Хван Гак Су охватил неописуемый ужас. В глазах приближающегося юноши не было ни капли человеческого — лишь бездна первобытной жестокости. Управляющий судорожно пополз назад, скребя пол уцелевшей рукой.

Однако расстояние между ними не увеличивалось, а стремительно таяло.

Этот демон шел медленно, прогулочным шагом, но каждый его шаг покрывал сажени.

— Вы! Чего застыли?! — в панике заверещал Хван Гак Су, брызжа слюной. — Держите его! Задержите любой ценой!

Оставшиеся в живых охранники банкирского дома, повинуясь приказу, ринулись на Чжинму со всех сторон. С обнаженными клинками и распростертыми руками они напоминали стаю хищных птиц.

«Идиоты. Не видят разницы между грязью и соевой пастой, да еще и лезут на рожон», — подумал Чжинму.

Ему было вполне достаточно самого Хван Гак Су: именно этот проходимец затеял аферу. Зачем этим бедолагам отдавать за него свои жизни?

Чжинму плавно отвел раскрытую ладонь к поясу.

Тум!

Его стопа с глухим стуком опустилась на пол, глубоко проломив гранитные плиты, а ладонь, напитанная чистейшей силой, описала в воздухе безупречную, смертоносную дугу.

Тридцать шесть перемен. Мяньчжан секты Удан — техника мягкой ладони, признанная одной из вершин рукопашного боя в Чжунъюане. Непрерывная череда ударов, не знающая пауз, взорвалась сотнями призрачных оттисков, обрушившихся на нападавших.

Бам! Ба-ба-бах!

Глухие удары сотрясали зал банка. С каждым хлопком очередной охранник с харчком крови отлетал к стенам, ломая мебель и кости.

«Зачем мне тратить истинную Ци на таких, как вы? Получите и брысь с дороги».

Хрясь! Бум!

Хван Гак Су, надеявшийся, что подчиненные дадут ему хоть передышку, застыл с разинутым ртом.

Не успел он и глазом моргнуть, как от трех десятков отборных воинов эскорта осталась жалкая горстка стонущих тел.

Что это за монстр?! Он выкашивал мастеров клинка, словно сорную траву на меже! Хватал за шиворот, отвешивал оплеухи, сбивал с ног и втаптывал в пол.

Бам! Па-па-пак!

Хван Гак Су казалось, будто каждый удар наносится по его собственному телу, отбивая в ушах веселый, похоронный ритм. Из-за дикого, парализующего страха он перестал чувствовать даже боль в раздробленной руке.

«Чжинхэру! Надо бежать туда!»

Это была его единственная соломинка. Каким бы чудовищем ни был этот безумец, он не посмеет поднять руку на представителей императорской власти! Если добраться до увеселительного дома, префект Тэ Ян Мён, давно сидевший у банка на жалованье, обязательно вступится за него!

Едва эта мысль промелькнула в голове, Хван Гак Су вскочил и припустил во всю прыть, прижимая покалеченную руку к животу.

Прямиком к дверям Чжинхэру!

— Ого, похоже, наш драгоценный заемщик куда-то торопится? Мы ведь еще даже проценты не посчитали, а ты уже делаешь ноги! Поймаю — шкуру спущу!

Ву-у-ух!

Внутренняя энергия Чжинму взметнулась ввысь. Мощный порыв воздуха всколыхнул полы его скромного одеяния.

Грохот! Ба-а-ам!

Каменный пол банка взорвался под его ногой. Последние уцелевшие охранники были сметены каменной шрапнелью и рухнули замертво.

Фьють!

Силуэт Чжинму сорвался с места. Подобно ласточке, скользящей над гладью озера, он пробил брешь в деревянных воротах и вылетел на улицу.

Хван Гак Су бежал так, словно за ним гнались все демоны преисподней.

Осталось совсем немного! Стоит повернуть за угол этой улочки — и покажется крыльцо Чжинхэру. Спасительная веревка ждет его там!

Но в то самое мгновение, когда он огибал угол, от леденящей жажды крови у него встали дыбом волосы на загривке.

— Угх!

Хван Гак Су кубарем покатился по мостовой, чудом погасив инерцию бега.

Ба-а-ам!

Глинобитная стена жилого дома разлетелась в пыль.

— Ишь ты, увернулся, — раздался насмешливый голос.

— !..

Злой дух уже настиг его.

Увидев лицо Чжинму, Хван Гак Су пожелтел, точно больной желтухой, и с отчаянным воем вновь бросился бежать.

— А ты верткий сукин сын. Талант к побегам у тебя точно есть.

Чжинму с легкой досадой посмотрел на пробитую стену. Шустрый хорек. Он метил воздушным ударом прямо в бедро беглеца, но тот умудрился уклониться. Впрочем, теперь пострадал забор простого горожанина.

«Все из-за тебя, пес. Из-за твоих ужимок пострадал невинный дом, так что я непременно включу возмещение ущерба в твой счет».

Топ!

Сделав один плавный шаг вперед, Чжинму сократил дистанцию.

Десять чжанов. Семь. Пять. Три. Один!

— Попался, мошенник.

Хрясь!

Тяжелый носок сапога Чжинму врезался аккурат в поясницу Хван Гак Су.

— Кхья-а-ак!

На бегу издав нечленораздельный вопль, управляющий совершил уродливый кульбит в воздухе и пропахал носом брусчатку.

«Далеко удрал, похвально», — усмехнулся Чжинму, неспешно приближаясь к поверженному врагу.

Кончать с ним в мгновение ока было бы верхом расточительства. Этот проходимец посмел надуть самого владыку зла! Попытался сожрать десять кван золота, которые Чжинму копил с таким трудом и доверил банку!

Ярость душила его, но если ударить со всей силы — ублюдок испустит дух на месте. Придется бить аккуратно, дозируя силу. Нужно ведь еще успеть взыскать десятилетние сложные проценты за моральный ущерб!

— Ы-ы-ы-ы...

Обезумевший от ужаса Хван Гак Су пятился задом по земле, не в силах подняться.

— Чудовище... демон...

«Чудовище? Это кто тут еще чудовище, паршивый аферист?»

Хвать.

Чжинму схватил его за здоровую лодыжку.

Хван Гак Су отчаянно пытался уползти, сдирая ногти о камни мостовой, но железная хватка держала намертво.

— Далеко собрался?

Хрусть!

Лодыжка в руке Чжинму вывернулась под неестественным углом.

— А-а-а-а-а-а-а!

Дикий вопль управляющего разнесся по всей торговой улице. Вокруг начали собираться зеваки, но Чжинму было плевать на зевак. В приступе гнева он не видел ничего, кроме своей жертвы.

Плевать на даосские заповеди! Этого подлеца нужно проучить так, чтобы у него на всю оставшуюся жизнь отпало желание обманывать людей. Совершил грех — прими кару.

Посмел покуситься на его кровное золото! Золото, которое добряк Чхон У тащил на своем горбу, обливаясь потом! Этот червь просто растоптал чужие искренние старания!

— По... пощади... Умоляю... — захлебываясь слезами, взмолился Хван Гак Су.

«Эй, да не убью я тебя. Я же не мясник какой-нибудь».

Как-никак, сейчас Чжинму носил одежды даоса. Жизнь живого существа положено ценить превыше всего. Но у даоса есть и другой долг — долг наставления заблудших душ на путь истинный. А значит, долг велит наставить эту заблудшую скотину на праведный путь, даже если для этого придется переломать ей все суставы, чтобы неповадно было творить зло.

Для начала нужно излечить его главную болезнь — привычку разводить на деньги святых людей.

Хвать.

Чжинму перехватил Хван Гак Су за челюсть и вздернул его голову вверх.

— П-поща...

Пальцы Чжинму сжались на челюсти сокрушительными тисками. Хван Гак Су смотрел в его глаза с выражением беспросветного отчаяния.

Но тут... в нос Чжинму ударил мерзкий запах.

Брови даоса сошлись на переносице, а взгляд опустился ниже.

Штаны управляющего насквозь промокли. Вонючая жидкость капала сквозь дорогую ткань, растекаясь по камням лужицей.

«Тьфу, до чего же слаб...»

Вроде бы изучал боевые искусства, мог бы продержаться и подольше.

Боевой задор Чжинму мгновенно угас. Процентов набежало еще на сотню ударов, но избивать существо, обмочившееся от страха, было ниже его достоинства.

Шлеп.

Чжинму разжал пальцы, и голова Хван Гак Су бессильно стукнулась о камни.

Смерив жалкое зрелище презрительным взглядом, Чжинму присел перед ним на корточки:

— Слышь.

— ...

— Я сейчас очень, очень зол. По совести говоря, мне следовало бы разорвать тебя на куски, но я сделаю скидку на твою немощь. Десять кван золота... Нет, двенадцать! Один кван — проценты за просрочку, и еще один — плата за мои труды и побежку по улице. Отдашь все сполна, пока я добрый. Если не хватит хотя бы одного медяка — пеняй на себя.

— !..

«Грабитель... Настоящий грабитель с большой дороги!» — пронеслось в голове Хван Гак Су.

Сломанная рука висит плетью, нога вывернута наизнанку, все тело превращено в сплошной синяк! Какие еще проценты в целый кван?! Какая плата за труды?! Что этот выродок вообще несет?!

Волна праведного негодования едва не сорвалась с языка управляющего, но стоило ему встретиться взглядом с Чжинму, как рот захлопнулся сам собой.

Ледяной, безумный холод в этих глазах проморозил его нутро до самых костей.

— Ты уяснил? — негромко спросил Чжинму.

Хван Гак Су истово, непрерывно закивал. Это было единственное, на что он был способен.

Гордость? Богатство? Ничто в этом мире не стоило жизни. Еще одно лишнее слово — и этот демон и впрямь разорвет его на части.

— Славно. Будем считать, до тебя дошло. А теперь пошли обратно в банк.

Чжинму схватил управляющего за воротник и потащил за собой, точно куль с мусором.

— Стой! Не с места!

— ?..

Окрик раздался в самый неподходящий момент.

Чжинму нехотя повернул голову, глядя на нарушителя спокойствия с выражением глубочайшей скуки.

«Чиновник?..»

Глаза Чжинму сузились. Как бы мало он ни интересовался мирскими делами, форменную одежду слуг закона знал отлично. Судя по нагруднику с узором облаков и диких гусей, перед ним стоял префект, ведающий делами Западного округа Сианя.

— Что здесь происходит?! Кто посмел учинить бесчинства прямо посреди главной улицы?!

Пока сановник грозно сыпал обвинениями, солдаты гарнизона с копьями наперевес взяли Чжинму в кольцо.

Дело принимало дурной оборот. Чжинму не ожидал, что вмешается городская стража. Впрочем, даже у муримских законов были свои границы. Он не разорял дома горожан, а лишь сводил личные счеты с мошенником, пытавшимся украсть его деньги. Закон здесь был на его стороне.

— Я занимаюсь перевоспитанием афериста, — невозмутимо отозвался Чжинму.

— Афериста?!

Взгляд префекта упал на избитого до полусмерти человека в руках даоса:

— Хван... управляющий Хван?!

Голос звучал так, будто они были закадычными друзьями. Впрочем, неудивительно: банкирские дома всегда ходили под крылом властей.

— Дерзкий мерзавец! Как ты смеешь поднимать руку на главного управляющего банкирского дома «Дунлинь»?! Немедленно отпусти его!

Один глаз Чжинму насмешливо прищурился.

Этим чиновником был не кто иной, как Тэ Ян Мён — начальник управления Западного Сианя. Он наслаждался вином и общением с красавицами в Чжинхэру по приглашению самого Хван Гак Су, когда с улицы донесся подозрительный шум.

— Вы, я погляжу, близко знакомы? — протянул Чжинму.

— Разумеется! Как могу я, глава окружной управы, не знать господина Хвана?!

— ...

— Я ждал управляющего в Чжинхэру к назначенному часу, но он задерживался! А ты посмел учинить над ним такое зверство прямо у порога заведения!

Брови Чжинму поползли вверх, пока Тэ Ян Мён брызгал слюной от праведного гнева.

Место, у которого они стояли, было самым роскошным домом утех во всем Сиане. Иными словами — элитным борделем. Даже если власти и банкиры водили тесную дружбу, встречаться средь бела дня в борделе? С выпивкой и куртизанками? Солнце стояло в зените, а эти двое уже предавались разврату.

«Ну-ну. Меня не проведешь».

Обычная грязная кормушка: взятки, круговая порука и взаимное покрывательство. Если приглядеться к заплывшей жиром физиономии чинуши, перед глазами представал классический образ продажного казнокрада. Жадность сочилась из каждой складки его лоснящегося лица.

Вот почему этот пес Хван Гак Су вел себя так нагло: за его спиной стояла власть, и он привык творить беззаконие совершенно безнаказанно.

— Чего застыли?! — взревел Тэ Ян Мён, обращаясь к стражникам. — Немедленно освободите управляющего Хвана!

Щелк-щелк!

По команде префекта солдаты выставили вперед острые наконечники копий, смыкая кольцо вокруг Чжинму.

«Поглядите на них...»

Чжинму холодно огляделся по сторонам.

Если чиновник видел, что в дело замешан мастер боевых искусств, ему следовало сначала разобраться в сути конфликта: кто виноват, за что избит человек, что произошло? А затем сделать официальный запрос: мол, отпустите преступника, мы проведем дознание по закону.

Но этот взяточник сразу пустил в ход оружие.

Будь Чжинму прежним владыкой Сапэчхона, он бы и секунды не раздумывал. Темная фракция испокон веков враждовала не только с праведниками, но и с императорскими псами. В тот самый миг, когда на него наставили копья, эти солдаты лишились бы голов.

«Вам, ублюдкам, крупно повезло, что сейчас я ношу даосские одежды».

Впрочем, отпускать Хван Гак Су Чжинму не собирался. Он еще не получил свое золото.

Не обращая внимания на стражу, Чжинму развернулся и волоком потащил стонущего управляющего обратно к банку.

Тэ Ян Мён побагровел от ярости:

— Щенок! Ты смеешь попирать волю представителя закона?! Взять его! Связать негодяя!

Приказ к атаке был отдан.

Стражники уже начали сжимать кольцо, выставив копья, как вдруг из распахнутых дверей Чжинхэру выскочил еще один человек и встал плечом к плечу с Чжинму:

— Даос Чжинму!

Это был Ун Ам.

Ожидая Чжинму в Чжинхэру, как было условлено, он услышал суматоху, вышел на шум и остолбенел.

— Что здесь происходит? Почему вы вступили в конфликт с городскими властями?

Не понимая сути происходящего, Ун Ам тем не менее встал в боевую стойку, заслоняя Чжинму собой. Верный пес, ничего не скажешь.

Но его появление лишь усложнило дело. Если бы Чжинму напал на стражу в одиночку, он бы просто переломал им кости, не лишая жизни. Но на глазах Ун Ама — прямого ученика древней праведной секты Конрюн — даос великого ордена Удан не имел права открыто поднимать руку на императорских слуг.

— Ах вы, дерзкие псы! — взвизгнул Тэ Ян Мён, видя, что у преступника объявился сообщник. Мысль о том, что бродяги из Мурима смеют открыто противиться закону, окончательно лишила его рассудка. — Жалкие отребья! В кандалы их обоих!

«Жалкие отребья?..»

Чжинму терпел изо всех сил. Он был образцом смирения и кротости. Но с какой стати он должен сносить оскорбления, не совершив ни единого дурного поступка?! Только потому, что проучил мошенника, с которым спал в одной постели этот продажный боров?!

Благородный (?) дух Чжинму вновь всколыхнулся из самых глубин его черной души.

Продажный взяточник. Ничтожество, делившее ложе с вором, который покусился на его золото.

Гу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Терпению пришел конец. Сдавленная ярость Чжинму вырвалась на свободу, и чудовищная, сокрушительная волна духовной мощи взметнулась к небесам, сотрясая саму землю во всех направлениях.