Услышав насмешливые слова Чжинму, все присутствующие вытаращили глаза.

— Слова разные, а суть одна: поборы.

— Поборы?! Вы переходите всякие границы! — вскочила Бэк Ёрин. Бэк Пё же остался безучастным.

— Перехожу? В чём же?

— Это добровольные...

— Хватит пороть чушь, — оборвал её Чжинму. — Вы просто чуть умереннее в аппетитах. Вот и вся разница. Огромные земли вокруг Гуйлиня, которыми владеет Поместье Бэк... они ведь не принадлежат вам целиком. И всё же вы, как и всегда, исправно собираете с них дань, прикрываясь словом «пожертвование».

— Но на эти деньги мы помогаем людям в трудные времена! Во время неурожая мы бесплатно раздаем зерно...

— Бесплатно? Не смеши меня. Откуда у боевого клана, который даже торговлей не занимается, столько серебра и зерна? Вы что, сами в поле горбатились?

Чжинму насмешливо фыркнул:

— Разница между вами и Павильоном Писаний лишь в том, возвращаете ли вы часть награбленного или нет. Но изначально всё это создано простым людом. Это их пот и кровь.

Бэк Ёрин не нашлась с ответом и лишь помрачнела.

— Для простых людей вы и Павильон Писаний — одно и то же. Просто люди Мурима, воины. Всё остальное — людские предрассудки. Павильон Писаний относится к Сапа, поэтому их плату за защиту считают грабежом. На деле же вы занимаетесь тем же самым. Просто сами отказываетесь в это верить.

Слова Чжинму обожгли её душу: неужели они и впрямь ничем не отличаются?

— Разговоры о том, что Сапа сражается ради грабежа, а Чонпа — ради защиты, — тоже кем-то выдуманная сказка. В конечном счёте обе стороны бьются за выгоду. Чем шире твоя сфера влияния, тем сильнее процветает твоя секта.

Это говорил бывший Владыка Сапэчхона. Он повидал сотни междоусобиц, где нельзя было просто встать на чью-то сторону. Он знал, как улаживать споры.

А если увещевания не действуют?

— Можете хоть сейчас обнажить мечи. Если не способны договориться по-хорошему и желаете вцепиться друг другу в глотки — валяйте, я мешать не стану. Вот только...

Чжинму поднялся и вынул клинок.

Вжух!

С лезвия сорвалась и затрепетала иссиня-лазурная Энергия Меча — чистейший Ган.

— Раз вы не можете сойтись во мнениях, мне придётся поступить по-своему. А поскольку я тоже человек Мурима, говорить я буду на языке силы.

Гул.

Воздух задрожал и застонал от чудовищного давления. Чжинму высвободил свою истинную ауру, прижимая всех к земле.

— Так даже проще. Если я перебью вас всех прямо здесь, в Гуйлине не останется ни праведных, ни нечестивых.

Удушающая жажда крови сковала сердца присутствующих. В конце концов, все они были воинами, и разница заключалась лишь в путях выживания. Если бы перед ним стояли речные пираты или разбойники с большой дороги, разговор был бы иным — те не знали ничего, кроме неприкрытого грабежа. Но эти... Прикрываясь благородным именем праведников, они по сути своей ничем не отличались от тех же Сапа. Они кричали о защите народа, но на самом деле их заботила лишь собственная тающая прибыль.

— Выбирайте: либо вы все сдохнете, либо уступите друг другу и сделаете так, как я сказал.

Не выдержав чудовищного гнёта, задыхаясь, Бэк Ёрин выдавила:

— М-мы... согласны на мир.

— Вот и славно.

Давление мгновенно испарилось. Ни капли напряжения, полный контроль. Бэк Пё смотрел на Чжинму с благоговением: границы его могущества невозможно было даже представить.

«Неужели даже это — ещё не предел его сил?»

— Ну что, договорились?

— ...Да, — одновременно ответили Бэк Ёрин и Но Ён Чхан.

Но тут старейшина Самасо потребовал:

— Однако... глава Павильона Писаний обязан извиниться перед нашей госпожой за непристойное брачное предложение!

Подобно нашкодившему сорванцу, на которого указали пальцем, Но Ён Чхан испуганно посмотрел на Чжинму. Заметив, как тот недовольно сощурился, глава Павильона Писаний побледнел и тут же склонился в поклоне:

— П-прошу прощения! Я перешёл черту и больше никогда не посмею о таком помыслить!

Чжинму втайне подумал: «Да ладно, мужику под полтинник, захотелось молодую бабёнку — эка невидаль, я и сам на старости лет взял Хваян в наложницы... Но раз извинился, то и ладно».

— Составьте соглашение и проваливайте. У меня и без вас забот хватает.

— Слушаюсь!

Глава Павильона Писаний торопливо поднялся. По сути, он остался в чистом выигрыше. Прими Чжинму сторону Поместья Бэк — и бандитам пришлось бы бежать из Гуйлиня без оглядки.

— Господин... — шепнул один из подручных Но Ён Чхана.

— Что?

— Может, стоит предупредить его? Чтобы потом не возникло недоразумений...

— А! Точно!

Но Ён Чхан вспомнил: в последнее время от соседних банд Сапа приходили тревожные депеши. За головы неких смутьянов обещали щедрую награду. Если в эти края нагрянут чужаки, неизбежно вспыхнет новая резня. А если они ненароком нарвутся на этого монстра?..

— Господин...

— Чего тебе ещё?

— Тут на днях разослали ориентировку. «Два Чудища Юго-Запада». В последнее время на юге Хунани и севере Гуанси только о них и говорят. Юноша лет двадцати и мужчина около сорока громят наши опорные пункты...

Но Ён Чхан осёкся на полуслове.

Юноша лет двадцати и мужчина около сорока...

Чжинму и Бэк Пё.

— А, слыхал, — зевнул Чжинму. — Придумали же собачью кличку. И что с того?

У Но Ён Чхана чуть сердце в пятки не ушло.

«Собачья кличка, говоришь?! Да я вернусь и сожгу эти письма к чертовой матери!»

— Чего застыл?

— Н-ничего! Пустяки!..

— Ну и проваливай. Пустомеля.

— Слушаюсь!

Ощутив себя зайцем, чудом унёсшим ноги из логова тигра, Но Ён Чхан поспешил ретироваться вместе со своими людьми.

— Так кто ты такой, говоришь?

— Ученик с тремя узлами, И Бокдон.

«Ученик с тремя узлами. Даже не кличка вроде Железнокостного, а просто имя — И Бокдон. Просил же привести человека из Кэбана, а приволокли какую-то сошку».

Чжинму с укоризной зыркнул на Бэк Пё, но тот лишь невинно отвёл взгляд.

— И ты здесь самый старший?

— Так точно. Руковожу филиалом в Гуйлине.

Чжинму сокрушённо вздохнул. Совсем забыл, что Гуанси — вотчина Сапа.

— И сколько у тебя людей?

— Полноправных учеников — человек двадцать наберётся.

Двадцать. Если собрать всех окрестных попрошаек, и то больше выйдет.

— Такую штуку когда-нибудь видел? — Чжинму украдкой вынул из-за пазухи Жетон Братства.

И Бокдон внимательно осмотрел медную пластинку и восторженно заулыбался:

— Это подаяние? Вы так благородно выглядите, а рука не слишком щедрая! Накинули бы ещё пару монет, господин, у нас ртов много...

«Нет уж. Даже не облизывайся. Не про твою честь».

Бесполезно. Невежественный бродяга даже не понял, что держит в руках. Впрочем, жетон принадлежал лично Ян Собану, так что ученик с тремя узлами вполне мог его не опознать.

«Вот же старый хрыч! Нет чтобы дать общепринятый жетон секты, сунул какую-то личную безделушку. При встрече потребую нормальный».

Спрятав жетон обратно, Чжинму спросил:

— А Ян Собана ты хоть знаешь?

— Ха! Обижаете! Как можно не знать Бесследного Нищего, героя нашего ордена?!

«Хоть это знает. Всё-таки знаменитая личность».

Но на душе всё равно скребли кошки. В Кэбане творился форменный бардак. Гуанси они, считай, бросили на произвол судьбы. Вместо того чтобы крепить дозоры на землях врага, посадили главой филиала жалкого оборванца с тремя узлами, который даже высших реликвий в глаза не видел.

— Ладно. Почтовые голуби до главной ставки у вас есть?

— Имеются.

— Отправь весть: передай старику Ян Собану, что его ищет Чжинму.

И Бокдон прищурился:

— А вы, собственно, кто будете, чтобы вызывать самого старейшину?

Его тон мгновенно переменился, нищий даже попытался припугнуть гостя остатками внутренней силы. Судя по ауре, он уступал даже Бэк Пё. Один щелбан — и поминай как звали.

Но времени на пустые пререкания не оставалось.

— Я — Меч Удана, Чжинму.

— Меч Уда... Что-о-о?!

Глаза И Бокдона полезли на лоб:

— В-вы правда тот самый наставник Чжинму, Меч Удана?!

«Неужели моё имя уже настолько прогремело?»

Бродяга испугался гораздо сильнее, чем при упоминании Ян Собана. Даже Бэк Пё, поняв истинное значение титула, застыл с разинутым ртом.

«А жетон этот дурак всё равно не признал, вот ведь недоумок».

И всё же внимание польстило Чжинму. Он с гордостью вынул из складок халата даосскую пайцзу Удана с изображением Великого Предела.

— Удан, Чжинму...

Увидев вырезанное на обороте имя, И Бокдон посмотрел на юношу как на сошедшее божество. В клане праведников Поместья Бэк самозванцев бы держать не стали.

Нищий тут же рухнул на колени:

— Ученик с тремя узлами И Бокдон приветствует господина Меч Удана!

— Церемонии ни к чему. Передашь послание как можно скорее?

— Сию же секунду! Нам велено оказывать Мечу Удана всяческое содействие. Позвольте спросить, по какому делу?

— Это тайна. Передашь весть — старик сам всё поймёт.

— Слушаюсь. Будут ли ещё указания?

— Я тороплюсь. Если поблизости есть старшие ученики Кэбана, вызови их в Поместье Бэк. Пусть побудут здесь, пока не прибудет господин Ян Собан.

— Будет исполнено! Свяжусь с братьями в Хунани, через день-два они будут на месте.

— Вот и отлично. Я запомню твоё имя, И Бокдон, и обязательно замолвлю за тебя словечко перед старцем Ян Собаном.

— П-правда?! В лепёшку расшибусь, господин!

Сияя от счастья, И Бокдон отвесил земной поклон и вылетел со двора, словно на крыльях. Он готов был горы свернуть, лишь бы выслужиться — правда, не перед Чжинму, а перед Ян Собаном.

Когда нищий скрылся из виду, Бэк Пё изумленно пробормотал:

— Так вы действительно Меч Удана?..

— А что, не похож?

— Нет, просто... в голове не укладывается...

Чтобы признанный Меч Удана глушил вино, уплетал мясо за обе щёки, матерился через слово и вел себя как закоренелый головорез... О титуле Меча Удана в Муриме слагали легенды, тысячи молодых воинов мечтали оказаться на его месте.

— Благодетель, вы воистину великий человек.

— Брось заливать.

И всё же уважительный взгляд согревал душу. Знал бы — назвался бы раньше.

— Я ещё раз благодарю вас за спасение. И вновь клянусь: ради чести клана я покончу с собой, едва Поместье Бэк окрепнет...

— На кой чёрт?

— Что?

— Думаешь, твоя смерть смоет кровь? Это малодушие и побег от расплаты. Живи. Живи и твори добро — пусть это станет твоим пожизненным искуплением перед теми, кого ты погубил.

Бэк Пё замер. Чжинму спас его от безумия. Спас его семью. А теперь велел жить, зная обо всех его прегрешениях. Разве можно отплатить за столь безмерную милость? Этот человек воистину был святым подвижником, равных которому не сыскать в поднебесной.

Чжинму посмотрел на притихшего Бэк Пё. Тот стоял, низко опустив голову, а его плечи мелко подрагивали. Через мгновение на пыльные каменные плиты закапали слёзы.

«Да чтоб тебя! Опять?! Опять ревёт, скотина?!»

Чжинму закатил глаза, но всё же вспомнил о главном:

— Да, и ещё кое-что. О том, что вы отдали мне кинжал Мухёль, — ни одна живая душа знать не должна. Ясно тебе?