Пан Ман Пхён так и застыл с ошеломлённым выражением лица, а человек в маске тем временем по-хозяйски вошёл в комнату и уселся за стол.

— Пьёшь в одиночестве?

Жаль.

«Я бы тоже не отказался промочить горло. Не хочешь со мной выпить?»

Незваным гостем в маске был не кто иной, как Чжинму.

Причина, по которой он заявился в поместье командующего провинциальными войсками Пан Ман Пхёна, заключалась в простом желании не оставлять за собой незакрытых вопросов.

Тхэян Мён.

Получив своё наказание, этот мерзавец наверняка начнёт плести козни из тени. А поскольку имя Удана уже всплыло, существовала немалая вероятность, что он попытается навредить ордену.

В таких делах лучше всего вырывать сорняки с корнем.

В конце концов, Чжинму и не обещал ему безопасной жизни, так ведь?

«Три дня», — сказал он тогда.

Чиновник, должно быть, ждёт чудесного спасения, но именно через три дня оборвётся его нить жизни.

Чжинму придвинул стул, уселся поудобнее и закинул обе ноги прямо на стол.

Пан Ман Пхён нахмурился, глядя на столь дерзкое поведение.

Однако сейчас он находился целиком и полностью во власти Чжинму.

Хлоп! Щёлк!

Чжинму слегка повёл кистью, высвободив импульс Ци, и распахнутая дверь сама собой захлопнулась на засов.

Мятеж? Покушение?

Бессмысленные мысли.

— Кто ты такой?

Если бы он собирался представиться, стал бы вообще надевать маску?

Вместо ответа Чжинму бросил на стол перед Пан Ман Пхёном пухлую бухгалтерскую книгу, которую прятал за пазухой.

— Это?..

Пан Ман Пхён с подозрением раскрыл гроссбух.

— Этот человек…

Его зрачки мелко задрожали.

Ещё бы ему не поразиться. Не удивился бы разве что мертвец.

— Ну как тебе?

Пан Ман Пхён судорожно вцепился в книгу и несколько раз бросил ошеломлённый взгляд на Чжинму.

— Что скажешь? Заинтересовало?

Неужели перешёл на фамильярный тон?

С той секунды, как Пан Ман Пхён увидел содержимое страниц, сидевший перед ним человек перестал быть чужаком и превратился в величайшего благодетеля.

Это было то самое неопровержимое свидетельство, о котором чиновник грезил даже во сне.

И дело касалось не одного лишь Тхэян Мёна.

Если всё, что записано в этой книге, правда, то на чистую воду удастся вывести не только Западную управу, но и всю администрацию провинции.

Он сможет сокрушить всех продажных чинуш, вершивших государственные дела за взятки.

Более того, если потянуть за эту ниточку, то, возможно, удастся вскрыть коррупцию и на самом верху…

Вшух! Хвать!

Чжинму вновь небрежно махнул ладонью, и гроссбух, который судорожно сжимал чиновник, послушно скользнул по воздуху обратно в руку парня.

Кто бы мог подумать, что бесконтактное управление Ци окажется столь полезным в торговле? Нельзя раскрывать весь товар разом, иначе какая тут сделка?

Показал пару страниц — и будет.

Чем больше волнуется покупатель, тем выгоднее положение продавца. Теперь оставалось лишь терпеливо ждать.

— Что… что ты хочешь?..

Пан Ман Пхён, у которого буквально из-под носа умыкнули столь желанную вещь, растерянно пошевелил пальцами, ощущая невыносимую досаду.

Но почему он задаёт такие глупые вопросы?

Кем он себя возомнил?

— Я? Проходивший мимо купец справедливости.

В глазах Пан Ман Пхёна на миг промелькнуло такое выражение, будто он увидел перед собой самого отвратительного паразита в Поднебесной.

Но Чжинму было всё равно — он лишь нагло вздёрнул подбородок.

От подобных речей даже у бывалых мужей уши бы завяли, но разве это звучало не круто?

«Купец справедливости, проходящий мимо».

Главное слово здесь, естественно, «купец», а вовсе не справедливость.

— …Если ты купец… значит, хочешь продать её?

Само собой.

Слово «благотворительность» начисто отсутствует в словаре этой выдающейся личности.

— Сколько?

«Нет, приятель, так дела не делаются. Кому из нас двоих сейчас приспичило?»

— Предлагай!

— …

— Не вздумай жадничать.

— Хм-м… Серебром… сотню… лянов?

«Ох, ты совсем в торговле не смыслишь, кусок идиота».

Едва Чжинму нахмурился и сделал вид, что встаёт, как Пан Ман Пхён перепугался до полусмерти и поспешно исправился:

— Золотом! Золотом!

Вот теперь разговор пошёл в правильное русло.

Чжинму, словно делая великое одолжение, снова плюхнулся на стул, но выразительно покачал головой. Лицо чиновника болезненно исказилось.

— Двадцать…

— …

— Три… тридцать… Больше у меня просто нет…

— Неси.

— …Сейчас.

Пока Чжинму вновь вальяжно закидывал ноги на стол, Пан Ман Пхён со всех ног бросился в глубь покоев.

Вскоре он вернулся, сжимая в руках увесистый мешочек с золотыми слитками-ямбами и пачку ценных бумаг.

— Этого должно хватить. Здесь документы на родовые земли и поместья, передававшиеся в моей семье из поколения в поколение.

Чжинму на мгновение пристально вгляделся в лицо чиновника.

Жадность в его глазах…

Она разительно отличалась от алчности тех, кто жаждет пустых богатств.

Это было видно хотя бы по тому, как легко он расстался со всем своим родовым достоянием, ни секунды не колеблясь.

— И что ты собираешься с этим делать? Хочешь использовать книгу для шантажа тех, кто в ней указан?

— Что за чушь! Разумеется, я использую её как доказательство, чтобы выжечь заразу коррупции в этой стране до самого корня!

Истинная природа жадности в его глазах.

Это была непреклонная воля.

Когда человек проживает долгую жизнь, по одному лишь взгляду, манере речи и повадкам можно безошибочно определить, кем он является.

Даже в глазах Чжинму Пан Ман Пхён выглядел кристально чистым, неподкупным сановником.

Что ж, проверку прошёл.

Однако перестраховаться никогда не помешает.

— Думаешь, этой книжки хватит? Если пустишь её в ход неосторожно, сверху на тебя обрушится такое давление, что костей не соберёшь.

— Разумеется, так и будет. Но с этими уликами я смогу задействовать столичную стражу. Именем Его Величества я проведу расследование, не признающее никаких неприкосновенных лиц!

Похоже, использовать книгу в корыстных целях он действительно не собирался.

К счастью, попался правильный чиновник. Значит, грядет масштабная чистка, и под топор пойдёт не только Тхэян Мён, но и целая свора продажных бюрократов.

И всё же отдавать родовые земли и всё состояние ради одной книги разоблачений… это уже чересчур.

Ощутив лёгкий укол жалости, Чжинму вздохнул и забрал из дрожащих рук чиновника только мешочек с золотом.

В прошлой жизни он бы, конечно, так не поступил.

Неужели жизнь даосского монаха так сильно размягчила его сердце, что в нём проснулась справедливость?

Впрочем, связываться с земельными документами себе дороже: ещё выследят ненароком.

Для тайных дел лучше наличных монет ничего не придумано.

Немного обидно, но и такой солидный куш вполне способен поднять настроение.

В любом случае, записи о землях Восточных Небес из гроссбуха были заблаговременно вырваны, так что никаких зацепок, ведущих к Чжинму, не оставалось.

— Сделка закрыта.

Чжинму проверил золотые слитки в кошеле и надёжно спрятал добычу за пазуху.

Он уже развернулся к окну, когда Пан Ман Пхён торопливо окликнул его:

— Назови хотя бы своё имя, прошу!

Вот ведь упрямый чинуша. Чего привязался? Сказано же — не положено!

— В таких делах золотое правило — не раскрывать источник.

— Ах!..

Пан Ман Пхён подумал, что человек перед ним совершает великий подвиг исключительно из благородства и просто не хочет славы, а купцом назвался лишь для вида.

Он ведь принёс все документы на родовую землю, но незнакомец взял только мешочек с золотом.

Значит, весь этот торг был лишь предлогом?

Быть может, и это золото благородный муж раздаст обездоленным?

«Поистине невероятный человек… Как можно обладать столь праведным сердцем? Благородный разбойник из легенд?.. Чиновники погрязли во тьме и взятках, но пока во тьме действуют такие люди, у нашей страны ещё есть светлое будущее!»

— Разберись с ними как следует. Ни одного ублюдка не упусти.

— Не беспокойся об этом. Клянусь своей должностью и добрым именем рода Пан из Ончжу!

— Вот и славно. Бывай.

Фьюить!

Стоило словам сорваться с губ, как Чжинму, задействовав Поступь Дракона, бесшумной тенью вылетел в окно.

Движение было настолько стремительным, что Пан Ман Пхёну на миг показалось, будто гость попросту растворился в воздухе.

Чиновник пару мгновений ошарашенно смотрел в ночную тьму, а затем резко спохватился.

— Эй, очнись! Приходи в себя! Сейчас не время валяться без памяти!

Шлёп! Шлёп!

Пан Ман Пхён принялся отвешивать звонкие пощёчины Каль Чхон Бёку.

— Очнись же, чурбан! Я выкупил её! Пусть и не за одни деньги… Но я купил её за тридцать золотых ямбов! Вставай! Подъём!

— Ла-ла-ла!

Покинув поместье Пан Ман Пхёна и направляясь в сторону горы Хвасан, Чжинму довольно напевал под нос весёлый мотивчик.

Мало того, что он шёл всего за десятью золотыми слитками, а эта сумма чудесным образом разрослась до сорока, так ещё и в качестве бонуса удалось подсунуть книгу, которая втопчет в грязь ненавистного чиновника! Разве жизнь не прекрасна?

Секретный гроссбух Хван Гак Су.

Трудно сказать, насколько высоко доберётся Пан Ман Пхён, но взрывной эффект потрясёт весь чиновничий аппарат.

«Хм, может, надо было запросить побольше?»

«Да нет, пустая жадность ни к чему хорошему не ведёт. Государственные дела пусть разгребают чиновники, а людям Мурима надлежит заниматься муримскими делами. Так правильнее всего».

При мысли о перекошенной от ужаса роже Тхэян Мёна, который совсем скоро будет истошно вопить на плахе, Чжинму лишь прибавил ходу. Вдалеке уже показался уезд Хваым, раскинувшийся у подножия Хвасана, великой Западной Вершины.

Обычай велел путнику заглянуть в селение, пропустить стаканчик-другой и перевести дух, но сейчас было не до праздных остановок.

Остался последний.

Последний фрагмент Искусства Разума Двух Начал.

Он покоился на вершине Хвасана, до которого уже рукой подать.

Стоит только заполучить его!..

«Сама Чжон, Император… да все вы будете ползать у меня в ногах… Хе-хе-хе».

— Стой!

— …А?

Пока Чжинму витал в сладостных грёзах, ноги сами вынесли его прямо к горным вратам ордена Хвасан.

Путь ему преградил воин в даосском одеянии с вышитыми на рукавах узорами цветущей сливы.

— Кто ты, даос, решивший взойти по тропе к вратам ордена среди глубокой ночи?

В спокойном голосе воина с собранными в пучок волосами, лишённого даосской шапочки, ощущалась скрытая, но внушительная внутренняя мощь.

Он непринуждённо держал меч за спиной, но создавалось стойкое впечатление, что клинок может сорваться в атаку в любую сотую долю секунды.

Пусть у Хвасана и не было таких циклопических и помпезных парадных врат, как у Конрюна или Кондона, но один лишь этот часовой рассказывал о мощи секты красноречивее любых построек.

Его аура источала тонкую, но острую угрозу, где сокрушительная резкость безупречно сочеталась с даосской мягкостью.

Это было великолепно вышколенное присутствие — настолько гармоничное, что заставляло забыть о простоте внешнего убранства.

Теперь становилось предельно ясно, почему люди Поднебесной нарекли Тэгык ордена Удан, Чанчхон клана Намгун и Цветущую Сливу ордена Хвасан тремя абсолютными столпами искусства меча Чжунъюаня.

— Приветствую собрата по Дао из Хвасана. Я — Чжинму из ордена Удан.

Чжинму, искренне восхищённый безупречным духом мечника, без лишних слов достал жетон Тэгык.

— О, неужели перед нами сам Меч Удана? Прошу простить мою незрячесть! Я — старший ученик поколения «До».

Едва Чжинму подтвердил свою личность, как мечник Хвасана тепло улыбнулся и почтительно поклонился.

Складывалось чувство, будто гостя здесь уже ждали.

Но откуда?

Чжинму недоумённо моргнул.

— Даос Ун Ам прибыл ещё засветло и предупредил нас, поэтому мы ожидали вашего визита с самого полудня.

«Ах, точно. Я же сам отправил его вперёд».

Только сейчас Чжинму вспомнил про Ун Ама и с улыбкой покачал головой.

— Прошу, поднимайтесь наверх. Вас уже заждались.

«Ждали?»

Ну, впрочем, перед ними стояла не какая-то безвестная сошка, а Меч Удана, чья слава гремела на всю Поднебесную.

Даже если прежде у них не было общих дел с Хвасаном, встретить его были обязаны с распростёртыми объятиями.

Оказал благодеяние Конрюну, выручил Кондон…

С такими успехами он уже превратился в ходячего благодетеля исключительно для даосских орденов…

— Уверен, встреча доставит вам немало радости.

«А?»

Радости? Кому это?

Пока Чжинму пребывал в лёгком замешательстве, провожатый загадочно улыбался.

«Эй, сопляк, говори прямо! Нечего тут интриги разводить и туману нагонять!»

Только любопытство распаляет.

— Вам любопытно?

— …

— Ха-ха, идёмте скорее. Лучше увидеть всё своими глазами.

«Вот же паршивец… врезать ему, что ли?»

Чжинму некоторое время сверлил взглядом спину шагающего впереди мечника, прикидывая варианты.

Шутки с ним шутить вздумали.

Недовольно скривившись, Чжинму последовал за провожатым, взлетая по крутым скалистым тропам Хвасана.

Шедший впереди воин использовал прославленную технику лёгкости Хвасана — «Тёмный Аромат», а следовавший за ним Чжинму скользил с помощью уданской техники «Поступь по Облакам», будто ступая по невидимым перинам тумана.

Со стороны их слаженное движение выглядело завораживающе: словно тонкий аромат цветущей сливы безмятежно струился сквозь ночные облака.

На какую же высоту они поднялись?

Миновав крутые гранитные утёсы, они наконец вышли к величественным владениям ордена Хвасан.

Открывшийся пейзаж захватывал дух: раскидистые сосны с искривлёнными ветвями причудливо переплетались с древними храмовыми чертогами, возведёнными прямо на монолитных гранитных плитах, мерцающих в лунном свете.

Но не успел Чжинму толком оценить открывшуюся панораму…

— Чжинму!

— …?

Знакомый до боли голос окликнул его по имени.

Сзади встречавшего их Ун Ама стоял даос лет тридцати с небольшим — старший ученик Зала Вонхва, Чжин Хо. А рядом с ним сияло широкой, бесконечно тёплой улыбкой ещё одно лицо.

— Учитель?..

Это был Мён Чжин.