Местом для медового месяца они выбрали остров, принадлежавший покойному председателю Юн Хону, основателю группы «Пэкмун». Остров находился на Британских Виргинских островах, занимал около двадцати пяти гектаров и назывался Аурелия-Кей.
«Аурелия» (Aurelia) в переводе с латыни означает «золотая», а «кей» (Cay) отражает географическую особенность местности. Даже в названии собственного острова председатель Юн Хон умудрился добавить «золото» — это многое говорило о его привычной одержимости расширением бизнеса.
В главном доме, расположенном в центре острова, могли разместиться до пятидесяти гостей. В роскошной вилле, отремонтированной несколько лет назад, имелись и спа-комплекс, и отдельные помещения для занятий разнообразными водными видами спорта.
Кроме того, остров был богат достопримечательностями благодаря множеству обитавших на нём диких животных, а среда, похожая на тропический лес, позволяла вдоволь насладиться необычными пейзажами.
Даже цвет моря непрерывно менялся в зависимости от времени суток и погоды, но в любой момент оно было настолько прекрасно, что приводило в восторг.
Здесь Ён Со день за днём проводила счастливые часы. От пробуждения до сна всё было для неё впервые, и впечатления были настолько разнообразными, что от них захватывало дух — их невозможно было описать привычным для неё выражением «для расширения опыта».
Она просыпалась, едва начинало подниматься солнце, и отправлялась вместе с ним на прогулку. Они долго шли и долго дышали. Когда свежий рассветный воздух пронзал лёгкие, сознание прояснялось, будто она входила в какое-то необычное состояние, а все накопившиеся в теле нечистоты выходили вместе с потом и дыханием.
В лесу она была невероятно счастлива. Стоило пройти немного по зелёному пространству, как сквозь листья, на которых повисла утренняя роса, пробивались солнечные зайчики. Свет, застывший на влажной листве, создавал завораживающее зрелище.
Вокруг росли безымянные травы и цветы. Они не знали ни порядка, ни равновесия, но выглядели гораздо эффектнее, чем ухоженные скульптуры. Когда молча шагавший рядом Хи Дэ вдруг указывал куда-то, Ён Со смотрела туда и видела на ветке незнакомую птицу, хваставшуюся пёстрым оперением и чистившей перья. Она не могла отвести взгляд от этой маленькой красивой птицы.
И это было ещё не всё. Когда невидимые прежде птицы разом взмывали в небо, Ён Со завораживали величественный шум их крыльев и тени, ложившиеся на высокие деревья.
К тому времени, когда солнце поднималось высоко, лесная роса испарялась. Услышав шелест ветвей, Ён Со поворачивала голову и часто видела, как по деревьям резвятся лемуры, а заодно могла заметить и забирающихся на стволы игуан.
После долгой прогулки по лесу они возвращались в дом, быстро перекусывали и направлялись к морю. Яхта, готовая отвезти их в открытое море, всегда ждала у берега, и они выходили на ней в океан всякий раз, когда им хотелось, наслаждаясь его необъятным величием.
Обыкновенные бутылконосые дельфины, которых особенно много в Карибском море, часто следовали за яхтой. Когда дружелюбные и любопытные дельфины окружали судно, Ён Со протягивала к ним руки и смеялась, как ребёнок. А когда большие дельфины, вращаясь в воздухе, выпрыгивали из воды, а белые дельфины, знаменитые своими белыми пятнами, плыли огромной стаей, она складывала руки у груди и смотрела, словно стала свидетельницей священной сцены.
Немалым было и удовольствие любоваться подводным миром, полным коралловых рифов. Ён Со не слишком дружила с водой, но, впервые нырнув вместе с Хи Дэ и крепко державшись за его руку, испытала потрясение, которое, казалось, невозможно забыть даже после смерти.
В том море исчезал весь шум мира, и оставался только звук собственного дыхания. Внутри него существовал другой мир, о котором она до сих пор даже не подозревала. Разноцветные кораллы бесконечной дорогой тянулись вдаль — всё это напоминало сад, созданный богом.
Среди стай разнообразных рыб, проплывавших стройными рядами, неспешно двигались морские черепахи. Когда осмелевшая Ён Со протягивала руку, медленно плывущие косяки рыб мгновенно рассыпались.
Они подолгу смотрели на закат, а когда зажигались звёзды, Ён Со сидела, потерянно глядя в пустоту, словно достигла состояния полного безмыслия.
Казалось, из её головы выходили остатки мыслей, пропитанных общественными порядками и нормами, и мысли постепенно становились всё проще. Ён Со очень нравилось это изменение в себе.
Однажды Ён Со, без конца смотревшая на звёзды, заполнявшие ночное небо, вдруг вспомнила фразу, которую когда-то прочла в сборнике цитат. Это были слова Джона Мьюира (John Muir), пионера движения за охрану природы. Раньше она не сумела проникнуться ими и безразлично перелистнула страницу, но теперь одна фраза задела её за живое.
Ён Со сама собой пробормотала тихим голосом. Хи Дэ молча выслушал эту неожиданную речь.
— Вернись к природе.
Эта поездка была особенной во многих отношениях.
— Это путь к исцелению нашей души.
Настолько особенной, что вернуться к прежней жизни уже невозможно.
— Но я правда не устраивалась в компанию с каким-то умыслом. Честно.
Вернувшись в дом, они делили бутылку шампанского и вели тихую беседу. Сегодня они говорили о том, как Ён Со пришла работать в компанию.
— Неужели это можно назвать событием?
Хи Дэ назвал это «делом об устройстве адвоката Сим Ён Со в автомобильную компанию “Пэкмун”».
— Ещё каким событием. Для меня это было невероятно важно.
Хи Дэ залпом выпил шампанское и посмотрел на Ён Со.
— Когда ты поняла, что с первого взгляда заставила меня дрогнуть, что ты тогда почувствовала?
Ён Со подняла взгляд, словно перебирая в памяти прошлое. «Что же я тогда подумала?»
— За короткое время произошло слишком много всего, поэтому я плохо помню. Но, кажется, мне было грустно.
— Грустно? Почему?
— Потому что я думала, что нам всё равно не суждено быть вместе.
Ён Со тихо рассмеялась и пригубила шампанское. Она убрала назад ещё не до конца высохшие волосы и отвела взгляд, а Хи Дэ глубоко вздохнул.
— Это же очевидно. Наши отношения были неправдоподобными. В конце концов мы бы расстались и снова причинили друг другу боль — от этого мне было грустно. Поэтому какое-то время я жалела, что пришла в компанию. Потом думала: нет, всё-таки правильно сделала, ведь увидела лицо, по которому скучала. Вот так и металась. Всё время.
Ён Со продолжала говорить тихим голосом, словно человек, вспоминающий проигранное сражение после того, как сумел выиграть войну, но вдруг издала сухой смешок.
Хи Дэ внимательно посмотрел на её лицо и вскоре понял, что она собирается сделать. Наверное, Ён Со вспомнила студенческие годы. Именно такое выражение лица и взгляд появлялись у неё, когда она думала о далёком прошлом.
— Я ведь с какого-то момента начала усердно учиться. Знаешь почему?
— Чтобы добиться успеха. Ты же училась, чтобы поднять семью?
— Это тоже верно, но что было моей главной мотивацией в самом начале…
— Я? Это был я?..
Ён Со не продолжила фразу и лишь пристально посмотрела на него. Хи Дэ напряг веки. Тогда Ён Со смочила горло шампанским, медленно покрутила бокал и продолжила:
— Когда я училась в средней школе и понемногу начинала понимать, как устроен мир, то обнаружила между миром, в котором жила я, и миром, в котором жил оппа, стену, которую невозможно преодолеть. В детстве я этого не понимала. Думала, что мы просто живём в одном доме и раз уж вместе играем, то и когда вырастем будем рядом.
— …
— Но оказалось, что это не так. Время, которое мы провели на заднем дворе, было по-настоящему невозможным.
В раннем возрасте на неё обрушились непосильные для ребёнка потрясение, печаль и чувство утраты. Из-за этого она рано узнала горький и солёный вкус жизни, но чем глубже становилась её душа, тем большую тяжесть ей приходилось нести.
И однажды в её сознании внезапно мелькнула мысль: «Нужно добиться успеха».
Вспоминая прошлое, Ён Со улыбнулась.
— Тогда я подумала: «А-а, надо добиться успеха. Если я добьюсь успеха и стану замечательным человеком, то смогу быть рядом с оппой. Надо учиться. Ведь если учиться и добиться успеха, всё получится».
Она вскочила, словно ребёнок, нашедший гениальное решение. Сразу достала учебники, разложила их перед собой и принялась читать всё подряд. Встретив задачу, которую никак не удавалось запомнить или понять, она украдкой смотрела на фотографию Хи Дэ для документов, а потом снова возвращалась к учебнику.
Будущее вместе с ним было идеальным двигателем.
— Я была такой чистой и наивной. Думала, что, просто добившись успеха, смогу стать невесткой в семье чеболя.
Ён Со произнесла это с недоверием к собственной юношеской наивности, а Хи Дэ долго смотрел на неё без особого выражения. Потом открыл рот, улыбнувшись без тени озорства:
— В конце концов ты вышла замуж за Юн Хи Дэ. Значит, ты была права.
— А. Вот как? Может, и правда.
Чтобы скрыть смущение, Ён Со протянула бокал, предлагая чокнуться. Хи Дэ поднёс свой бокал к её и коснулся им края.
«Я всегда задавался вопросом…»
«Из чего ты сделана, что никак не исчезала из меня?»
«Из чего ты сделана, что не забывалась и не стиралась…»
«…а своей огромной, непосильной массой и плотностью давила на меня?»
— Я люблю тебя. Спасибо, что пришла ко мне и так усердно жила, Сим Ён Со.
«С каждым днём становясь больше, чем вчера…»
«…с каждым завтрашним днём давя на меня сильнее, чем сегодня».
— Наполовину всерьёз и наполовину — тоже всерьёз.
«Так из чего же ты всё-таки сделана?»