Среди обломков стен и разрушенных домов сталкивалась истинная ци, разлетаясь градом камней.

Трое воинов и один лекарственный раб в безумном исступлении обменивались ударами, каждый из которых был смертельным.

В эпицентре их схватки пыль и обломки черепицы были выметены мощными волнами истинной ци, образовав широкую пустую площадку.

Все они сражались с предельной решимостью, но была разница: трое воинов целились в голову, внутренние органы лекарственного раба и место соединения его спины с Боевым гу.

Лекарственный раб же каждым своим выпадом бил точно в жизненно важные точки — уязвимые места, оставшиеся после их многолетней закалки тел.

Даже сами воины, будучи на той же Второй ступени, не смогли бы до конца выявить все слабые стороны своих собственных тел.

Троица сражалась, и в их сердцах рос ужас: они чувствовали, что происходит нечто за пределами логики.

Однако в этой молниеносной схватке тот, кто первым решит развернуться и подставить спину, погибнет первым.

Но если они не уйдут, финал будет тем же.

«Пуч-ч, пуч-ч...»

«Хрусть, хрусть...»

Плоть разрывалась, сухожилия и кости дробились; один за другим раздавались сдавленные стоны и яростные крики боли.

Ли Сы уделил внимание каждой уязвимой точке троих правительственных воинов, не пропустив ни одной.

Всего за двадцать разменов трое воинов были избиты до неузнаваемости и пали замертво.

Пан Ган содрогнулся от ужаса: «Какого же ученика взял этот старый хрен Лу Хуай... Если меня притащат обратно, добром это не кончится. Боюсь, придет день, когда и сам Лу Хуай падет от рук этого человека».

В отличие от Чжу Ли и Шэнь Юйшу, опыт и сила Пан Гана были выше, и он видел всю аномальность происходящего.

Он не знал, какой именно экзотический гу у нового младшего брата, но разве один лишь гу может дать столь божественные навыки управления рабом?

Лекарственный раб Ли Сы, словно в забытьи, принялся обыскивать три трупа и действительно нашел ценные вещи.

Это были две нефритовые шкатулки; то, что требует хранения в нефрите, обычно является товаром высшего сорта.

В это время в месте с плотной застройкой, откуда открывался отличный обзор, Лю Фэн притаился в листве косого старого дерева.

Его Форма Двадцати двух глаз пульсировала; он закрыл четвертое око — Пронзающее Око.

Хотя Пронзающее Око не сравнится с пятым, Оком Судьбы, и потребляет меньше Света Будды, Лю Фэн не желал тратить этот редкий ресурс для спасения без крайней нужды.

Ведь этот свет не был плодом его собственного совершенствования: каждая использованная крупица исчезала безвозвратно.

Но сейчас время поджимало, и ему пришлось столкнуться сразу с четырьмя противниками Второй ступени — выбора не было.

Кроме того, чем дольше он находился вблизи основы проклятого предмета, тем яростнее становилось его сердце, а жажда убийства крепла.

Безумие Шэнь Юйшу было вызвано определенной степенью осквернения от проклятого предмета, и Лю Фэн тоже почувствовал это влияние.

«Проклятый предмет пригвожден магическими стрелами к стене, влияние нечисти в Северном районе рассеивается, люди властей скоро будут здесь», — Лю Фэн не смел расслабляться.

Он уже слышал шум, доносящийся из-за пределов Северного района — топот множества ног.

В то же время он заметил знакомую фигуру, также прибывшую в Северный район.

Это был тот самый криворотый даос. Судя по переулку, в котором он находился, и направлению движения, он метил прямиком в проклятый предмет.

«Этот человек в последние дни активно действует в префектуре Даньхэ, на горах Шаошань он поглощал скверну проклятого предмета. Сейчас он явно пришел за его основой. Он столкнется с властями, нужно поскорее уходить из этого гиблого места».

Лю Фэн не стал медлить. Направив Ли Сы вырубить Пан Гана, он заставил раба взвалить тело на плечи и двинуться к нему.

Как только Ли Сы пришел в движение, Чжу Ли и Шэнь Юйшу в отдалении поспешили следом.

Они тоже слышали шум и понимали: по всем расчетам, основные силы властей уже должны прибыть.

— Второй господин, Третий господин! — не успели они отойти далеко, как раздались два радостных возгласа.

Из полуразрушенного дома выскочили двое — это были двое выживших разбойников.

Этим двоим удалось спастись, спрятавшись в углу дома, когда Пан Ган отозвал свои десятки тысяч Промежуточных гу.

Вскоре четверо ворот под косое старое дерево вслед за Ли Сы; они увидели, как Лю Фэн спрыгнул вниз из густой листвы.

— Быстро уходим, — Лю Фэн забрал у Ли Сы две нефритовые шкатулки и, даже не взглянув на Шэнь Юйшу, развернулся и бросился прочь.

Чжу Ли посмотрел на Лю Фэна странным взглядом, но сказать ничего не решился — оставалось только следовать за ним.

Шэнь Юйшу, отставший чуть позади, выглядел так, будто наелся навоза. Сцепив зубы, он выдавил:

— Четвертый младший, а ты мастер жестоких методов. Уложил четверых экспертов Второй ступени от властей — теперь мы точно разворошили осиное гнездо.

Следуя за Лю Фэном и видя, как тот припрятал нефритовые шкатулки, Шэнь Юйшу становилось всё тоскливее.

У ищеек правительства всегда водились хорошие вещи. По одним лишь запечатывающим рунам на шкатулках он понял: там первоклассные снадобья, помогающие воинам в закалке костей и мышц.

Такие снадобья приносят огромную пользу воинам, но они также являются ценнейшей подпиткой для буддийских практиков, совершенствующих Костное Тело.

А этот жестокий малец Лю, практикующий Канон покорения демонов Ваджры, через два-три месяца наверняка сделает еще один рывок в силе.

— Третий, я слышал, ты в долине весьма опекал этого носителя Гу. Сегодня ты всё видел сам, в будущем будь осмотрительнее — он ведь явно хотел избавиться от меня.

— Старший брат ошибается, Четвертый младший просто немного опоздал, он не собирался стоять в стороне намеренно.

Лю Фэн, идя впереди и не оборачиваясь, безучастно бросил через плечо:

— Старший брат и впрямь слишком много думает. Мы же братья с одним мастером, разве стал бы я бросать товарища в беде?

Стоило этим словам прозвучать, как им не поверил не только Шэнь Юйшу, но даже Чжу Ли.

На словах они были «братья», но только что превратили своего Первого старшего брата в калеку, вырубили его и теперь тащат в Долину насекомых, где его, скорее всего, ждет участь хуже смерти.

Оба подумали об этом, и их взгляды со сложным выражением упали на Пан Гана, висящего на плече Ли Сы.

Пан Ган был без сознания, но насекомые Гу на его теле всё еще из последних сил пытались спасти хозяина: останавливали кровотечение и подпитывали его жизненной силой.

Даже лишенный разума Боевой гу Рваный клык инстинктивно защищал Пан Гана, сжав свои сочленения так, чтобы прикрыть верхнюю часть его туловища.

Чжу Ли в душе вздохнул: людские сердца пугают, в конечном счете самым надежным оказываются насекомые Гу.

— Но! Но!

— Вперед! Быстрее!.. — боевые кони с демонической кровью неслись напролом по улицам внешнего города. В этот момент основные силы властей ворвались в Северный район.

— Окружить здесь всё!

— Очистить от проклятых предметов, истребить всю нечисть!

— Всех оскверненных проклятым предметом — убить без пощады!

Влияние нечисти, окутавшее Северный район, рассеялось, и по приказу префектуры на улицах появилось огромное количество стражников и солдат.

За пределами Северного района бедный люд пребывал в неописуемом ужасе.

Никто не смел оставаться на улице: все забились в углы своих лачуг, боясь даже высунуть голову.

Группа Лю Фэна избегала столкновения с крупными отрядами. Они еще не успели покинуть пределы Северного района, как позади внезапно раздалась канонада громовых раскатов.

«Бум! Бум! Бум!»

«Грох-хот...» — раскаты грома следовали один за другим.

Натягивать такие магические стрелы изгнания зла могли только вновь прибывшие правительственные воины Второй ступени.

Судя по звуку, стреляли именно там, откуда они только что ушли — в месте нахождения основы проклятого предмета.

«Основа проклятого предмета уже пригвождена. Тот, ради кого власти снова пустили в ход залп магических стрел — это криворотый даос...» — понял Лю Фэн.

Этот человек бросился прямиком к проклятому предмету, чем невольно отвлек внимание властей и, скорее всего, примет на себя вину за убийство четверых экспертов Второй ступени.