Война закончилась, но её ужасы никуда не исчезли.

Разрушенные здания можно отстроить, пролитую кровь — смыть, но ужасающие воспоминания не исчезают. Они глубоко вонзаются в сердце, словно обломанные шипы, напоминая о себе даже спустя долгое время.

Поскольку это лишь нематериальные шипы, со временем боль от них притупляется и тускнеет.

Из-за нападения И Ган Бэка погибли десятки учеников Конрюна, сражавшихся против Культа. Те, кому из-за традиций даже нельзя было воздвигнуть погребальные таблички, тяжелым камнем легли на сердца оставшихся учеников.

И если уж им так тяжело, то каково приходится простым людям, которые вообще ни в чем не были виноваты?

Те, кто пережил смерть, нагрянувшую посреди ночи, как снег на голову, вынуждены будут нести это ужасное бремя воспоминаний еще очень долго. Возможно, до конца своих дней.

Вспоминая погибших, Чжинму перед мысленным взором видел двенадцатилетнего мальчика.

После битвы с Демоническим Культом, перед возвращением на Конрюн, он заскочил в Янпхун.

Не сказать, чтобы их связывали какие-то глубокие узы или долгие отношения, но вид обломков рухнувшего здания вызывал в душе необъяснимую тоску.

Неужели это из-за воспоминаний мальчика-даоса, которые всё ещё витали в голове Чжинму?

В прошлой жизни он избегал привязанностей, потому что прекрасно знал — всё заканчивается именно так.

Люди Сапа были такими.

Те, кто создает кланы и основывает фракции, подобно воинам Праведных фракций, заботятся друг о друге как братья, делят радости и скорбят о смертях.

Однако люди Сапа, объединившиеся лишь ради собственной выгоды, совсем другие. Их повседневная жизнь — это непрерывная война и борьба за выживание.

В этом они схожи с Демоническим Культом.

Именно поэтому, даже если кто-то умрет прямо рядом с тобой, тебе плевать, пока это не касается тебя самого.

В их сердцах не было места для грусти или сожалений. Они привыкли так жить.

Человек, который сегодня стоит рядом с тобой, завтра может получить нож в спину и сдохнуть в какой-нибудь подворотне.

Как вынести всю эту скорбь и как отомстить за каждую смерть?

Поэтому Чжинму никогда ни с кем не сближался.

Были люди, которые следовали за ним, но по-настоящему верны были лишь Чхон У Мён и еще пара человек. Чжинму не требовал большего, и его это вполне устраивало.

Он жил расчетливо, заботясь лишь о собственной шкуре и личной выгоде.

Но однажды, став Владыкой Сапэчхона, он издал указ.

Запрещалось убивать людей, не причастных к Муриму, даже если они наносили вред. В особенности, жесточайшему наказанию, при любых обстоятельствах, подвергались те, кто убивал женщин и детей. А в остальном — делайте что хотите, ему было плевать.

Потому что таковы люди Сапа.

Безумцы, помешанные на азартных играх, выпивке и жажде чужого добра.

— Даос Чжинму. Если вы не возражаете, мы первыми вернемся на гору, — произнес Ун Гом, который прибыл вместе с Чжинму и теперь смотрел на разрушенный постоялый двор Хёнпхору в Янпхуне.

— Да. Я побуду здесь еще немного и вернусь.

— Хм... тогда до встречи.

Ун Гом поспешно покинул Янпхун вместе с мечниками Трех Чистот.

Требовалось срочно расследовать дело о группе, замаскированной под фракцию Праведности, а также оказать медицинскую помощь раненым ученикам, включая Ун Ама.

После их ухода Чжинму тяжело вздохнул.

Если не считать Конрюна, Хёнпхору был единственным местом в Цинхае, с которым у Чжинму были связаны хоть какие-то воспоминания.

«Надо бы купить выпивки».

Тот глуповатый мальчишка вряд ли пил алкоголь, но Чжинму хотелось утешить его дух, пролив вино на руины Хёнпхору.

— Проклятье, что за ублюдство?

Чжинму со злостью пнул камень на земле и развернулся, чтобы найти алкоголь.

Однако из-за нападения Демонического Культа ни одно заведение не работало.

Потрясение было слишком велико. Наверное, нечто подобное произошло с ними впервые. Даже если здесь и случались стычки, то разве что мелкие.

Повсюду со свирепыми лицами сновали чиновники, расследуя инцидент, а люди, все до единого, разгребали завалы рухнувших зданий.

Обойдя пять или около того гостевых домов, он наконец нашел место, которое чудом оказалось открытым.

«Да что за херня, почему так сложно раздобыть гребаную бутылку выпивки... А?»

Цок-цок-цок.

Знакомый пацан тянул за собой знакомую лошадь мимо входа в переулок.

«А???»

Чжинму застыл на месте, словно вкопанный.

Он быстро потер глаза, подумав, что ему мерещится.

— Э... мне же показалось, да?

Там ничего не было.

«Должно быть, это тот пацан...»

«Может, призрак?»

По спине побежали мурашки.

— Му-му-му-му-мурянсубуль...

Неосознанно начав бормотать даосские молитвы, он почувствовал, как бешено колотящееся сердце немного успокоилось.

«Точно. Какой еще призрак. Наверняка это просто остаточное изображение в памяти. Ты же не гадалка, чтобы видеть призраков, верно?»

Нет, среди фокусов, которым обучаются мастера, есть магические техники. Изгнание злых духов с помощью талисманов — одна из них.

Но ведь он не изучал эти техники целенаправленно? Неужели способность видеть призраков открывается по мере роста внутренней энергии?

«Гребаное Дао — это, по сути, та же внутренняя энергия. Если у неё есть такой побочный эффект, могли бы и предупредить заранее!»

Чжинму, на всякий случай, рванул со скоростью ветра в поисках иллюзии мальчика и лошади.

Шух! Шух!

Он обыскал всё вплоть до перекрестка, но никого не нашел.

— Как я и думал...

Остаточное изображение было слишком чётким. Наконец, Чжинму облегченно выдохнул и потер грудь.

А он-то уже испугался, что открыл в себе способность видеть настоящих призраков.

«Ну, в этом нет ничего странного. В конце концов, разве я сам не призрак?»

Призрак Хёкрён Мугана, поглотивший тело Чжинму.

Вместе с этой мыслью по телу пробежала дрожь тревоги.

— Ил-иллюзия. Я просто устал. Я очень устал. Надо бы поскорее покончить с этим и подняться на Конрюн.

Чжинму покачал головой и быстрым шагом вошел на постоялый двор.

Купив выпивку, он помчался обратно к Хёнпхору, словно за ним кто-то гнался, как вдруг издалека снова увидел знакомые силуэты.

«Да блядь! Я что, реально вижу призраков?!»

Более того, призраки мальчика и лошади направлялись прямо к нему.

В этот момент всё вокруг словно перестало существовать.

Сердце колотилось, а руки и ноги обмякли.

«Нет, сонный паралич бывает только во сне...»

— Мурянсубуль, мурянсубуль, мурянсубуль, мурянсубуль! — Чжинму торопливо зажмурился и начал исступленно читать молитвы.

— Да... ос... Чжин... му...?

«О, пожалуйста, не тяни так гласные!»

Он не боялся живых, но до ужаса боялся призраков!

Чжинму сам не заметил, как осел на землю, маниакально повторяя все молитвы, какие только знал, включая даже ритуал изгнания духов.

— Эй!

«Разве призраки умеют так говорить?»

Голос принадлежал женщине. И он был слишком хорошо ему знаком.

«...»

Осторожно приоткрыв глаза, он увидел женщину, которая вместе с мальчиком тупо пялилась на него.

«Вы что, умерли в один год?»

«С чего бы этой девке вдруг умирать в этом году?»

Чжинму вскочил, упер руки в бока и с ошарашенным видом уставился на Дан Се Рён.

— Тебе повезло, что я встретила этого парня. Я же просила о помощи!

«...»

А ругается она всё так же отборно.

То, что он всё это время считал иллюзией, разлетелось вдребезги, мгновенно вернув его в реальность.

— Ты хоть представляешь, сколько проблем я натерпелась из-за тебя?!

«При чем здесь я-то?»

«Подождите, значит, этот ребёнок тоже не призрак?»

Чжинму схватился за поводья и перевел взгляд на мальчика, который с любопытством разглядывал его.

— Ты живой?

— ...А?

На лице мальчика появилось еще больше вопросительных знаков.

— Что за чушь? Живой он или мертвый?

— А! Ты живой. Ха-а...

Чжинму протяжно выдохнул, чувствуя, как онемевшие конечности наконец-то расслабляются.

«Слава богу. Я уж было подумал, что это настоящий призрак, и даже начал извиняться посреди главной улицы».

— Что за цирк?! Ты меня вообще слушаешь? Я несколько дней просидела взаперти в своей комнате, потому что папа забрал меня, а ты не помог!

«Тебя поймали не так давно, не приукрашивай».

Он еще не до конца пришел в себя, но эта стерва уже вцепилась ему в воротник и начала неистово трясти, отчего голова пошла кругом.

«Хватит, прекрати».

— Кстати, раз уж тебя заперли в комнате, как ты сбежала?

— Я отравила их.

— Отравила? Воинов клана Тан?

К удивлению Чжинму, Дан Се Рён кивнула так, словно в этом не было ничего особенного.

«Вот же сумасшедшая дрянь».

Как можно так гордиться тем, что отравила стражей собственной семьи?

— Мне здорово влетит.

И при этом она злобно усмехалась.

Чжинму покачал головой, чувствуя, что сыт ею по горло.

— Но как ты вообще узнала, где я?

— А? Ты забыл?

— О чем?

— Аромат Чхухян.

— А! Запах, преследующий за десять тысяч ли!

Кивок.

«Проклятье, я и забыл».

Он никогда не избавится от этой проклятой суки, пока не убьет её.

— Ты ведь тоже скучал по мне, да?

— С чего бы это?

— Как это с чего? Я же твоя будущая жена.

«Она всё еще в неадеквате».

Внезапно вспомнив прошлое, Чжинму взорвался от злости.

— Эй!

— Ой, напугал! Чего ты кричишь и устраиваешь скандал?!

— Что ты наплела Чхон Сану и Чхон У?! Какая еще невестка?! С какой стати ты стала их матушкой?!

— Значит, ты слышал.

Дан Се Рён закатила глаза и улыбнулась.

«Ах, значит, я слышал? И это вся твоя реакция?!»

Да кто в здравом уме будет выдумывать подобную чушь, чтобы разрушить будущее многообещающего даоса?

«И что дальше? Скажешь, что мы провели ночь вместе?»

— А что? Разве нет?

«Ненавижу».

— Хотя даосы тоже могут жениться. Я всё разузнала. Говорят, на горе Хвасан довольно много женатых учеников.

«В нашем Ордене Удан это категорически запрещено, стерва!»

— Неужели в Удане нельзя?

«...»

— Не переживай. Разве старшие монахи будут против того, чтобы такая блестящая, умная и красивая женщина, как я, вышла за тебя замуж?

«Она снова гуляет по своим воображаемым цветочным полям. Кто тут блестящий, кто умный и кто красивый?»

«Ха-ха, лучше промолчу. У меня от неё просто каша в голове».

— Кстати, Демонический Культ напал?

— Ага.

— Ублюдки. Если уж хотят драться, шли бы в другое место, а не наносили ущерб бедным людям.

— Согласен.

— В любом случае, этих уродов вообще не должно быть в Чжунъюане.

«Да, Пукри До Чхон убил бы тебя, если бы услышал эти слова».

Как бы там ни было, благодаря жизнерадостному бреду Дан Се Рён, его разум немного прояснился.

— Но откуда вы двое знаете друг друга?

— Кто такой Дэ Ун?

Имя мальчика, должно быть, Дэ Ун.

Когда Чжинму кивнул, Дан Се Рён улыбнулась и ответила:

— На самом деле...

Всё началось за день до того, как Чжинму сразился с сектантами Демонического Культа.

Дан Се Рён, которой удалось сбежать из Клана Тан после того, как они отправились в провинцию Хубэй в погоню за так называемым Лидером Трех Дворцов, немедленно бросилась искать Чжинму.

Как она и сказала, найти его оказалось проще простого благодаря Аромату Чхухян и технике Запаха, преследующего за десять тысяч ли.

Прибыв в провинцию Цинхай на поиски Чжинму, она наткнулась на мальчика, который тянул за собой породистую лошадь-ахалтекинца.

— Ты всё это время тянул её за собой?

— ...Ну, не совсем. Я подумал, что должен вернуть её мастеру, но по пути на Конрюн встретил эту госпожу.

«Он хотел вернуть её?»

Должно быть, вид гибнущих людей сильно его потряс.

А малец-то довольно верный.

— В общем, лошадь этого парня заболела, и пока он был в конюшне, на Хёнпхору напали, так что ему удалось избежать беды.

— А-а!

«Слава богу».

Жаль других людей, но хорошо, что хоть этот мальчишка жив.

Чжинму потрепал мальчика по голове, почувствовав его подавленность, отразившуюся на мрачном лице.

Каким же сильным шоком и травмой это должно было стать для детской психики.