В оригинальной игре «Престол Академии» история Беатрис Луденфельд была прописана скудно.

Она была лишь второстепенным персонажем поддержки, доступным игроку лишь единожды — в заключительной шестой главе.

Даже в эпилоге, подводящем итоги после финала, Беатрис не было места.

Причина тому проста.

«Она умирает».

В ветке, где Сирис остается в живых, Беатрис жертвует собой, чтобы выиграть для нее время.

Там же, где Сирис погибает, Беатрис кончает с собой, когда всё заканчивается. В самой игре эта сцена не показана.

Однако о ней становится известно со слов одного из NPC.

Говорят, она пронзила собственное сердце Мечом Белого Овна.

Но сейчас канва оригинала изрядно искажена.

Сирис взошла на престол, а Э라스мус начал действовать намного раньше срока.

В этой неопределенности, когда финал скрыт туманом, нельзя с уверенностью утверждать, что смерть Беатрис неизбежна.

«По крайней мере...»

Раз уж я оказался внутри этой игры и занял место в самом центре событий, мне не хотелось допускать чьей-либо гибели.

Судьба Сирис была мне неподвластна, но я надеялся, что смогу изменить участь её верного рыцаря, а потому и завел этот разговор.

— Что значит... «обнажать меч ради себя»?

— Именно то, что я сказал. Обнажайте клинок и сражайтесь ради самой себя, госпожа Беатрис.

— Это невозможно.

Беатрис взглянула на Меч Белого Овна в своей руке.

— Взгляните на это оружие, и вы всё поймете. Этот меч дарован мне моим сюзереном.

— Тогда возьмите другой.

— Вы шутите?

Беатрис нахмурилась, явно задетая этими словами.

Но я подтвердил:

— Я предельно серьезен.

— ...

Мой твердый тон, кажется, застал её врасплох. Беатрис запнулась.

— Сияйте сами. Луна лишь отражает свет солнца, но вы, госпожа Беатрис, не должны этим довольствоваться.

— Что вы имеете в виду?

— Станьте звездой.

После моих слов Беатрис надолго замолчала.

Она даже забыла подбросить дров в костер, так что мне пришлось самому искать сухой хворост и поддерживать пламя.

Треск.

Вспыхнула искра.

— Брат Лео.

Беатрис заговорила лишь спустя несколько минут.

— Я родилась, не имея ничего. У меня не было ни имени, ни семьи, ни чести, которую стоило бы защищать.

Она продолжала, не отрывая взгляда от танцующего пламени — или, возможно, от воображаемого солнца.

— Именно мой господин дал мне имя, вложил в руки меч и наделил мою жизнь смыслом. Ее Высочество — мои корни, земля, на которой я стою.

— ...

— Поэтому я не могу предать свои истоки. Простите меня.

— Вот как.

Я горько усмехнулся.

Верность Беатрис была поистине безграничной.

Не будь она такой, она бы не последовала за Сирис в оригинале. Честно говоря, я и не надеялся сломить её убеждения парой фраз.

Пришло время для запасного плана.

— ...В таком случае, у меня есть иное предложение.

— Предложение?..

— Да. Если в будущем, госпожа Беатрис, вы окажетесь на распутье.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Если наступит миг сомнений или нерешительности, прошу вас, хотя бы раз вспомните мои слова, прежде чем действовать.

— ...

— Вы ведь можете мне это пообещать?

Беатрис на мгновение задумалась, а затем коротко кивнула.

— Хорошо. Я запомню.

Она поднялась и поправила перевязь меча.

— Помните одно: на поле боя колебания ведут к поражению. Я не стану сомневаться.

Отрезала она.

Треск.

В наступившей тишине слышался лишь ропот костра.

——— Ш-ш-ш-ш-ш.

На следующее утро с самого рассвета зарядил дождь.

На юге королевства царил тропический климат, так что было скорее удивительно, что мы не попали под ливень раньше.

Впрочем, зонты нам не требовались.

— И всё это благодаря мне. Хи-хи.

Святилище Элиз, способное сдержать когти магического зверя, уж точно могло защитить от капель дождя.

Но против хляби под ногами магия была бессильна, и вскоре мы все по колено увязли в грязи.

Проблема была не только в этом.

— Простите... Кажется, радиус обнаружения сократился до пятидесяти метров.

Куклы Отилии не могли работать в полную силу.

Ситуация становилась скверной.

Но отступать было нельзя.

— Продолжаем путь.

Пусть видимость упала, а грязь сковывала движения, нынешний отряд был куда сильнее того, что описывался в оригинале. Я верил, что мы справимся с любой опасностью.

— Кстати говоря, брат Лео.

Элиз прошептала это, сделав несколько шагов.

То ли из-за шума дождя, то ли из-за влажности внутри Святилища, её голос отчетливо слышали все присутствующие.

Впрочем, Элиз это не смутило.

— Кажется, сегодня на рассвете вы о чем-то беседовали с госпожой Луденфельд.

— ...

— И о чем же был разговор? Вы так уютно ворковали у костра больше часа.

Элиз спохватилась и поспешно добавила:

— Ах, разумеется, мне не то чтобы очень интересно. Просто ста-а-ало капельку любопытно, понимаете?

— ...

Ни капли она не сомневалась.

Я покосился на Беатрис.

Не стоило ворошить её прошлое при всех, поэтому я ответил кратко.

— Ну, я всего лишь выслушал исповедь.

— Ис... поведь?

— Да. Вы ведь тоже принадлежите к Церкви, госпожа Элиз, и должны знать: содержание исповеди не должно покидать...

— Понятно.

Элиз перебила меня на полуслове.

После этого она не проронила ни звука.

Более того, она даже не смотрела в мою сторону.

«Да что с ней такое?..»

Я же всё вежливо объяснил.

Беатрис, стоявшая рядом, лишь тяжело вздохнула.

Понять их было решительно невозможно.

О том, что на нас готовится нападение, стало ясно ближе к полудню.

Впрочем, в точности времени нельзя было поклясться.

В дебрях Древнего леса царил вечный сумрак, и единственным способом ориентироваться во времени были карманные часы, прихваченные перед выходом.

— Оно рядом.

— Рядом? О чем вы?

— Магический зверь.

В пелене дождя чутье Беатрис оказалось острее кукол Отилии.

Она положила ладонь на эфес и замерла, вглядываясь в чащу.

— Где именно?

— Не знаю. Возможно, он не один.

— Не знаете?

— Да. Под таким ливнем звуки искажаются, трудно определить точное направление.

— Ц-ц.

Я цокнул языком, и Элиз тут же расширила границы Святилища, готовясь к обороне.

— Это зверь?

— Да. Судя по поступи, это магический зверь. И весьма крупный.

Услышав это, я внезапно вспомнил.

Хозяин этих земель.

Промежуточный босс пятого акта.

Его имя...

— ...Это Бист.

— Бист? Вы имеете в виду просто «зверя»?

— Я называю его так для удобства.

Пятый акт «Престола Академии» состоял из сражений с пятью промежуточными боссами.

После победы над ними запускалась кат-сцена, знаменующая переход к шестому акту.

И здесь, в Древнем лесу, властвовал Бист.

Настоящего имени я не знал — в игре он значился просто как Beast.

— Что это за существо?

— Как бы сказать... Это магический зверь, который зверем не является...

Я замялся, и Беатрис нахмурилась.

— Что за бессмыслица?

— Сами увидите.

БА-БАХ!

Не успел я договорить, как Святилище содрогнулось.

Преграда, выдерживавшая любые атаки, пошла рябью.

Исполинское дерево с треском раскололось, и из него выпрыгнула тварь.

— Твою же...

Прошептала Беатрис.

Этот зверь был иного порядка, чем те, что встречались нам прежде.

Огромный волк, стоящий на задних лапах.

Его тело покрывала шерсть, жесткая, словно стальная проволока, а в лапах он сжимал грубый топор, вытесанный из цельного ствола.

Но самым странным были глаза. В них светился не животный инстинкт, а холодный, коварный разум.

— Наконец-то явился.

Хозяин Древнего леса.

Вожак, ведущий за собой стаи.

У Биста было одно ключевое отличие от прочих монстров...

— Так это вы, крысы Эребоса.

— О-он заговорил! Сказал слово!

Элиз вскрикнула от ужаса.

— Да. Это зверь, владеющий речью.

Прямо как тот мохнатый гигант из одного аниме.

Бист провел лапой по бороде и заговорил снова:

— Какая встреча. Я заждался вас.

— А... привет?

— Госпожа Отилия, не стоит отвечать на его приветствия.