухнул и покатился кубарем один из прихлебателей, Гын Сик.

— Что за чертовщина?!

О Гён, глава Чжинсокчжана, одетый в благородное конфуцианское платье, в панике выбежал из покоев. Среди ночи он мирно читал канонические трактаты, когда тишину разорвал грохот.

Его взгляду предстала фигура, неторопливо и уверенно шагавшая прямо сквозь разрушенные ворота. На незнакомце были темные одежды, лицо ниже глаз скрывала черная ткань, а под мышкой он небрежно тащил обмякшее тело какого-то человека.

— Кто ты такой?!

В ответ на яростный окрик О Гёна таинственный нарушитель — а это был Чжинму — лишь окинул его ленивым взглядом и буднично спросил:

— Ты и есть О Гён?

— Что?..

Нападавший, судя по голосу, был еще совсем юн. С первого взгляда можно было подумать, что перед ним обычный вор, нацепивший маску и рыщущий в темноте в поисках наживы. Но откуда тогда эта немыслимая дерзость? Высадить парадные ворота и войти как хозяин! И если он так самоуверен, зачем вообще прятать лицо под тканью? А главное — кого он приволок с собой?

Во дворе уже собрались слуги и домочадцы, поэтому О Гён напустил на себя строгий вид и громогласно провозгласил:

— Законы Поднебесной суровы и незыблемы! Как смеет жалкий разбойник творить подобное беззаконие прямо здесь?!

— Хм! Государственные законы? Надо же, какие громкие слова полились.

Разумеется, на Чжинму эта напускная праведность не произвела ни малейшего впечатления.

— Что ты сказал?!

— Да смешно просто, когда тип, притворяющийся добропорядочным ученым старостой, а за спиной у всех проворачивающий темные делишки, начинает разглагольствовать о законах империи.

— Что за бред ты несешь?!

— Бред? А вон тот ублюдок, притворявшийся обычным прихлебателем, от одного вида которого любого знающего человека затошнит — он тоже для красоты здесь пригрет?

— …

От язвительной усмешки Чжинму лицо О Гёна стремительно побледнело.

Строго говоря, О Гён вовсе не надевал чужую личину с нуля. Он действительно родился в роду О и уже долгие годы жил в Чанъане в статусе уважаемого главы семейства. Однако у него была тайная сторона жизни. Неужели этот наглец знает правду?

Но ведь О Гён уже получил секретный приказ свернуть всю деятельность, уничтожил малейшие улики и полностью прекратил сбор информации! Ни одна живая душа не должна была знать, кто он на самом деле!

Откуда же этот сопляк говорит с такой уверенностью, будто ему все известно до мельчайших подробностей?

«Неужели… его подослал Союз Справедливости?»

Исключено. Если бы это были люди Чонмумэна, они не пришли бы в одиночку, да и скрывать лицо под маской не имело никакого смысла. К тому же воины секты Хвасан и следователи Союза, прочесывавшие Сиань, уже наведывались сюда с досмотром. Они ничего не нашли и ушли с пустыми руками.

Шорох.

Заметив неладное, подчиненные О Гёна, замаскированные под дворовых слуг, стали незаметно стягиваться к Чжинму со всех сторон. О Гён едва заметным жестом ладони велел им замереть. Время для драки еще не пришло. Сперва требовалось выяснить, кто перед ними.

— Похоже, здесь возникло какое-то недоразумение. Это место…

— Недоразумение? Какое еще недоразумение? Ты ведь глава западного филиала зала Ёнъындан, ублюдок. Если собрался запеть песню о том, что ты не при делах, лучше сразу завали пасть.

— …!

Он знает. Знает точно и без сомнений.

Зрачки О Гёна мелко задрожали.

— Что?.. Откуда… откуда ты…

— Откуда знаю?

Чжинму ухмыльнулся и небрежно бросил обмякшее тело на каменную плитку двора.

— Ты уж не серчай. Этот сопляк все норовил сбежать при любом удобном случае. Видать, мало я ему всыпал.

— …

При этих словах О Гён перевел взгляд на бесформенный кусок мяса на земле.

«Мало всыпал?!»

Человека превратили в кровавое месиво — было трудно даже разобрать, человек ли это вообще! Руки и ноги висели, словно переломанные плети, а лицо распухло от побоев до полной неузнаваемости.

— Дышит еще. Правда, даньтянь я ему разбил, — небрежно добавил Чжинму.

— …

— Зато после пары ласковых зуботычин он любезно подсказал мне, где вы тут окопались.

— Быть того не может!..

«Раскололся?!»

Неужели это бесформенное месиво — воин Ёнъындана? Этого просто не могло быть. Всех оперативников зала Ёнъындан с детства натаскивали выдерживать самые изощренные пытки и допросы на случай провала. О Гён был уверен: даже если этим бойцам взрезать грудь ножом или прижечь лицо каленым железом, они не проронят ни звука.

Однако тревога все глубже впивалась в сердце О Гёна. Он прищурился, пытаясь разглядеть лежащего. Из-за чудовищных травм лица было не узнать, но в фигуре сквозило нечто смутно знакомое.

«Точно! Метка!»

Ёнъындан строился на строжайшей конспирации. Если этот калека принадлежал к той же структуре, на его теле непременно должен быть особый знак для опознания — точно такой же, как и у самого О Гёна.

Взгляд О Гёна скользнул по рукам изувеченного бойца, чьи рукава были изодраны в клочья.

И тут же глаза О Гёна расширились от шока. Это действительно был Чонсо, оперативник Ёнъындана!

— Ого? А что это ты так уставился на его руку?

Острый взгляд Чжинму мгновенно уловил реакцию О Гёна. Проследив направление его взгляда, даос посмотрел на тыльную сторону ладони Чонсо.

Там, прямо под кожей, проступал едва заметный синеватый узор, напоминавший причудливое сплетение вен. Он был настолько крошечным и бледным, что заметить его случайно было попросту невозможно.

«Ишь ты, крысята, какую метку себе придумали».

Чжинму перехватил руку валявшегося без чувств Чонсо и с неподдельным интересом изучил синий след.

— Если у вас тут такие метки имеются, надо было сказать раньше, — с укоризной протянул Чжинму.

— …

«Сказать раньше?! Да кто бы тебе вообще такое сказал, псих безумный!» — мысленно взвыл О Гён, чувствуя, как у него дергается веко.

— Впрочем, даже если бы я знал заранее, бродить и выискивать вас по одному слишком муторно. Ну так что, дружище, теперь ты покажешь мне дорогу к следующему?

— …

Стоило Чжинму хищно осклабиться под маской, как из горла О Гёна вырвался истошный крик, пропитанный неприкрытой жаждой крови:

— Убить его!

«Чего это он вдруг так взбеленился? Ну да, когда прижали к стенке, выбора-то особо нет».

Вжих!

Стоило приказу сорваться с губ О Гёна, как замаскированные под челядь бойцы разом сорвались с мест. Сверкнула обнаженная сталь клинков, нацеленных прямо в сердце Чжинму.

«Наивные. Неужели думали, что против меня это сработает?»

Чжинму беглым взглядом оценил бросившихся на него врагов.

Один, два, три… Всего восемь. Судя по уровню Ци, эти недоумки были ничуть не лучше того старикахи-прихлебателя, которого он с порога припечатал к стене. Скукотища, и поживиться толком нечем. С этой мелюзгой можно разобраться и попозже, а вот главная цель!..

Хлоп!

Чжинму резко подался вперед и с силой оттолкнулся от каменных плит, взметнув крошево пыли.

О Гён. Вот кто здесь был самым лакомым кусочком. Нужно сначала выкачать из него всю Ци до последней капли, а потом заставить выложить, где прячется следующий командир!

Пока клинки слуг со свистом рассекали воздух там, где мгновение назад стоял Чжинму, сам даос молнией сократил расстояние до О Гёна.

— Кха!..

О Гён судорожно втянул воздух, ошарашенный нечеловеческой скоростью противника, и резко взмахнул обеими руками.

Свист!

Десятки темных теней взметнулись в ночном воздухе, сплетаясь в иллюзорную сеть и целясь прямо в жизненно важные точки Чжинму. Подобная техника вполне соответствовала статусу главы филиала крупной организации, но…

Против кого он вздумал ее применить?

Против мастера уровня Чжинму подобные фокусы не стоили ровным счетом ничего. Здесь требовалось нечто куда более фундаментальное — например, даосская техника ладоней Высшей Чистоты, Тхэчхон Сансу!

Рука Чжинму плавно описала круг перед грудью и мягко устремилась вперед.

Вух!

Словно пачка бумажных фигурок, разлетающихся на ветру, силуэты его ладоней рассыпались на тысячи отголосков. Величественные отпечатки техники Тхэчхон Сансу в мгновение ока заполнили все видимое пространство.

— А-а-агх!

Призрачных ладоней оказалось в три… нет, в десять раз больше, чем выпадов самого О Гёна! Атака главы филиала рассыпалась прахом, так и не достигнув цели. Объятый ужасом О Гён попытался отскочить назад.

Хвать!

— …!

Однако отступить ему не удалось. Железная хватка Чжинму сомкнулась на его запястье. С силой, не оставлявшей шансов вырваться, даос дернул О Гёна на себя — со скоростью, вдвое превышавшей скорость его отступления.

— Повторять дважды я не намерен.

— …!

Потерявший равновесие О Гён попытался второй рукой нанести отчаянный удар, но мощный апперкот Чжинму снизу вверх с размаху врезался ему прямо в подбородок.

Хрясь!

— Кха!..

Челюсть О Гёна со скрежетом захлопнулась, зубы раскрошились, и его голову резко запрокинуло назад.

Вжух!

Полы темного халата Чжинму взметнулись от молниеносного разворота. Пятка даоса с сокрушительной мощью обрушилась на затылок О Гёна.

Глухой удар!

О Гён с размаху впечатался лицом в каменные плиты, его тело несколько раз конвульсивно дернулось и безжизненно обмякло.

Три движения. Всего два вдоха и выдоха.

— …

Воины усадьбы застыли как вкопанные. Их предводитель был раздавлен прямо у них на глазах за доли секунды, и ни один из них даже не успел пошевелиться.

Чмок.

Чжинму плотоядно облизнул губы и жутковато улыбнулся из-под маски.

— Ну что, мелюзга… с кого из вас мне начать трапезу?

— …!

Спустя некоторое время.

— …

О Гён стоял на коленях перед Чжинму.

Даосу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы превратить главу филиала и всех его приспешников в жалкие комья окровавленной плоти. Чжинму методично вытянул внутреннюю силу из каждого до последней капли с помощью Магии Всасывания, после чего присел на корточки напротив дрожащего О Гёна.

— Итак. Где сидит следующий ублюдок? Желательно, чтобы он был покрепче тебя.

— …

При виде хищного блеска в глазах даоса, смотревшего на него словно на изысканное блюдо, по коже О Гёна пробежал мороз.

Он даже не мог покончить с собой. Этот монстр сначала заставил его сесть, заблокировал меридианы, а затем ловким движением выбил изо рта капсулу с ядом, спрятанную за щекой.

Демон во плоти… Безумный палач… Каких только проклятий не вертелось в голове О Гёна! И эта темная, зловещая Ци в глазах противника… Без сомнения, это была самая настоящая Маги.

— Убей меня… — прохрипел О Гён.

— Ась?

— Думаешь, раз одолел меня, то сможешь что-то выведать?.. Я командир Ёнъындана!

Глаза О Гёна налились кровью, и он вперил в Чжинму полный ненависти взгляд.

— Ц-ц-ц, как же вы меня утомляете…

Почему каждый захваченный ублюдок первым делом начинает орать «убей меня»? Неужели собственная жизнь для них ничего не стоит?

Чжинму с досадой почесал затылок.

— Тебе сложно просто ответить на вопрос по-хорошему?

— Заткнись! Мерзкое отродье! Думаешь, я сломаюсь под пытками, как малодушный Чонсо?!

— …Ясно. Значит, по-хорошему не выйдет.

Все они поначалу так говорили.

Тяжело вздохнув, Чжинму не спеша закатал рукава.

О Гён даже не подозревал, насколько ужасающими были побои Чжинму. И уж тем более не понимал, почему несчастный Чонсо предпочел выложить все до единого слова…

Бум! Бах! Хрясь! Хлоп!

Избиения Чжинму напоминали высокое искусство, отточенное десятилетиями непрерывной практики.

— А-а-а-а-а-а-а-ах!

Здесь требовалось абсолютно хладнокровное сердце, в котором не оставалось места жалости даже перед лицом раздирающих душу воплей.

Бах! Хруст! Тук! Бум!

Силу ударов приходилось дозировать с филигранной точностью, чтобы жертва ни в коем случае не потеряла сознание от болевого шока.

Хрясь! Трес-с-к! Бам!

А еще требовалась феноменальная физическая выносливость, позволяющая методично и без устали дробить кости на протяжении долгого времени. Это была истинная вершина мастерства, когда знание анатомии, сухожилий и мускулов возводилось в ранг искусства истязания.

Удары, наносимые с душой. В этом ремесле Чжинму не было равных во всей Поднебесной.

— Пощади… Кха-а-а!..

На протяжении всей процедуры Чжинму не задал ни единого вопроса. Он попросту пропускал мимо ушей мольбы О Гёна, который уже через пару минут истошно вопил, что готов рассказать вообще все, лишь бы прекратить этот ад.

Нужно было довести дело до конца.

— Фу-у-ух…

Когда Чжинму наконец глубоко выдохнул и опустил кулаки, О Гён едва дышал. Казалось, он может испустить дух в любую секунду, но искусно рассчитанные удары держали его ровно на грани жизни и смерти.

— Убей… умоляю… добей меня…

О Гён уткнулся разбитым лбом в окровавленные камни. Из его глаз ручьями текли слезы пополам с сукровицей. Вся его внутренняя сила была выкачана без остатка — в даньтяне не осталось ни крупицы энергии. Лицо распухло до чудовищных размеров, увеличившись вдвое. Нос был сломан давным-давно, изо рта торчало лишь жалкое подобие пары раскрошенных зубов, а сам он походил на бесформенный шматок сырого теста. Руки и ноги, чьи кости были раздроблены в труху, висели бесполезными плетьми.

Единственным его желанием в эту секунду была смерть.

— А теперь давай спрошу еще разок, — спокойно произнес Чжинму. — Сдай мне кого-нибудь рангом повыше тебя. Или будешь покорно показывать дорогу, как этот хмырь?

— Э-это… я…

О Гён мучительно пытался соображать уцелевшими остатками разума.

Чжинму, сидевший перед ним на корточках, протянул руку, ухватил О Гёна за волосы и заставил поднять голову.

Стоило полуживому главе филиала увидеть занесенный кулак даоса, как остатки его души едва не покинули бренное тело от неописуемого ужаса.

— Чоннам! Чон… Чоннам!.. — истошно взвыл О Гён, откуда только взялись силы.

«Чоннам?»

Чжинму подозрительно прищурился.

«Вот же брехло. Как бы сильно тебя ни прижали, берега-то видеть надо! Какую траву ты мне тут втираешь? Лазутчик сидит в Чоннаме, одной из Девяти Великих Школ?!»

— Если вздумал зубы мне заговаривать, живым отсюда точно не уйдешь.

— Это правда! Клянусь! Один из высших руководителей Ёнъындана… в Чоннаме… в Чон…

— …

Внезапно голос О Гёна прервался. Его остекленевшие глаза потеряли фокус, а губы принялись механически повторять одно и то же слово.

«Что с ним?»

Пока Чжинму недоумевал, вены на шее и лице О Гёна внезапно вздулись толстыми, извивающимися узлами, словно дождевые черви под кожей.

— Чоннам… ы-ы-ы…

Из его глотки вырвалось жуткое бульканье.

Хруст-хруст.

— …!

Тело О Гёна неестественно выгнулось с леденящим душу скрежетом костей, и из семи отверстий на его голове хлынула густая, темно-бордовая кровь.

— …

«Го?.. Паразит?!»

Вот же дрянь!

«Они внедрили в него паразита контроля? В своего же собственного подчиненного?!»

Это был не обычный дурман Чухянго, с которым имела дело Дан Се Рён, а настоящий, смертоносный червь-солитер. Чудовищный яд, который заставлял слугу умирать в страшных муках в ту же секунду, когда он пытался раскрыть тайны организации!

«Так вот что это за метка…»

Чжинму опустил взгляд на безжизненную руку мертвого О Гёна.

Синий рисунок вен.

«Каковы ублюдки, а…»

Одно дело — наказать подчиненного за неповиновение или отправить его насмерть в честном бою. Но это… Чтобы сохранить тайну своей шайки, главарь собственноручно скормил смертоносных паразитов своим преданным бойцам, которые верили ему и шли за ним!

Стоит открыть рот — и ты труп. Для них собственные подчиненные — просто расходный материал. Куски мяса.

«Значит… след ведет в Чоннам?»

Взгляд Чжинму стал пугающе холодным.