Назад Том 1 · Глава 3

Арин проснулся от того, что кто-то тихо дышал рядом.

Он открыл глаза и увидел Луми. Она сидела на краю кровати, сложив руки на коленях, и ждала.

— Ты чего? — спросил Арин, протирая глаза.

— Жду, когда проснёшься, — тихо ответила Луми.

— А где Саэль?

— Спит, — Луми кивнула на другой конец кровати.

Саэль лежала на животе, раскинувшись звёздочкой, крылья её были расправлены и свисали с края. Обычно она вскакивала раньше всех, будила Арина, командовала, требовала. Сегодня она спала так крепко, будто всю ночь не сомкнула глаз.

— Она вчера долго не засыпала, — сказала Луми. — Всё ворочалась. Переживала.

— Из-за меня?

— Наверное. Она не говорит, но я вижу.

Арин сел. Крылья за спиной раскрылись сами — легко, без усилий. Он прислушался к себе. Чужой свет, который вчера пульсировал внутри, исчез. Или успокоился. Или стал своим.

— Ты как? — спросила Луми.

— Нормально, — ответил Арин. — Мама где?

— На кухне. Пряники печёт.

— Пряники?

— Сказала, что сегодня выходной.

Арин не стал спрашивать, что такое «выходной». В Святилище не было выходных — были дни с уроками и дни без уроков. Сегодня, видимо, был второй вариант.

Он встал, потянулся и пошёл умываться. Луми пошла следом.

— Луми, — позвал он, не оборачиваясь. — Ты вчера…

— Что?

— Свет. Когда я упал. Ты меня… трогала?

Луми опустила глаза.

— Хотела помочь. Но учитель Кира сказал, что нельзя. Что в тебе было слишком много чужой энергии.

— А сейчас можно?

Луми подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Не знаю. Я пыталась утром — не получилось.

— Получится, — сказал Арин. — Мать сказала, что сила света рождается от чистого сердца. А у тебя оно чистое.

Луми улыбнулась, но ничего не ответила.

На кухне пахло пряностями.

Аэрина стояла у печи, переворачивая золотистые кружочки. Пряники были маленькими, с узорами по краям — мать вырезала их ножом вручную, пока тесто было мягким.

— Садитесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Сегодня без блинов. Пусть будут пряники.

Луми и Арин сели за стол. Саэль пришла позже — растрёпанная, сонная, но уже с боевым настроением.

— Почему вы меня не разбудили? — спросила она, падая на лавку.

— Ты сама не проснулась, — ответила Луми.

— Я всегда просыпаюсь первая.

— Сегодня — нет.

Саэль хотела возразить, но передумала. Взяла пряник, откусила и уставилась в окно.

Аэрина села напротив.

— Мам, — сказала Луми, жуя. — Я хочу тебе кое-что рассказать.

— Да?

— Вчера, когда Арин упал… я не знала, что делать. Я просто хотела, чтобы он очнулся. И из меня полился свет. Сам. Непроизвольно.

Аэрина поставила чашку на стол. Её лицо было спокойным, но Арин заметил, как дрогнули пальцы, сжимающие край стола.

— Это твой дар, — сказала Аэрина. — Он пришёл не потому, что ты захотела. Он пришёл потому, что ты — это ты.

— А что мне с ним делать? — спросила Луми.

— Пока — ничего. Просто знай, что он есть. А когда придёт время — я научу тебя.

— А кто тебя научил? — спросил Арин.

Аэрина задумалась.

— Сама, — сказала она. — И ещё одна… одна ангелица. Мы учились вместе.

— А она сейчас здесь? — спросила Саэль.

— Да, — тихо сказала Аэрина. — Она вернулась вчера.

— Кто? — спросили дети почти хором.

— Верта, — Аэрина посмотрела на них. — Та, которую вы вчера встретили.

Дети замолчали. Имена и лица сложились в голове у каждого.

— Та, которая сделала больно Арину? — нахмурилась Саэль.

— Та, которая проверяла его крылья, — поправила Аэрина. — Она не хотела зла. Просто… она такая. Резкая. Любопытная.

— Она твоя подруга? — спросила Луми.

— Была. Давно. Мы не виделись семь лет.

— А сейчас она снова подруга? — спросил Арин.

Аэрина помолчала.

— Не знаю, — ответила она честно. — Увидим.

Арин хотел спросить ещё что-то про Верту, про её крылья, про то, зачем она вообще это сделала. Но мать встала из-за стола и начала убирать посуду.

— Всё, — сказала она. — Потом договорим. Идите одевайтесь.

— В школу? — спросила Саэль.

— Посмотрим.

После завтрака Аэрина начала собирать их в школу. Луми уже надела тунику, Саэль пригладила крылья, Арин зашнуровал сандалии.

— Сегодня вы никуда не идёте, — сказала Аэрина, останавливая их у двери.

— Почему? — хором спросили дети.

— Учитель Кира передал, что после вчерашнего вам нужно побыть дома.

— Но мы чувствуем себя хорошо! — запротестовала Саэль.

— Всё в порядке, — добавил Арин.

— Кира плохо скрывает, что заботится о моих детях, — тихо, скорее для себя, сказала Аэрина. Потом громче: — Нужно слушаться учителя. Сегодня — дома.

В дверь постучали.

Три удара. Коротких. Вежливых.

Аэрина улыбнулась.

— А вот и наш гость, — сказала она и открыла дверь.

На пороге стояла Верта.

Большие белые крылья были сложены за спиной. На лице — мягкая, чуть виноватая улыбка. Волосы сегодня она убрала в высокий хвост, открывая серебристые глаза.

Дети напряглись.

Крылья Арина раскрылись шире — сами, без команды. Крылья Саэль встали дыбом, каждое перо напряглось. Крылья Луми тоже раскрылись, хотя она сама чуть сжалась и сделала шаг назад за брата.

Все трое. Крылья нараспашку. Боевая готовность.

Верта заметила это. Улыбнулась мягче.

Потом опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми.

— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Я пришла извиниться.

Она перевела взгляд на Арина.

— Прости меня, Арин. Я не хотела причинять тебе боль. Но сделать это я должна была. Ты понимаешь?

Арин молчал. Рядом с ним Саэль стояла с каменным лицом, готовая к чему угодно. Луми положила руку ему на плечо.

— Я не злая, — продолжила Верта. — Просто… любопытная. И торопливая. Твоя мать меня знает.

Аэрина, стоявшая в дверях, кивнула.

— Я приношу свои извинения перед всеми вами, — Верта посмотрела на каждую из сестёр. — И перед тобой, Арин, ещё раз. Прости меня.

— Хорошо, — тихо сказал Арин.

— Твои крылья, — Верта посмотрела ему за спину. — Они стали тверже? Чувствуешь?

Арин прислушался к себе. Крылья были… другими. Не чужими. Не больными. Просто — более плотными, что ли. Более настоящими.

— Да, — ответил он. — Тверже.

— Так и должно было быть, — Верта выпрямилась, но не встала с корточек. — Знаешь, у древних ангелов была традиция. Когда рождался воин с крепкими крыльями, через него пропускали силу света. Благословляли. Чтобы крылья стали ещё крепче.

— А теперь? — спросила Луми.

— Теперь мало кто рождается с такими крыльями, — Верта вздохнула. — Из нашего класса, например, крепкие крылья были только у твоей матери, у меня и у Лиры.

— Вы тоже проходили эту процедуру? — спросила Саэль.

— Проходили, — Верта усмехнулась. — Но не с воительницами. Мы делали это сами. Точнее — ваша мать делала это с нами.

— Я? — удивилась Аэрина.

— Ты. Силы света в пять лет умела управлять только ты. Помнишь, как переусердствовала? Мы с Лирой потом еле встали.

Аэрина прикрыла глаза и покачала головой.

— Это было давно.

— Для меня — как вчера, — парировала Верта.

Потом она снова посмотрела на детей.

— Я давняя подруга вашей матери. И для вас — просто тётя. Хорошо?

— Тётя Верта, — произнесла Луми осторожно, пробуя имя на вкус.

— Именно.

Саэль шагнула вперёд. Её крылья всё ещё были напряжены, но уже не так, как в первую секунду.

— А можно вы пропустите свет и через нас? — спросила она. — У меня тоже крылья крепкие. Почти готовые.

Верта покачала головой.

— Ваши крылья ещё нежные. Спокойные. Даже у тебя, бунтарка. Не время. А Арину вообще нельзя было этого делать, но я рискнула. И не зря.

— Почему? — спросил Арин.

— Потому что теперь ты знаешь, на что способны твои крылья. И они знают — на что способен ты.

Она встала, потянулась к поясу и достала три свёрнутых свитка. Старых. Пожелтевших. Перевязанных тонкими кожаными ленточками.

— Это вам, — сказала Верта. — Никому не показывайте. Даже друзьям. Это древние свитки, оставшиеся после столетий битв от… — она запнулась. — От ангелов.

Дети замерли.

Верта протянула первый свиток Саэль.

— Это тебе. Древнее искусство боя с мечом. Техника, которой сейчас не обучают. Слишком трудная. Но мне кажется, ты справишься.

Саэль взяла свиток дрожащими руками. Глаза её горели.

— А мне? — спросила Луми.

Верта протянула второй свиток.

— Техники света. Как его контролировать. И одна запретная техника — очищения.

— Что такое очищение? — спросила Луми, разворачивая край свитка.

— Сила, которая может очистить существо от Тьмы. Но её запрещено использовать ангелам. Она отбирает слишком много сил. Большинство даже не могут её применить — слабая сила света.

Верта подмигнула.

— Но твоя мать знает эту технику.

Аэрина вздохнула.

— Верта…

— Что? Правда же знаешь. И ты ей расскажешь. Когда придёт время.

Верта посмотрела на Луми серьёзно.

— Запретную технику можно учить только с двенадцати лет. В этом возрасте всё укрепляется. И сила света становится сильнее. Обещаешь?

— Обещаю, — тихо сказала Луми.

Остался последний свиток.

Верта держала его в руке, глядя Арину в глаза. Долго. Так долго, что Арину стало не по себе.

— Твоя мать слышала, что ты во сне бормотал про какой-то меч, — наконец сказала Верта. — Странный меч. Она сказала, это похоже на легенду о мече, переломившем ход битвы столетия назад. Но это всё, что ей удалось найти.

Она протянула свиток Арину, но не отпустила, когда он взялся за край.

— Я не знаю, про какой меч ты говорил, — добавила она. — Но меня раньше тоже интересовал один странный меч. Я принесла свиток про него.

Арин взял свиток. Развернул.

На пожелтевшем листе был рисунок. Отчётливый. Детальный.

Меч с рукоятью странной формы — не как у ангелов, не как у людей. Клинок, мерцающий даже на бумаге. И подпись внизу, выведенная неровными буквами:

«Меч, принадлежавший самой Смерти. Легенда людей. Небеса не признают его. Ад боится его назвать. Он ждёт.»

— Это он, — выдохнул Арин. — Тот самый. Который мы нашли в схроне.

— Какой схрон? — удивилась Верта.

— Старый. За школой. Мы с Ирис нашли свиток с таким же мечом, но там рисунок был плохой, почти стёртый.

Верта и Аэрина переглянулись.

— Это не просто легенда, — сказала Верта тихо. — Люди не выдумывают такое просто так.

— Спасибо, — сказал Арин, прижимая свиток к груди. — Спасибо вам большое.

— Спасибо, тётя Верта! — хором сказали сёстры.

Дети разбежались по углам рассматривать свитки. Саэль устроилась на полу, раскатывая перед собой древние схемы боя. Луми забралась на кровать, шепча названия техник. Арин сел у окна, разглядывая рисунок меча, который снился ему уже дважды.

Аэрина и Верта ушли на кухню.

— Они потрясающие, — сказала Верта, садясь за стол.

— Знаю, — ответила Аэрина, наливая чай.

— Помнишь, как мы соревновались? Кто быстрее, кто выше, кто сильнее?

— Ты всегда злилась, когда я выигрывала.

— А ты — когда я. — Верта отпила глоток. — Но ты всё же меня кое в чём превзошла.

— Это в чём?

— У тебя дети появились раньше. Да и ещё такие удивительные. А у меня — только крылья и меч.

Аэрина улыбнулась. Грустно.

— Они и правда потрясающие.

Верта посмотрела на подругу внимательнее.

— Ты так и не сказала им? Совсем ничего?

— Ничего, — Аэрина опустила глаза. — Они не знают, кто он. Не знают, что он существует. Я не нашла слов.

— А он? — тихо спросила Верта. — Он знает?

Аэрина кивнула.

— Он знает, что я была беременна. Он знает, что ребёнок должен был родиться. Но он не видел родов. Его отбросили к стене, он потерял сознание. Он не знает, сколько их. Не знает, живы ли они вообще. Не знает, что у Арина есть крылья.

— Ты не пробовала…

— Нельзя, — перебила Аэрина. — Связь между Небом и Землёй не разорвана, но мне запрещено покидать Святилище. А ему — подниматься сюда. Даже если бы я могла послать весть… что я скажу? «У тебя трое детей, которых ты никогда не увидишь»?

Верта замолчала. Потом тихо сказала:

— Ты сильнее меня, Аэрина.

— Нет, — ответила Аэрина. — Просто у меня нет выбора.

Они замолчали. В дверях кухни стояла Луми. Со свитком в руках. С широко открытыми глазами.

— Луми? — Аэрина напряглась.

— Мам, — сказала Луми. — А кто такой… тот, про кого вы говорили?

— Ты слышала? — спросила Аэрина.

— Не всё. Только про то, что кто-то не знает про нас.

Аэрина посмотрела на Верту. Верта чуть заметно покачала головой — не сейчас.

— Это… один человек, — сказала Аэрина. — С земли. Я познакомилась с ним, когда была там.

— Он хороший? — спросила Луми.

— Очень хороший, — ответила Аэрина.

— А почему он не с нами?

Аэрина не ответила.

Луми, казалось, не придала этому значения. Её больше интересовало другое.

— Мам, а можно я попробую сделать то, что в свитке? Хотя бы маленькую технику?

— Можно, — с облегчением сказала Аэрина. — Кроме запретной.

— Спасибо!

Луми подбежала, обняла мать и выбежала из кухни.

— Она не поняла, — сказала Верта.

— Пока не поняла, — ответила Аэрина. — Но когда-нибудь поймёт. И Саэль. И Арин.

— А он? — Верта помолчала. — Каэль? Он когда-нибудь узнает?

Аэрина посмотрела в окно на белое небо.

— Не знаю, — сказала она. — Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас.

Вечером пришли Ирис и Холен.

— Мы проведать! — объявила Ирис с порога. — Арина можно?

— Можно, — сказала Аэрина. — Он в комнате.

Ирис влетела внутрь, чуть не сбив Саэль, которая тренировалась с воображаемым мечом.

— Арин! — закричала Ирис. — Смотри, что я нашла!

Она вытащила из-за пояса свиток — потрёпанный, в пятнах, но ещё читаемый.

— Это тот самый меч! — сказала она, разворачивая. — Ну, не совсем тот, но очень похожий! Смотри!

Арин взял свиток. На рисунке действительно был меч — не такой детальный, как на свитке Верты, но тот же. Странная рукоять. Древний клинок.

— Ирис, — сказал Арин. — Мне сегодня тоже подарили свиток. С таким же мечом.

— Правда? — Ирис округлила глаза. — Покажешь?

— Тётя Верта сказала никому не показывать.

— Даже мне?

— Даже тебе, — извиняющимся тоном сказал Арин. — Но я могу пересказать. Там написано, что это меч, который принадлежал самой Смерти.

— Ух ты, — выдохнул Холен, который всё это время стоял в дверях. — А что такое Смерть?

— Не знаю, — признался Арин. — Наверное, кто-то очень сильный.

Они играли до вечера. Ирис показывала Саэль новые стойки из свитков, которые нашла в старом схроне. Холен и Арин строили башню из подушек. Луми сидела в углу, перечитывая свою часть свитка и иногда поднимала голову, чтобы улыбнуться.

Верта ушла, когда стемнело. Белая ночь опустилась на город, но в комнате Аэрины горел мягкий свет — мать зажгла свечи, чтобы дети не щурились.

— Ужинать, — позвала Аэрина.

Дети поели молча. Устали. Наигрались. Наговорились.

— Спать, — сказала Аэрина.

Они забрались на большую кровать. Луми свернулась калачиком. Саэль раскинулась звёздочкой. Арин лёг между ними, как всегда.

— Мам, — позвал он.

— Да?

— А завтра мы пойдём в школу?

— Пойдём, — ответила Аэрина. — Учитель Кира уже всё объяснил.

— А Верта придёт?

— Придёт. Она теперь будет часто приходить.

— Хорошо, — сказал Арин и закрыл глаза.

Сон пришёл быстро.

Сначала была темнота. Потом — свет. Потом — скала.

Меч стоял на вершине, воткнутый в камень. Арин подошёл ближе. Теперь он видел его отчётливо — каждую царапину на лезвии, каждый изгиб рукояти.

Он протянул руку.

И вдруг скала под ногами дрогнула. Внизу, далеко внизу, горела земля. Огонь полз по полям, пожирал дома, поднимался к небу чёрным дымом.

Арин хотел отступить, но не мог. Меч звал его.

— Проснись, — прошептал кто-то. — Ещё не время.

Арин открыл глаза.

В комнате было тихо. Сёстры спали. Мать сидела в кресле у окна, глядя в белую ночь.

— Мам? — позвал он шёпотом.

— Спи, — ответила Аэрина. — Всё хорошо.

Но Арин знал — не всё хорошо. Где-то там, внизу, горела земля. И меч ждал.

Он закрыл глаза и долго не мог уснуть.

Но под утро сон всё-таки пришёл. Пустой. Белый. Без снов.

Конец третьей главы.