Главное отделение банкирского дома «Дунлинь» в Сиане.

Чжинму, наконец соскользнув со спины Ун Ама, остановился у главного входа и, запрокинув голову, присвистнул.

Судя по указателю на фасаде, здание уходило вверх на три этажа, а под землю — еще на три. Размах поистине впечатлял. Не зря этот дом входил в пятерку крупнейших банковских контор Чжунъюаня и десятилетиями кичился своим баснословным богатством.

В конце концов, игра на процентах — лучший способ набить карманы.

«Банкирский дом» — звучит красиво и благородно, но по сути эти господа ничем не отличались от заурядных ростовщиков. Разве что действовали строго по закону. Проценты по займам не выходили за рамки дозволенного императорскими указами, но наживаться на чужих деньгах им это ничуть не мешало. Сами землю не пашут, мозолей не набивают, а гонору-то сколько! С богатыми клиентами они приторно вежливы, зато с теми, кто не в силах расплатиться по долгам, расправляются без малейшей пощады.

И хотя здесь не пускали в ход бандитские методы, законный грабеж порой выглядел куда более жестоким: ведь на действия закона даже пожаловаться некому.

Впрочем, Чжинму до этого не было никакого дела. У каждого свой путь в этом бренном мире. Сейчас Чжинму пришел сюда не судить их, а как полноправный клиент.

И доверил он этому заведению ни много ни мало целых десять кван чистейшего золота.

Скрип.

Тяжелая дверь отворилась. Служащие, наводившие в просторном зале порядок, дружно повернули головы и уставились на вошедшего.

«А? Что это за оборванец?»

«Неужто опять пьяный дебошир?»

Судя по виду, в контору заявился наглец, решивший пропить последние гроши или спьяну перепутавший двери.

— Ты кто еще такой? — с явным пренебрежением процедил клерк, сметавший с пола щепки разбитого стола, и смерил Чжинму оценивающим взглядом с головы до пят.

На виске Чжинму, наткнувшегося на этот надменный взгляд, отчетливо проступила вздувшаяся венка в виде креста.

Что ж, одежда, в которую он переоделся перед городом, и впрямь выглядела более чем скромно. Чтобы не привлекать лишнего внимания с мешком золота наперевес, он намеренно натянул на себя простонародные обноски. Поэтому Чжинму вполне мог понять, почему первое впечатление оказалось не самым благоприятным. В таких заведениях испокон веков кланялись в пол знатным господам, а на простых бедняков плевали с высокой колокольни.

Но всему есть предел! «Ты кто еще такой»?

Где только сыскался этот недоумок? Судить о людях по их одежке — верный признак ограниченности. Неужели древняя мудрость гласит впустую: «Песчинки собираются в гору»?

Истинному банкиру подобает с почтением относиться даже к медякам в чаше нищего, ведь из них вырастают состояния!

Презрительно проигнорировав служащего, Чжинму прошествовал мимо него к главной приемной стойке.

Динь-дон!

Хотя за стойками сидело полно писарей, он звонко ударил по серебряному колокольчику, оповещая всех о прибытии гостя.

— Что вам угодно? — скривился подошедший приказчик, ковыряя в ухе с видом величайшего одолжения.

Чжинму лишь лучезарно улыбнулся и вкрадчиво прошептал:

— Черный.

— Чего?..

— Три тысячи четыреста двадцать пять.

— !..

Лицо служащего, только что выражавшее безграничное раздражение, в мгновение ока разгладилось, точно мятый шелк под раскаленным утюгом.

— Ч-черный счет?!

Чжинму гордо вскинул подбородок и с насмешливой полуулыбкой оглядел остолбеневшего клерка:

— Где здесь можно присесть? Ноги с дороги гудят.

Тон его был небрежен, вежлив и полон ледяного превосходства.

Служащий лишь хлопал глазами, потрясенный до глубины души.

Счета в банкирском доме «Дунлинь» делились на два вида: белые и черные. Белые счета предназначались для чистых, открытых денег, подконтрольных чиновникам и закону.

Но черные счета — совсем иная материя.

Это были тайные теневые вклады. Все сведения об их происхождении и личности владельца хранились в строжайшей тайне за семью печатями. Единственным опознавательным знаком служил четырехзначный номер счета.

А если номер начинался с тройки?..

Это означало, что состояние вкладчика исчисляется минимум пятью кван золота!

— Д-достопочтенный господин! Простите великодушно, не признал!..

Клерк изогнулся в таком низком поклоне, что едва не переломился пополам, лебезя и дрожа от страха.

«Ладно, прощаю. Бывает. Моя душа широка, как океан, так что поторопись со стулом».

Чжинму благодушно кивнул:

— Ступай.

— Сию минуту, господин! Подождите лишь мгновение, я немедленно доложу главному управляющему!

Рассыпаясь в извинениях, служащий со всех ног бросился в глубь здания.

Еще бы ему не бежать. Перед клиентом такого уровня и сам хозяин дома должен был бы выйти с поклоном.

Стула пока не принесли, но Чжинму это уже не волновало. Самое пьянящее чувство на свете — это, без сомнения, вкус больших денег.

Чжинму с трудом сдерживал довольную ухмылку.

— Главный управляющий! Господин управляющий!

Хван Гак Су, уже собравшийся на выход, раздраженно нахмурился, когда в его покой кубарем влетел Ге Ю Чхо — дежурный по залу приемов.

Вечно от этих мелких сошек одни неприятности! Мало ли суматохи было сегодня? Ему уже пора выдвигаться в увеселительный дом Чжинхэру, где его ждал важнейший гость, а этот дурак смеет ломиться без стука!

— Что за шум? — холодно осведомился Хван Гак Су.

Ге Ю Чхо даже не заметил убийственного тона начальника:

— Вы должны выйти в зал!

— Что?! Выйти?

— Да!

— Ты там железных монет объелся, что ли? Забыл, что у меня назначена встреча? До прибытия префекта в Чжинхэру осталось меньше часа!

Но Ге Ю Чхо, задыхаясь от волнения, выпалил:

— Черный счет! Черный!

— Мне нужно подготовиться к... Постой. Что ты сказал? Черный?

— Именно так! Прибыл благородный владелец черного счета!

— ...

— И номер в трехтысячной категории!

Глаза Хван Гак Су округлились.

«Трехтысячная категория...»

Это меняло абсолютно все.

Даже среди черных счетов существовала строгая иерархия. Счета на тысячу открывались для мелких сошек. На две тысячи — для тех, кому стоило слегка поклониться. Но трехтысячные номера принадлежали совершенно иному кругу лиц.

Их держателями были либо богатейшие купцы Поднебесной, либо главы могущественных боевых кланов, либо высшие сановники императорского двора. Эти номера присваивались только истинным богачам, и обслуживать их полагалось по высшему разряду в главном отделении.

— Какой номер? — Хван Гак Су отложил плащ, подошел к тяжелому кованому сейфу в стене, достал толстую амбарную книгу и распахнул ее.

Тайный реестр черных счетов дома «Дунлинь».

— Три тысячи четыреста двадцать пять...

Шелест.

Хван Гак Су быстро перелистывал страницы, бормоча названные цифры:

— Тридцать четыре... двадцать... А?!

Сколько бы он ни протирал глаза, запись не исчезала.

Номер был обведен жирной красной тушью, которая едва успела высохнуть.

Лицо Хван Гак Су перекосило от ужаса.

«Владелец замороженного счета явился именно сейчас?!»

Когда Хван Гак Су занял пост главного управляющего, большинство счетов, замороженных по прямому приказу Мон Я, принадлежали первой и второй категориям — людям, чье происхождение было туманным. Трехтысячные счета он старался не трогать вовсе: на таком уровне даже его власти не хватало, чтобы безнаказанно присвоить деньги. Поэтому он лично отбирал лишь те редкие счета, по которым не было никакого движения больше года.

Мертвые вклады, о которых словно забыли.

Как и у большинства владельцев черных счетов, за ними тянулся кровавый или темный след. Если за такими богатствами никто не приходил целый год, значит, вкладчик либо погиб, либо угодил в застенки тайной стражи.

И вдруг он объявился. Спустя целый год!

Вкладчик, на счете которого лежало немыслимое состояние — десять кван чистого золота.

«Проклятье! Ну почему именно сегодня?!»

У Хван Гак Су потемнело в глазах. Он с треском захлопнул гроссбух. Такую сумму нельзя было доверять рядовым приказчикам. Придется отложить дела и встретиться с ним лично.

— Где он?

— Сидит у стойки в общем зале.

— Идиот! — взревел Хван Гак Су. — Посадить такого гостя в общем зале?! Живо проводи его в лучшую отдельную комнату на верхнем этаже! Завари Сиху Лунцзин или Аньси Тегуаньинь! Самый дорогой чай!

Ге Ю Чхо испуганно кивнул и помчался выполнять приказ.

«Проклятье... В такой неподходящий момент!»

Хван Гак Су сгорал от досады, но спорить с обстоятельствами не мог. Пусть когда-то он служил командиром охраны банка и набил руку на клинках, за долгие годы службы его кости пропитались духом торговли. Правило, согласно которому богатый клиент равен живому богу богатства, въелось ему в подкорку.

Чжинму, которого со всеми почестями препроводили в роскошные отдельные покои, чувствовал себя на вершине блаженства.

Над низким резным столиком струился ароматный пар. Две чаши из тончайшего фарфора источали божественный запах. Чжинму хватило одного вдоха, чтобы распознать сорта: чай с Западного озера Лунцзин и знаменитый Тегуаньинь из Аньси.

Вот что значат деньги! Прием совершенно иной.

Пышные шелковые подушки мягко обнимали тело, а подлокотники кресла были настолько удобны, что стоило положить на них руки, как веки начинали слипаться.

Молоденькая служанка, замершая у дверей, ловила каждый его вздох, боясь упустить малейшее пожелание господина:

— Желаете ли сладостей?

— Не стоит.

— Быть может, кувшин выдержанного вина Чококчхун?

— Хе-хе, — Чжинму самодовольно ухмыльнулся, щурясь от удовольствия. — И это лишнее.

— Не угодно ли господину массаж с дороги?

Массаж? А это мысль! Чжинму призадумался. В конце концов, он бежал без продыху от самого Гунчжу до Сианя, мышцы и впрямь забились...

Хлоп-хлоп.

Заметив его молчаливое согласие, сообразительная служанка дважды хлопнула в ладоши.

Чжинму прикрыл глаза, предвкушая нежные ручки небесных дев, но в комнату вошли... трое дюжих, широкоплечих мужиков.

«А?..»

Погодите. Разве массаж не делают женщины с мягкими, ласковыми пальцами?..

Хрусть-хрусть.

«...»

«Ого... А ведь неплохо!»

Что это за хватка?! Мышцы моментально расслабились!

Мужики оказались настоящими мастерами своего дела: их железные пальцы безошибочно находили зажатые узлы и виртуозно разминали сухожилия. Усталость как рукой сняло.

«Среди моих оболтусов в Сапэчхоне днем с огнем не сыщешь таких умельцев...» — лениво подумал Чжинму, отдаваясь неге.

В этот момент служанка тихо прошептала:

— Главный управляющий передает свои глубочайшие извинения. Ему нужно было уладить неотложное дело, но он прибудет с минуты на минуту.

— Пусть не торопится, если занят, — благодушно махнул рукой Чжинму.

Вот она, великая сила золота. Богатство рождает покой, благородство и величие духа.

Сколько прошло времени, Чжинму не знал.

— Кхм... — он встрепенулся от скрипа открывающейся двери и торопливо отер с подбородка каплю слюны.

Разморило так, что он ненароком задремал под руками массажистов. Опасная беспечность для мастера боевых искусств, но какая разница? Сегодня он — желанный гость и почтенный клиент.

— О, прошу простить мою задержку, благородный господин!

Вошедший мужчина опешил, увидев, насколько молод владелец счета, но тут же расплылся в подобострастной улыбке и потер ладони:

— Простите великодушно! В главном отделении вечно миллион забот.

— Ничего страшного, — Чжинму, чей запас снисходительности к смертным сегодня побил все рекорды, царственно махнул рукой.

— Мое имя — Хван Гак Су. Я руковожу делами этого отделения.

«Всего лишь главный управляющий? Ну, тоже неплохо. Сам хозяин банка не вышел, но управляющий по сути держит в руках все рычаги».

— Вы свободны, — бросил Хван Гак Су, и массажисты вместе со служанкой бесшумно выскользнули за дверь.

Статус клиента диктовал особые условия: тайна личности черных счетов превыше всего.

— Позвольте узнать, господин, какое дело привело столь уважаемого владельца черного счета в нашу скромную обитель?

— А зачем еще приходят в банк? — хмыкнул Чжинму. — Забрать свое кровное.

— Вы... не пополнить вклад желаете?

— Нет, снять.

По правде говоря, по пути в Сиань Чжинму размышлял над этим. Изначально он планировал взять золото из банка на нужды клана Чхонунбан, но потом получил от Союза целую пригоршню драгоценных Ночных жемчужин. Поначалу он хотел расплатиться ими, но передумал. Жемчуг — товар штучный, его цена зависит от покупателя, лучше сбыть его позже самому и приберечь на черный день. А золото — оно и в Сиане золото.

Хван Гак Су не сумел скрыть промелькнувшей в глазах паники, но разомлевший Чжинму этого не заметил и небрежно бросил:

— Закрыть счет. Выдайте мне всю сумму до последнего медяка.

Лицо управляющего окаменело.

«Всю сумму?! Все десять кван золота?!»

«Проклятье!»

Хван Гак Су никак не ожидал, что владелец замороженного счета потребует забрать все до копейки. Он надеялся, что тот снимет лишь часть процентов на текущие расходы!

Хуже всего было то, что золото с этого счета уже давно покинуло хранилище и отправилось в тайное место по приказу Мон Я!

Это была катастрофа. В голове управляющего лихорадочно завертелись шестеренки. Нужно было во что бы то ни стало выкрутиться. На кону стояла его собственная жизнь и благополучие! Если этот скандал дойдет до властей или начальства, его блестящему будущему настанет конец.

Такой шанс упустить нельзя. Нужно заболтать мальчишку, заморочить ему голову! Пустить в ход весь свой двадцатилетний опыт ростовщика...

— Господин... доводилось ли вам слышать о сложных процентах?